В 1938 году акции Коновальца на международном шпионском рынке стояли высоко, были значительно выше, нежели это было желательно для полковника Николаи. Однако судьба чересчур зазнавшегося агента была предрешена. На съезде ОУН в Роттердаме Коновалец получил небольшой пакет. Самоуверенный вожак террористов пренебрёг на сей раз элементарными правилами предосторожности. Он развернул пакетик. Бомба грохнула и разорвала Коновальца на куски.
Таким образом Николай одновремено убил двух зайцев: избавился от невыгодного агента и создал для ОУН «мученика», погибшего якобы от рук «агентов ГПУ». Кто жил в то время на Западной Украине, тот вспоминает повитые трауром трезубцы на груди парней из ОУН. Эти люди были лишены не только чести, совести, по и самого примитивного чувства юмора.
Более точным н эластичным орудием в руках Николаи и гестапо был упоминавшийся уже выше Емельян Сеник-Грибивский, известный как самый жестокий убийца и самый ловкий диверсант. В начале 30-х годов Сеник выныривает в США. Берлин не жалеет денег, и за океаном растут, как грибы после дождя, всевозможные «украинские красные кресты», «страховые общества», «спортивные клубы», «химические компании» и… «кинокомпании». Во главе всех этих компаний стоят подручные Сеника, члены и сторонники ОУН. Для них Сеник составляет специальное руководство, где говорится о разных методах шпионажа: о «дипломатическом шпионаже», «шпиопаже через прессу», о «шпионаже в настоящем смысле слова», и о подкупе тех особ из лагеря противника, «которые располагают цепной информацией».
Сепик чувствует себя в США будто в Берлине. Он создаёт в стране сеть арсеналов, в Питтсбурге, Чикаго, Детройте и других местах даже организовывает отряды снайперов, которые проходят курс военного обучения в специальных лагерях ОДВУ. Наконец, Сеник основывает в Монтгомери «Украинскую авиационную школу», которая готовила не столько лётчиков, сколько диверсантов. После окончания этого авиационного курса члены ОДВУ имели возможность под видом специалистов работать на авиазаводах и там, по заданиям Берлина, совершать дивервии. К примеру, одним из меценатов этой школы был казнённый в тюрьме Синг-Синг убийца Дмитро Гула.
В январе 1935 года Сеник уведомил своих берлинских руководителей, что им организовано в США около ста филиалов ОДВУ и, кроме того, в каждом промышленном центре действует националистическая агентура, готовая но первому приказу Берлина начать диверсии.
О размахе действий немецкого шпиона Сеника свидетельствует хотя бы тот факт, что ему удалось организовать целую сеть «фото»- и «кино»-фирм. Читатели украинских газет, издающихся в США, припоминают, какой шум подняли националисты вокруг «кинокомпании Авраменка», возглавлявшейся членом питтсбургской организации ОДВУ, танцором Василием Авраменко и его партнёром Калиною Лисюк. Этот рекламный шум был тактическим манёвром, имевшим целью замаскировать настоящий характер «кинокомпании», которая была не чем иным, как фотолабораторией для съёмок американских военных объектов. Киноманы из компании Авраменко успели сделать снимки заводов в Питтсбурге, Скрентоне, Аллентуане и Бетлехеме, промышленных районов Детройта, моста, который соединяет Детройт с Виндзором в Канаде, рабочих селений Нью-Джерси, авиазаводов в Калифорния и границы между США и Мексикой. Все снимки через руки всестороннего Сеника своевременно были направлены в Мекку украинских националистов — Берлин.
Накануне возвращения в Германию Сеник зашёл в дом, откуда должен был взять с собой в Берлин секретную почту. Это был дом на Гренд-стрит, 83, в городе Джерси. Там находился главный штаб «Украинской национальной ассоциации» и её официоз газета «Свобода».
Главным украшением этой газеты был её редактор Лука Мишуга. Ещё недавно скромный работник «Свободы», Мишуга делает внезапно в 1933 году карьеру и садится в редакторское кресло. Тут ему пригодились гестапо и… крашенки.
Перед съездом «ассоциации», на котором должен был быть избран новый редактор её органа, Мишуга поехал в Вашингтон и вручил швейцару Белого дома Айкову Гуверу корзинку с украинскими крашенками. Этого было достаточно, чтобы Мишуга распространил слух, будто его принял «сам Гувер» (президентом США был тогда Герберт Гувер). Участники съезда, прослышав о «чести», какая выпала на долю Мишуги, избрали его редактором «Свободы». С того дня «Свобода» становится органом пропаганды держав оси, а Мишуга — чиновником Геббельса и одним из главных агентов Николаи. Через редакцию ею газеты идут из Берлина, Рима и Токио директивы для шпионов; её помещение становится штаб-квартирой для фашистских агентов связи.
Накануне второй мировой войны Мишуга несколько раз посещает Европу. 28 октября 1938 года он шлёт своим агентам в США письмо, в котором уведомляет их, что он «только что отправил две больших телеграммы Риббентропу и Чиано».
В этом же письме дальше читаем:
«Через два часа я выезжаю в Париж, где пробуду один день, и оттуда выеду в Вену, то есть в тот пункт, или, вернее, ближе к тому пункту, где пребывает «Мощь» [8].
В Вене встретили Мишугу официальные представители этой «Мощи», а Геббельс предложил ему даже выступить по радио, что Мишуга услужливо и сделал, не жалея при этом горячих комплиментов по адресу гитлеровской «Мощи».
В 1939 году, когда Европа уже находилась в огне войны, Мишуга получает из Берлина инструкцию: «Будьте более осторожны!» Теперь связь с «Мощью» он поддерживает уже не непосредственно, а через нацистского сотрудника львовского «Дела» в Риме, Евгения Опацкого.
10 октября 1939 года Опацкий шлёт Мишуге письмо, в котором даёт ему новые директивы и добавляет: «Эти директивы направлены вам непосредственно отделом пропаганды германского министерства».
Оккупация Польши гитлеровцами обострила аппетит Мишуги и компании. Для окончательного закабаления польского народа и подготовки нападения на Советский Союз гитлеровцам были необходимы воспитанные Коновальцем, Сеником и Мишугой кадры шпионов, палачей, террористов. Националистический сброд стремглав бросился в Европу. Покидает также США «генерал» Курманович, впоследствии командир дивизии «СС-Галиция». Римский агент гестапо Онацкий вскоре оповещает Мишугу: «Генерал Курманович теперь начальник Гродненской округи».
Далее Онацкий рисует перед Мишугой и его друзьями радужные перспективы: «Все украинские националисты могут теперь без каких-либо затруднений получить административные места в Западной Галиции, ибо немцы не доверяют полякам, да и сами поляки не желают идти на такие должности».
Не пожелал и Мишуга сесть на такое место, хотя и по другим менее принципиальным соображениям, нежели поляки. Интересы гитлеровской Германии требовали, чтобы Мишуга оставался в Америке.
По мере того как возрастали оборонные силы США, росли также и требования Берлина к Мишуге. Одной только берлинской пронацистской пропаганды уже было недостаточно. От Мишуги требуют более конкретных действий. Редактор «Свободы» проявляет себя дисциплинированным наёмником. И вот 3 февраля 1941 года, за несколько месяцев перед нападением японцев на Пирл-Харбор, Мишуга помещает на страницах своей газеты детальную инструкцию о том, как надо делать бомбы и взрывчатые вещества для диверсионных актов. Вот короткая выдержка из этой инструкции, процитированной авторами «Тайной воины против Америки»:
«Обычный хлопок, такой, из которого, к примеру, делают наши сорочки, может быть превращён во «взрывчатый хлопок», если добавить к нему вышеупомянутую «азотную смесь». Под её воздействием химический состав хлопка изменяется, и он становится взрывчатым. Одна из разновидностей «взрывчатого хлопка» — пироксилин».