— Вот она, благодарность, — укоризненно сказал Билл. — Ну как тут башковитому парню, вроде меня, придумать что-то дельное, когда постоянно натыкаешься на сплошное непонимание? Я ночей не сплю, думаю, как сделать жизнь своих друзей лучше, и что получаю в благодарность? Споры! Шутки! Противодействие! Вот что я вам скажу…
— Ладно, не заводись, — сказал я. — У нас еще есть Свен Ларсон — он швед!
— Этот здоровый бык продержится против Хакона не больше пятнадцати секунд, — с мрачным удовлетворением сказал Муши. — Кроме того, Свен в тюрьме. Он погулял по порту полчаса, не больше, и его уже успели арестовать за драку с полицейским.
Какое-то время Билл угрюмо таращился на меня, но вдруг глаза его загорелись.
— Черт! — воскликнул он. — Я придумал! Стив, ты будешь шведом!
— Послушай ты, рыбина тупоголовая, — начал я в бешенстве, — мы с тобой столько лет не дрались, но, ей-богу, я…
— Да ты только вникни, — сказал Билл. — Идея вот в чем: ты в Иокогаме никогда не дрался. Ни Нейман, ни кто-нибудь другой тебя не знают. Мы выдадим тебя за шведа…
— Его? За шведа? — Лицо Муши вытянулось от удивления.
— Ну-у, — неуверенно начал Билл, — я, конечно, допускаю, что он не очень похож на шведа.
— Не очень похож на шведа! — возмутился я. — Ах ты сукин сын…
— Ну, хорошо. Совсем не похож на шведа! — с отвращением воскликнул Билл. — Но мы выдадим тебя как шведа. Я думаю, они не смогут доказать, что это не так. А начнут спорить, мы им мозги вышибем.
Я обдумал это предложение.
— Ну что же, неплохо, — сказал я наконец. — Получим лишнюю сотню баксов, а за возможность подраться я готов прикинуться хоть эскимосом. Так и поступим.
— Отлично! — воскликнул Билл. — Ты говоришь по-шведски?
— Конечно. Вот послушай: Тшимми Тшекссон спрыкнул с ферефочной лестницы, запыф снять сфой пупшат. Какой прышок, Тшимми!
— Очень хорошо! — сказал Билл. — Собирайтесь! Пойдем к Нейману и подпишемся на это дело. Эй, Муши, ты что, не идешь с нами?
— Нет, не иду, — кисло подтвердил Муши. — Я заранее знаю, что этот бой не доставит мне удовольствия. Стив мой приятель, а Хакон — мой земляк. Кто бы ни проиграл, мне от этого мало радости. Надеюсь, будет ничья. Даже смотреть на это зрелище не собираюсь!
И он ушел, а я сказал Биллу:
— Раз Муши так относится к этой затее, мне она что-то разонравилась.
— Ничего, он отойдет, — успокоил Билл. — Боже мой, Стив, это же деловой вопрос. По-моему, мы не в том положении, чтобы капризничать. Муши переменит свое мнение, как только мы разделим выигрыш на три части и хлебнем чего-нибудь крепенького.
— Ну ладно, — согласился я. — Пошли к Нейману. Итак, Билл, я и мой белый бульдог Майк отправились к Нейману. Уже в дверях Билл шепнул мне:
— Не забудь говорить по-шведски.
Низенький толстяк — как я понял, это и был Нейман — сидел на стуле и просматривал какой-то список. Время от времени он прикладывался к бутылке, после чего дергал себя за волосы и выдавал такое ругательство, что уши сворачивались в трубочку.
— Ну, Нейман. — весело выпалил Билл. — чем занимаешься?
— Тут у меня список шведов, которым кажется, что они умеют драться, — посетовал Нейман. — Но ни один и пяти секунд не выдержит против Торкилсена. Придется отменять бой.
— Не придется, — обнадежил его Билл. — Тут со мной самый крутой швед Южных морей!
Нейман быстро обернулся и посмотрел на меня. Его глаза зло вспыхнули, и он подскочил как ужаленный.
— Убирайтесь отсюда! — заорал он. — Приперлись и насмехаются надо мной в такую минуту! Подходящее время для дурацких шуток…
— Остынь, — примирительно сказал Билл. — Говорю тебе, этот швед может уложить Хакона Торкилсена одной левой.
— Швед! — фыркнул Нейман. — Ты, наверное, считаешь меня полным идиотом, если приводишь сюда этого черноголового ирландского верзилу и болтаешь, будто…
— Ерунда! Никакой он не ирландец, — возмутился Билл. — Ты только посмотри на его голубые глаза!
— Вот я смотрю на них, а на память приходят озера Килларни[7], — огрызнулся Нейман. — Швед? Ха-ха! В таком случае Тшон Л. Салливан[8] тоже был шведом. Так, значит, ты швед, да?
— Ну та, — ответил я. — Я есть швет, мистер!
— Из какой части Швеции? — рявкнул он.
— С Готланда, — ответил я.
— Из Стокгольма, — одновременно со мной выпалил Билл.
Тут мы неприязненно уставились друг на друга.
— Уж скорее из Корка[9], — насмешливо сказал Нейман.
— Я есть швет, — повторил я раздраженно. — Я хотеть драться этот поетинок.
— Проваливайте отсюда! Вы отнимаете у меня время, — заорал Нейман. — Если ты швед, то я — принц индийский!
От такого оскорбительного намека я вышел из себя. Не терплю типов, которые из-за своей подозрительности не верят ближнему. Схватив Неймана за шею железной хваткой, я поднес к его носу здоровенный кулак и заорал:
— Ах ты, наглая обезьяна! Говори, швед я или нет?
Он побледнел и задрожал как осиновый лист.
— Ты швед, — согласился он слабым голосом.
— И я буду драться? — рявкнул я.
— Будешь, — сказал он, вытирая лоб цветастым платком. — Скандинавы могут меня вздернуть за это, но, если ты будешь держать язык за зубами, возможно, все обойдется. Как твое имя?
— Стив… — брякнул я, не подумав, но Билл лягнул меня по голени и поправил:
— Ларс Иварсон.
— Ладно, — пессимистично подытожил Нейман. — Я объявлю всем, что нашел бойца, готового сразиться с Торкилсеном.
— Ну и сколько я… то есть как много я буду получить за это? — поинтересовался я.
— Я гарантировал, что за выступление бойцы получат тысячу баксов. — сказал Нейман. — Из них семьсот — победитель и триста — проигравший.
— Дай мне долю проигравшего прямо сейчас, — предложил я, — и я буду выходить на бой и победить его, не сомневайся.
Он так и сделал, посоветовав при этом:
— Ты лучше не высовывайся на улицу, а то кто-нибудь из соотечественников поинтересуется, как поживают родственники в добром старом Стокгольме.
Сказав это, Нейман разразился хриплым отвратительным смехом и захлопнул за нами дверь. Когда мы уходили, из-за двери еще некоторое время слышались стенания, как будто у него здорово разболелся живот.
— Похоже, он так и не поверил, что я швед, — заметил я возмущенно.
— Какая разница? — ответил Билл. — Поединок нам обеспечен. Но он прав — ты не мозоль тут глаза, а я пойду сделаю ставки. Нам ничего не грозит, пока ты помалкиваешь. Но если ты начнешь слоняться по порту, какой-нибудь скандинав заговорит с тобой по-шведски, и нам крышка!
— Ладно, — сказал я. — Я сниму себе комнату в гостинице для моряков на Манчжу-роуд. Буду торчать там до самого начала поединка.
Итак, Билл отправился делать ставки, а мы с Майком пошли закоулками искать гостиницу. Когда мы поворачивали из переулка на Манчжу-роуд, из-за угла вылетел какой-то человек и грохнулся на землю, споткнувшись о Майка, который просто не успел отскочить в сторону.
Парень с гневными криками поднялся на ноги. Это был светловолосый верзила, совсем непохожий на моряка. Он занес ногу, чтобы ударить Майка, как будто пес был виноват в случившемся. Но я помешал, сильно ударив его по голени.
— Остынь, приятель, — проворчали, пока он прыгал на одной ноге, держась за голень. — Майк не виноват, что ты упал, и бить его не за что. И потом он бы отгрыз тебе ногу, если б ты его уда…
Вместо того чтобы успокоиться, верзила дико заорали врезал мне в челюсть. Сообразив, что он — один из тех уродов, что не поддаются убеждению, я вмазал ему правой, послав в канаву собирать несуществующие фиалки.
Я продолжил свой путь в гостиницу и вскоре начисто забыл об этом происшествии. Подобные пустяковые стычки происходят со мной довольно часто, и я не держу их подолгу в голове. Но как оказалось впоследствии, эту встречу мне стоило запомнить. Я снял комнату и просидел взаперти до тех пор, пока не пришел Билл. Он, сияя, влетел в номер и сообщил, что команда «Морячки» поставила на меня все деньги, которые только удалось занять под сумасшедшие проценты.