Вместе они написали довольно удачный рассказ, который назывался «Грохот труб», его опубликовали на следующий год после смерти Говарда. В нем рассказывается о девушке из Индии и старом, беззубом йоге, который мог представать перед другими в облике красивого молодого человека.
В начале 1930-х годов Роберт Говард начал переписываться с Лавкрафтом, а позже и с другими профессиональными писателями, работавшими в жанре «фэнтези». Его письма к Лавкрафту могут служить ценным источником информации для любого, кто внимательно изучит их, и нужно отдать должное Гленну Лорду за то, что он собрал И сохранил эти письма.
Говард Филлипс Лавкрафт (1890—1937) был сухопарым человеком с длинным лицом и впалыми щеками, чрезвычайно начитанным, но немногословным. Он жил с двумя своими престарелыми тетками в Провиденсе, Род Айленд. Несмотря на то что Лавкрафт написал много выдающихся историй ужасов, которые часто сравнивали с рассказами По, и продал большинство из них в «Сверхъестественные истории», он должен был пополнять свои скромные доходы, переписывая произведения некоторых начинающих писателей и расходуя деньги из небольшого наследства, оставленного матерью.
Такой же индивидуалист, как и Говард, Лавкрафт редко покидал стены своего дома в течение дня, но любил прогуливаться по улицам Провиденса ночью. Он идеализировал Англию ХVII века и считал, что именно с тех пор цивилизация начала клониться к закату. Ультраконсервативный в одежде, манерах и политических убеждениях, Лавкрафт ненавидел иммигрантов и иностранцев, особенно евреев, негров, латиноамериканцев, которые, по его мнению, украли у него древнее англосаксонское право первородства.
Несмотря на подобные чувства, он был добр и неизменно вежлив. По отношению к молодым писателям Лавкрафт всегда был щедр на похвалу и настаивал, чтобы те использовали элементы из его самых известных историй — преданий о Ктулху. Он писал друзьям длинные письма и любил поспорить и порассуждать. Они часто спорили с Говардом, заводя яростную полемику по самым разнообразным поводам.
Таков был человек, о котором Роберт Говард восхищенно отзывался в беседе с редактором «Сверхъестественных историй» в июне 1930 года. Так началась самая длительная и самая личная переписка в жизни Говарда. В ней молодой писатель доверял Лавкрафту те мысли, о которых он и не мечтал поговорить ни с одним из жителей Кросс Плэйнс.
Хотя они были разного происхождения, Говард нашел в Лавкрафте именно того человека, который мог разделить его страсть к истории и предыстории человечества и мифам. В самом начале их знакомства Говард решил, что Лавкрафт — профессор или, по крайней мере, обладатель нескольких ученых, степеней. Поэтому он относился к нему с почтением, как к старшему, и разделял почти все его взгляды, даже те, которые напрочь расходились с его собственными, словно они были евангелием. Говард даже предсказывал –— как оказалось, правильно, — что Лавкрафт окажет огромное влияние на американскую фантастическую литературу. Позже, узнав о недостатках Лавкрафта, он стал по отношению к нему более критичным. Хотя Роберт, в конце концов, понял, что Лавкрафт со знанием дела мог рассуждать о вещах, про которые знал в действительности очень мало, например про Юго-Запад Америки, эта дружба продолжалась до самой смерти Говарда, и большое количество писем открыло много неизведанного, в жизни и творчестве молодого техасца.
Оба они могли разражаться яростными тирадами против иммигрантов, иностранцев и утверждений о том, что все люда равны. Лавкрафт отмечал, что «чувство обстановки» в рассказах о древних варварах (как и собственные произведения Лавкрафта о Древнем Риме и Англии георгианской эпохи) было лишь отражением того, о чем, он слышал или читал в детстве. Он недоверчиво относился к мистическим идеям Говарда о родовой памяти и переселении душ, но эти утверждения Роберт пропускал мимо ушей.
Друзья по переписке также обсуждали текущие и международные события. Лавкрафт восхищался Муссолини и незадолго до своей смерти стал довольно снисходительно относился к Гитлеру. Говард, как противник авторитарного режима, демократ и борец за свободу личности, презирал обоих; он называл Муссолини мошенником, а Гитлера — сумасшедшим. Было время, когда Роберт, как и Труэтт Винсон и некоторые другие члены –Хунты», считал себя «социалистом». Но вскоре он нашел неприемлемой ту степень организованности и регламентацию, которые были характерны даже для самого демократичного социализма. Позже Говард решил, что, его идеал —анархизм в духе Ницше; он думал, что это весьма характерно для варварского общества или для колонистов. Роберт, тем не менее, Признавал, что такого рода режим не слишком подходит для Америки XX века.
Лавкрафт как-то сказал Говарду, что Американская революция была ужасной ошибкой; в ответ техасец сообщил ему о том, как англичане угнетали его ирландских предков. Лавкрафт был горячим сторонником англо-американского военного союза, в то время как Говард, убежденный изоляционист, писал: «Пусть каждая нация защищает себя сама».
В более личных письмах Говард писал о своем страхе перед гремучими змеями, негритянских историях, кровавых деяниях «Малыша Билла» и феодальных распрях на Диком Западе. Он делился своими надеждами написать серьезный исторический роман о своей родине, или о приграничной полосе, или о Юго-Западе, или о Техасе, или, по крайней мере, о графстве Каллахан. Он писал о шотландских, южных или юго-западных народных песнях. Лавкрафт в ответ прислал длинное письмо с рассуждениями об истории, ландшафте и архитектуре его любимой Новой Англии. Северянин спрашивал, взял ли его юный друг имя колдуна из Атлантиды из его новелл о Ктулху. Говард ответил отрицательно: имя Катулос, по его утверждению, было всего лишь случайным совпадением.
В конце 1930 года Роберт начал переписываться с еще одним автором, писавшим для «Сверхъестественных историй»,— белокурым, плотного телосложения молодым человеком немецкого происхождения, который жил в Соук Сити, Висконсин. Огаст Уильям Дерлет (1909—1971) был преуспевающим автором в самых разнообразных жанрах: фантастике, детективах, реалистической прозе; в течение двадцати девяти лет опубликовано 130 рассказов. После смерти Лавкрафта Дерлет посвятил большую часть своей жизни публикации его произведений. До сих пор существует основанная им небольшая издательская фирма «Аркхэм Хаус».
Письма Роберта Говарда Дерлету были короче и менее содержательны, в них было меньше спорных моментов, чем в его письмах Лавкрафту. Более приземленной натуре Дерлета не было знакомо чувство творческого полета, он ничего не понимал в изощренных философских спорах. Но одно письмо содержит в себе рассуждения об индейцах Техаса, историю жизни Синтии Энн Паркер и её сына Кванаха Паркера, последнего великого вождя команчей.
Проходили месяцы, и Говард Стал переписываться с Остальными членами окружения Лавкрафта. Одним из них был Уилфред Бланш Тэлман. С помощью Тэлмана Говарду удалось опубликовать короткую статью, называвшуюся «Призрак лагеря Колорадо». Говард надеялся, что эта маленькая статья о заброшенных американских военных гарнизонах будет первой в ряду статей, описывающих жизнь в Техасе.
Но этому не суждено было свершиться. В июне 1931 года он отправил в журнал вторую статью, «Келли-колдун» про негра, который в середине XIX века занимался народной медициной и Магией в Арканзасе и исчез при таинственных обстоятельствах. Газета отвергла статью, которая была написана довольно поверхностно, и, насколько известно, Говард больше не пытался писать на эти темы. Возможно, он считал действительность такой тривиальной, что быстро разочаровался и предпочел не писать о ней вообще.
Попытки Говарда поддерживать переписку с другими писателями оказались менее успешными. Кларк Эштон Смит (1893— 1961) был, возможно, одним из наиболее блистательных членов кружка; он писал великолепные стихи и поэмы о Западе и фантастические произведения. Его письма, тем не менее, были в основном короткими и деловыми, ответы на них были выдержаны в том же духе.