До этого Филипу не доводилось слышать алгонкинский язык[12]. Он беспомощно взглянул на молодых индейцев, сначала на юношу, потом на девушку. Они молча смотрели на него. По лицу Филипа побежали струйки пота.
— Простите… — в замешательстве обратился он к старику. — Я знаю английский, латынь, древнееврейский, греческий, но я, к сожалению, не владею алгонкинским языком.
— Здесь мало кто говорит по-латыни и по-гречески, — насмешливо сказал молодой индеец.
Старик взглянул на девушку и жестом приказал ей переводить.
— Нанауветеа спрашивает, как тебя зовут, — произнесла она глубоким и сладким, как мед, голосом. Внезапно молодой человек понял, что не хотел бы ничего другого, как только слушать с утра до вечера этот чудесный голос.
— Меня зовут… меня зовут… э-э… да, меня зовут, — встрепенулся наконец он, — Филип Морган.
— Филип Морган, — повторила девушка. Филипу понравилось, как она произнесла его имя.
— Тавитч каппееяумен?
— Зачем ты здесь? — перевела девушка.
И Филип объяснил, что он ищет в резервации старую фамильную Библию, которую привез из Англии его предок, Энди Морган; возможно, она до сих пор хранится у наррагансетов. Библия эта исчезла во время войны Короля Филипа. Последним ее владельцем был старший сын Энди Моргана Кристофер. Он проповедовал Слово Божье индейцам.
Выслушав молодого человека, Нанауветеа после недолгого молчания заметил, что война Короля Филипа закончилась пятьдесят лет назад. С тех пор утекло много воды. Почему же Морганы лишь теперь озаботились судьбой своей фамильной Библии? Филип ответил, что его отец узнал о ее существовании совсем недавно, из дневника Энди Моргана. Дневник этот был найден на чердаке в одном из домов Бостона. Перед смертью отец наказал Филипу найти Библию и привезти ее в Кембридж.
Старый индеец кивнул и начал расспрашивать о смерти Бенджамина Моргана. В продолжение всего рассказа Филипа он не шелохнулся.
Когда Филип замолчал, стало заметно, что старик устал. Да и сам Нанауветеа это подтвердил, дав понять гостю, что намерен завершить разговор завтра.
— Нет! — воскликнул Филип, несколько громче, чем хотел. Индейцы нахмурились. Молодой человек понял, что оплошал.
— Прошу вас, поймите меня, — сказал он как можно мягче. — Я не могу медлить.
И Филип взялся подробно объяснять причины своей спешки: совсем скоро начнутся занятия, ему нужно срочно утрясти денежные дела, да и помириться с невестой тоже не мешало бы. Однако после его речи лицо старого индейца потемнело еще больше; не проронив ни слова, он лег и повернулся к гостю спиной.
Филипу ничего другого не оставалось, как вернуться к своей лошади. Все его вещи были на месте. Мальчишки, которые наблюдали за ним, ушли, и он почувствовал себя неловко из-за того, что заподозрил их в дурных намерениях. Ночь он провел под деревом у озера. Никто не приютил его, однако никто и не прогнал. Рано утром Филипа вновь пригласили в вигвам. На сей раз при его разговоре с Нанауветеа присутствовала только девушка.
— Он говорит, — нараспев переводила слова старика индианка, — что Библия — это личное имущество. Так же, как он не отдал бы тебе чужую лошадь, он не станет указывать тебе путь к Библии, пока не будет уверен, что она принадлежит тебе по праву.
— Так он знает, где она находится? — с надеждой воскликнул Филип.
Девушка перевела вопрос и, выслушав ответ старца, сказала:
— Он не будет отвечать, пока ты не докажешь, что эта Библия — твоя.
— Какие доказательства являются достаточными для него?
— Вчера ты упомянул о дневнике. Он при тебе?
Филип улыбнулся и, поклонившись, вышел. Спустя минуту он вернулся с дневником Энди Моргана. Осторожно пролистнув хрупкие желтые страницы, молодой человек нашел нужное ему место.
— Ты читаешь по-английски? — спросил он девушку.
Та с достоинством кивнула.
Филип приблизился к ней и ткнул пальцем в нужное место. Индианка склонилась над дневником. От свежего, чистого запаха ее волос у Филипа закружилась голова. Он надеялся, что она будет читать медленно и ему удастся побыть с ней рядом.
— Могу я показать это Нанауветеа? — спросила у Филипа девушка. Ее лицо было так близко, что Филип сумел разглядеть ее гладкую темную кожу и коричневые крапинки в черных глазах. Не отводя от нее взгляда, он кивнул и отдал ей дневник.
Девушка грациозно опустилась на пол рядом со стариком, положила дневник ему на колени и указала нужное место. Текст дневника гласил:
«Вот уже семь лет минуло с тех пор, как мы не имеем никаких сведений о Кристофере. У нас почти не осталось надежды увидеть его живым. Последнее известие о нем мы получили из вторых рук незадолго до начала военных действий. В то время мой дорогой сын проповедовал среди вампаноагов. Мы пребываем в полном неведении, что с ним сталось, здоров ли он, и можем быть уверены лишь в одном — его судьба в руках Божьих. Кристофер не страшится людей, способных убить его, ибо знает: душа его неуязвима. Горько сознавать, что он умер бездетным, не оставив сына, которому мог бы передать фамильную Библию в соответствии с моим напутствием, данным ему на церемонии. Но, быть может, я ошибаюсь, придавая такое значение материальному символу. Всевышнему не нужна запись, чтобы понять, кто следует Его путями. Мне же остается лишь уповать на то, что мои потомки никогда не утратят веру в Господа».
Пока девушка читала, лицо старого индейца оставалось бесстрастным. Как только голос прекрасной индианки смолк, из-под накидки появилась дрожащая морщинистая рука и легла на страницы дневника. Старец закрыл глаза и слегка подался вперед.
Казалось, Нанауветеа проверяет на ощупь подлинность услышанных им слов. После минутной паузы он открыл глаза, убрал руку, и Филип получил дневник обратно.
Очевидно, и он, и дневник выдержали испытание — мгновение спустя старик взглянул молодому человеку прямо в лицо и тихо произнес:
— Библия, которую ты ищешь, существует. Я видел ее. Ею пользовался Кристофер Морган, когда рассказывал индейцам о едином и истинном Боге.
— Выходит, вы знали Кристофера Моргана? — спросил Филип. Индеец был так стар, что это показалось молодому человеку вполне возможным.
Когда девушка перевела вопрос Филипа, Нанауветеа слегка наклонил голову. От волнения мысли Филипа спутались. Перед ним сидел человек, который знал брата его прадеда!
— Скажи ему, — попросил Филип, обращаясь к девушке, — что мне жаль… У меня так мало времени. А я бы очень хотел поговорить с ним о Кристофере Моргане.
Эти слова почему-то рассердили старика. Он быстро произнес что-то высоким голосом и покачал головой. Перевода не последовало.
— Простите, я не хотел сердить его! — расстроенно выдохнул Филип.
Индеец вновь заговорил, знаком приказав девушке переводить.
— Он говорит, ты слишком торопишься. Чтобы найти то, что ты ищешь, необходимо время. Он думает, тебе лучше вернуться домой. Будешь спешить — ничего не найдешь.
Филип вспыхнул. Молодого человека разозлило, что в его дела вмешиваются посторонние. Задел за живое и намек на то, что он не очень-то и хочет найти фамильную Библию Морганов. Как будто бы не он, Филип, приехал ради этого в резервацию.
— Передай Нанауветеа, что, если он скажет мне, где искать Библию, я найду ее… Найду, чего бы мне это ни стоило.
Девушка перевела слова Филипа. Лицо старика приняло скептическое выражение. В продолжение нескольких минут он молчал, а потом наконец разжал губы и словно бы нехотя произнес:
— На Великой Топи есть деревня «молящихся индейцев». Возможно, там ты найдешь то, что ищешь, — с этими словами Нанауветеа лег и повернулся спиной к Филипу.
Это было не совсем то, на что рассчитывал Филип, однако и особых причин для отчаяния он не видел. По крайней мере нашелся человек, который помнил о Библии Морганов. Поблагодарив индианку за помощь, Филип покинул вигвам и поскакал к Великой Топи.
12
Алгонкинский язык — группа родственных языков алгонкинов. Относятся к алгонкино-ритванской семье индейских языков.