Капитан сделал паузу, словно хотел удостовериться, что его слова поняты правильно.
— Я очень сожалею, что мне придется так поступить. Но ты нарушил присягу Звездной пехоты и вдобавок покушался на жизнь своего командира. Ты дезертир и предатель, и за любое из этих преступлений тебе полагается смерть.
Это был странный разговор в темноте ночного леса при бледном свете потайного фонаря, слегка освещавшего лицо связанного, — разговор двух человек, из которых говорил один, а второй, с заткнутым ртом, только слушал.
— Но я готов отпустить тебя и твоих друзей. За это ты откроешь мне тайну эликсира силы.
Связанный отрицательно качнул головой.
— Подумай как следует. У тебя нет выбора. Если ты не согласишься, вы умрете все трое.
Капитан говорил очень тихо, так что стоявший рядом Вуд с трудом разбирал слова.
— Ты не имеешь права решать за них. Я знаю, они не хотят умирать. Переведи им мои слова.
Пленник снова покачал головой.
— Я могу предложить тебе другое, — сказал капитан. — Ты можешь вернуться с нами на Землю. Кроме меня, о твоем преступлении не знает никто. Я доложил тогда, что ты убит в стычке с туземцами. Но ты уцелел, и теперь я вырвал тебя из плена.
Напрасно капитан ждал ответного знака.
— Неужели жизнь в этих вонючих болотах тебе дороже всех сокровищ Земли? Ты был нищим врачом, когда пошел в Звездную пехоту. Ты принесешь своей родине сказочное могущество и этим обессмертишь себя.
Пленник не шевельнулся.
Близилось утро. Черное дождливое небо начало медленно сереть, и фантастические очертания каменного колосса постепенно выступали из мрака. Скорчившийся под забором Стражеско монотонно повторял в микрофон позывные корабля. Солдаты перезаряжали оружие, перекликаясь в тумане. Но сержант Кумбс не думал о том, что с минуты на минуту может начаться бой — может быть, последний бой в его жизни.
Сержант всю ночь пролежал за лучеметом возле ворот — самого уязвимого места их обороны, — готовый в любой момент открыть огонь. Почему-то ему вспомнилась первая встреча с туземцами. Вслед за капитаном он вошел в одинокую лесную хижину, держа оружие наготове. Зеленокожий хозяин испугался так, что стал пепельно-серым, но все же поднес им чашу с чистой, удивительно освежающей водой — традиционный дар гостю на этой планете. Капитан выпил воду и тут же застрелил туземца и всю его семью. Это было его правилом — не оставлять в живых никого, кто мог бы рассказать Робину, что люди в форме Звездной пехоты идут по его следам…
Незадолго до рассвета капитан приказал ему принести аптечку. В темноте сержант с трудом различил, что пленник в изодранном комбинезоне бессильно висит на веревках. От укола он пришел в себя и с трудом поднял голову. Кемпнер вырвал кляп из его рта.
— Я заставлю тебя говорить, проклятый упрямец! — прокричал он. — Отвечай же! В чем секрет эликсира?
Кумбс услышал звуки ударов.
— Никакого эликсира нет, — простонал пленник, роняя голову на грудь.
Сержант с ужасом увидел, как Кемпнер взмахнул флаконом над связанными туземцами, и тотчас по их голой коже побежали струйки голубого пламени. Обессилевший, оглушенный, Кумбс, шатаясь, отошел в сторону и свалился возле забора, рядом со Стражеско, который по-прежнему бормотал что-то в микрофон.
Резкий окрик капитана заставил его вздрогнуть. Он приподнялся. Небо уже светлело. Наступал день — их последний день.
— Вы оглохли, сержант? Марш к лучемету!
Кумбс взглянул на капитана обезумевшими глазами. Сейчас его поставят к лучемету, и он опять будет жечь… жечь… Сжигать живьем… Всех — молодых, старых…
— Не-ет! — закричал он. — Не буду! А-а-а!
Он вскочил и побежал, нелепо размахивая руками и испуская бессвязные вопли. Ошеломленные солдаты не успели ему помешать — он выбежал за ворота и помчался к лесу, скользя и падая на мокрой траве.
— Тем хуже для тебя, — процедил капитан и медленно, как на учениях, прицелился между лопатками сержанта.
Выстрелить капитан не успел. За миг до выстрела сержант вдруг отделился от земли, словно подхваченный таинственной силой, описал в воздухе огромную дугу и исчез за стеной деревьев.
Никто не заметил, как в это время привязанный к подножью статуи пленник легко разорвал сверхпрочные веревки. Затем одним гигантским прыжком он преодолел расстояние, отделявшее его от леса. И как только он исчез за колючими вершинами, солдаты услышали странный звук — словно кругом них всхлипнула жалобно земля, и весь лес пошатнулся. Огромные деревья, вырванные с корнями, начали рушиться со всех сторон на ограду.
Когда все было кончено, туземцы собрали уцелевшее оружие. Робин отыскал изодранную сумку с медикаментами и отправился туда, где под присмотром туземцев сидел трясущийся, полуобезумевший Кумбс.
— Не убивайте меня, — жалобно сказал Кумбс и тихо заплакал.
— Сейчас мы отведем вас к кораблю, и вы улетите на Землю, — сказал Робин. — Убедите экипаж улететь как можно скорее, не пытаясь ничего предпринимать. В противном случае корабль будет уничтожен. У нас достаточно сил, чтобы сделать это.
— Эликсир силы? — с трудом выдавил из себя Кумбс.
— Его не существует, — отрубил Робин. — Но у народа этой планеты есть гигантская сила, которую нельзя ни украсть, ни отнять. Это что-то наподобие цепной реакции в уране. В малых количествах он безопасен, но едва его масса достигнет критической — взрыв! Так и наша сила — она проявляется лишь в тех случаях, когда мы собираемся все вместе, для решения общих дел.
— А вы? — спросил сержант. — Разве вы не хотите вернуться?
Робин грустно улыбнулся.
— Мое место здесь. В нашей стране на Земле слишком много любителей легкой наживы, не внемлющих голосу разума. Мы должны быть готовы встретить их. Скоро всю планету покроют дороги, и мы сможем быстро собираться везде, где грозит опасность. Об этом вы тоже расскажите там…
1970, № 9
Анатолий Днепров
СМЕШНОЙ БАОБАБ
![Клуб любителей фантастики, 1970–1971 i_008.jpg](https://litlife.club/books/208648/read/images/i_008.jpg)
Рис. К. Арцеулова
— А сейчас мы пройдем пампасы и начнем пробираться сквозь южноамериканскую сельву… Это так у них называются джунгли. А пампасы вроде нашей степи. Правда, здесь, в Аджарии, нет степей. А рядом, на Украине, есть… Джунгли у нас тоже есть. И здесь, на Кавказе, и в Уссурийском крае. Это рядом с Владивостоком…
Каро, наш гид по Батумскому ботаническому саду, не умолкал ни на минуту. Он знал в этом саду, или, лучше сказать, заповеднике, каждый уголок, каждое деревце или куст. И не только знал по имени, но и всю родословную. Он был высокого роста, широкоплечий, с тонкими белыми усами и острой бородкой, которая делала его чем-то похожим на Дон-Кихота.
Мы были очень удивлены, когда узнали, что Каро из своих шестидесяти пяти лет двадцать гонял в горы отары овец. Позже я узнал, как удивилось руководство Батумского ботанического сада, когда в отдел кадров к ним, прихрамывая, пришел старик и сказал, что хочет работать здесь. В горах он сломал ногу и теперь не может больше оставаться в пастухах.
— А что вы, собственно, сможете у нас делать?
— Ухаживать за этими прекрасными деревьями и цветами. Они всегда стоят на месте, не то что мои овцы. А уж я их полюблю, как родных, хотя большинство из них и чужие.
Сначала он был садовником. А после стал гидом.
Дирекция сада была потрясена памятью и понятливостью Каро, который за год впитал в себя все, что рассказывали профессиональные гиды экскурсантам.
Сейчас ему нельзя было дать и шестидесяти. Да и вообще здесь, в Аджарии, старики безвременны. Того и гляди столетнего гражданина окликнешь: «Молодой человек!»
Мы пробрались сквозь опутанную лианами сельву, где царил полумрак и влажная, мшистая земля дышала горячим терпким паром, и выбрались на залитую солнцем поляну.
— Здесь, товарищи, начинается Экваториальная Африка. Начинается она с саванны.