«Я прошел через школьные годы стиснув зубы. Я всегда ненавидел школу и, когда сейчас оглядываюсь назад, все еще ненавижу ее глубокой неизменной ненавистью. Кроме математики, которая давалась мне только отчаянной зубрежкой, приготовление уроков не составляло для меня особого труда, но я терпеть не мог сидеть взаперти, а меня заставляли это делать в определенные часы. Я ненавидел обдумывать глупые ответы на такие же идиотские вопросы, которые задавали мне люди, считающие, что я нахожусь в их власти».
Любопытно отметить, что Роберт считался хорошим учеником, и, насколько помнят его школьные товарищи, он, казалось, неплохо ладил с учителями. Однако огромная обида на ограничение своей свободы осталась с ним на всю жизнь и повлияла на его решение не продолжать обучение в колледже.
Коллеги и друзья доктора знали, что Говарды не слишком-то ладят между собой. Они ссорились почти ежедневно из-за денег, из-за несдержанности доктора, из-за несходства взглядов на воспитание сына. Айзек, громогласный и напыщенный, постоянно заставлял краснеть за себя свою жену. Разозлившись на кого-то, он мог заорать: «Хотел бы я достать свой нож, вырезать твои потроха и развесить их на заборе!» Приходя в дом пациента, он все чаще и чаще требовал еды и выпивки еще до того, как ему традиционно предлагали перекусить. Он мог встрять в серьезный разговор с грубой шуткой, чаще всего в адрес Эстер. Попытки одернуть его только усугубляли положение.
Испытывая бессильный гнев, Эстер уступала мужу. Со временем она вовлекла в семейные неурядицы маленького Роберта, пытаясь полностью вытеснить доктора Говарда за пределы семейного круга. Она сопровождала мужа и сына во время прогулок, чтобы следить за их разговорами и стараться воспрепятствовать им хоть как-то сблизиться. Айзек отвечал ей тем же. Чем больше супруга не одобряла его поведение, тем больше он дразнил ее на людях неприличными шутками и поступками. А когда она начала отвечать на его паясничанье лишь презрительным молчанием, доктор стал все меньше и меньше времени проводить дома.
Доктор Говард часто искал утешения у своих соседей — миссис Ньютон, тетушки Остина Ньютона, и ее привлекательной незамужней дочери Энни. Он регулярно брал воду для питья из колодца Ньютонов, ссылаясь на то, что их вода обладает гораздо большей мягкостью, чем их собственная. Если он шел за водой после домашней ссоры и видел, что в гостиной Ньютонов зажжены лампы, он неизменно оставлял у дверей ведро с водой и заходил к ним «на огонек».
По словам Энни Ньютон-Дэвис, доктор Говард был большим любителем поговорить и постоянно испытывал потребность поболтать с кем-нибудь. Он преподносил себя как лишенного понимания супруга, не только отвергнутого собственной женой, но еще и отдаляемого от своего ребенка излишне тесной связью мальчика с матерью. Именно доктор Говард поведал дамам из семьи Ньютон о симпатиях своей жены к джентльмену из Голдтуэйта и ее горьком разочаровании, которое лишило его мира в собственном доме.
Эти вечерние посещения вызывали недовольство мистера Дж. У. Ньютона, жившего по крестьянскому распорядку. Поскольку он был вынужден подниматься с первыми лучами солнца, чтобы задать корм скоту, то и ложился рано. Визитер-мужчина, являющийся после того, как хозяин дома улегся спать, даже если он был таким уважаемым соседом, как доктор, причинял ему серьезное беспокойство. Он всерьез относился к общественному мнению. Однако миссис Ньютон была не совсем здорова и потому радовалась возможности получать бесплатные консультации доктора. Благодарный за такое внимание к состоянию здоровья жены, Ньютон не предпринимал никаких действий, чтобы прекратить эти визиты, хотя и заявлял неоднократно своему семейству, что подобная ситуация не вызывает у него восторга.
Айзеку Говарду нравилось заниматься врачебной деятельностью. Он имел дружеские отношения со всеми своими пациентами и проводил много времени в беседах с ними. Иногда он рассказывал им истории о сверхъестественном, иногда они вместе молились. Часто он обедал у пациентов, развлекая сотрапезников веселыми небылицами. «Все очень любили его, — говорит Энни Ньютон-Дэвис. — У него повсюду были крестники, что доказывает, что жены его друзей также относились к нему с симпатией». Доктор Говард даже выиграл конкурс на самого популярного человека округа, о чем миссис Барнс сообщила ему, послав письмо с двумястами пятьюдесятью подписями.
Лучшим другом доктора Говарда был, несомненно, доктор Соломон Рой Чамберс. Айзек Говард и поселился-то в этом местечке потому, что в Кросс Кат жил и работал его друг. Несомненно, что когда в гостиной Ньютонов не оказывалось света, он заходил к Чамберсам. Доктор Говард спрашивал, что ему делать с семьей, у каждого, кто был согласен его выслушать. Когда отношения с Эстер становились особенно напряженными, он иногда грозил «вырваться на свободу», то есть уйти от нее и получить развод. Хотя большинство из его доверенных лиц не могли предложить этому эгоистичному упрямцу ничего, кроме сочувственного покачивания головой, доктор Чамберс обычно советовал ему не усложнять положения, а «все уладить». Обычно после таких советов семейная жизнь Говардов некоторое время текла более-менее гладко.
Чамберс разделял интеллектуальные интересы доктора Говарда. Вместе они изучали и пробовали практиковать гипноз. Когда жена Кэлвина Бэйкера страдала от воспаления легких, доктор Говард ввел ее в глубокий транс, после чего она очнулась прекрасно отдохнувшей и не испытывала затруднений с дыханием, а впоследствии очень быстро оправилась от болезни.
Айзек Говард и его друг серьезно интересовались оккультизмом. У Соломона Чамберса была книга «Йога Рамачакры» с подзаголовком «Четырнадцать уроков по философии йогов и восточному оккультизму», опубликованная в 1903 году и выдержавшая несколько изданий. Айзек читал эту книгу и отмечал многие заинтересовавшие его отрывки. Под именем Рамачакры в действительности выступал Уильям Б. Аткинсон, автор, связанный с движением «новой мысли», основанным на рубеже веков.
В XX веке многие приверженцы «новой мысли» заинтересовались философией Веданты, заимствованной из Индии в 1890-х годах молодым свами по имени Вивекананда. Книга Рамачакры — одна из многих, написанных им,— содержала мало настоящей философии йоги, большей же частью — псевдовосточные представления, выдвинутые Еленой Блаватской и ее теософскими последователями.
Роберта никогда особенно не интересовали посещения фермы. Когда же его брали с собой, он занимался там исключительно чтением. Четырнадцать уроков Рамачакры и другие подобные труды, явно не подходящие для чтения в таком возрасте, дали Роберту понятия об оккультных и псевдонаучных учениях, которые он использовал в своих фантазиях. И он, и его отец, во всяком случае на какое-то время, стали убежденными приверженцами учения о реинкарнации. Доктору Говарду нравилось рассуждать о том, что человеческий дух поднимается к более высокой ступени с каждым удачным воплощением. Юношей Роберт тоже придерживался этой веры. Позже он объявил себя законченным агностиком, не подтверждая, но и не отрицая существования духовного мира. Однако он продолжал питать веру в возрождение в ином теле.
Несмотря на усилия Эстер Говард отдалять своего сына от супруга, ей это не особенно удавалось. Роберт сопровождал отца в некоторых его визитах и часто посещал Чамберсов. Иногда Чамберс и Говард могли сидеть часами, рассказывая Роберту и Норрису, словно своим взрослым приятелям, о смешных или драматических событиях, которые произошли на местной сахарной фабрике. Стараясь перещеголять друг друга, они громоздили одно невероятное происшествие на другое, поскольку во времена, предшествовавшие появлению радио и телевидения, рассказывание баек было самым распространенным видом досуга.