И — по его следу…
— Ты был прав, Лев, — сказал Тартов. — Там, куда мы идём, огня нет.
— Вот он где. Вы трое спуститесь вниз. А я буду держаться на орбите.
— Но мы снова должны тянуть жребий, ты же знаешь.
— Глупости, Меб. Подумай, как я буду выигрывать в покер после всех моих неудач здесь. Тартов, моя орбита готова?
— Вруби свой идиотский компьютер, и я выдам ему данные напрямую.
— На автопилоте.
СИГНАЛ.
После окончания сигнала Лев почувствовал, что его судно разворачивается. Копья термоядерного пламени рядом с ним начали сокращаться в размерах. Как ребята управятся без него? Конечно, управятся — ведь они с Пояса. Если опасность придёт, она придёт отсюда, с орбиты.
— Всем судам! — произнёс он. — Удачи! И не рискуйте по-глупому.
— Вызывает Хекстер. Что-то по каналу с Земли, Лев.
Тот покрутил частотный указатель.
— Не могу найти.
— Он немного ниже.
— О! Типичное… Дьявол, он закодирован. Почему они использовали код?
— Возможно, у них есть небольшие секреты, — предположил Тартов. — Что бы там ни было, это хорошая причина покончить с делом побыстрее.
— Да. Смотри, ты идёшь впереди и садишься первым. А я направляю это на Цереру для декодирования. Потребуется двенадцать часов, чтобы получить ответ, ну а пока черт с ним.
Почему сообщение было кодированным?
Лит Шеффер это знал.
Именно теперь, сидя в своём офисе глубоко в скалах Цереры, в тридцати милях над которой по спиральной, медленной орбите вращался пузырь Родильника, Лит готовил ноту извинения в Организацию Объединённых Наций. Это была самая трудная работа, которую он когда-либо выполнял! Но другого пути, по-видимому, не было.
Полторы недели назад поступило мазерное сообщение с Нептуна; история Гарнера оказалась правдой: он шёл к Нептуну в погоне за фантастически опасным инопланетянином. Лит нахмурил брови и приказал немедленно прекратить третировать флот Земли.
Но ущерб уже был нанесён. Две недели Пояс преследовал этот ограниченный флот; две недели использовалось кодирование мазерных передач, даже в прогнозах солнечной погоды, что нарушало вековые традиции; Пояс эксплуатировал свою шпионскую сеть так интенсивно, что её существование стало оскорбительно очевидным. Секретность и подозрительность сделались правилом, чего никогда не было прежде. Земля имела право мстить за это.
Теперь Пояс перестал использовать кодирование, а Земля продолжала.
А если кодированное сообщение содержит важную информацию? Почти наверняка нет, решил Лит. Некоторые сообщения, декодированные наугад, подтверждали его мнение. Но уверенности не было, и в этом была вся суть.
Корабли Пояса исследовали порты захода земных кораблей с оскорбительной доскональностью.
Этого недоверия теперь не остановишь. Лит скрипнул зубами и вновь сел за письмо.
Сообщение начало повторяться, и Ллойд отключил его решительным щелчком.
— Она почувствовала, что он погиб, — сказал Люк. — Она не знает этого, и все же почувствовала его смерть.
Мысли Гарнера понеслись, их было не удержать… Она почувствовала его гибель. Что позволяет некоторым людям знать о том, чего знать невозможно? И кажется, с недавних пор таких людей все больше и больше. Люк никогда не был психически чувствительным и завидовал счастью тех, кто мог находить пропавшие кольца и исчезнувших преступников без малейших усилий, объясняя это не иначе как: “Мне кажется, вы могли уронить его в майонез”, или “У меня такое предчувствие, что он скрывается в метро, живя на доходы от взлома разменных аппаратов”. Парапсихологи с их специальными картами доказали, что такие пси-силы существуют, но дальше этого не шли уже примерно двести лет, если не считать псионных изобретений типа контактной машины. “Псионика” для Люка означала — “я не знаю, как эта чёртова штука действует”.
Но как Джуди узнала, что “Золотое Кольцо” потерпело аварию? Ты не в курсе и поэтому цепляешься. Телепатия.
— И даже в этом случае, — сказал Люк, не замечая, что начал говорить вслух, — она ухитрилась сглупить. Изумительно!
— Кто она?
Голова Люка дёрнулась и повернулась. Ллойд чем-то был напуган и не пытался этого скрывать. Он тихо произнёс:
— Люк, “Золотое Кольцо” было прочным судном. Его двигатель расположен на брюхе, ты помнишь об этом? Нижняя часть корпуса сделана так, что может выдержать жар термоядерной реакции. А взрыв был ниже корабля.
Люк почувствовал, как его нервы завибрировали от индуцированного страха.
— И мы поняли это только сейчас, — прошептал он и коснулся контрольной панели. — Всем судам, слушайте! Андерсон, что ты знаешь о “Золотом Кольце”?
— Да, я слышал ваш разговор. Это возможно, очень даже возможно. Люди, которые строили новобрачное судно, чертовски хорошо понимали, что одна авария, одна поломка может свести на нет весь миллиардный бизнес. Они строили судно, которое могло выдержать все. Жилая площадь “Золотого Кольца” небольшая, если сравнить системы любого из наших кораблей, но это из-за того, что они пошли на дополнительный вес переборок и систем безопасности.
Смоки нехотя произнёс:
— И мы этого не знали.
— Черт с ним. Это сообщение было кодированным. Ллойд, нацеливай мазер на Плутон. Мы должны предупредить парней с Пояса. Смоки, есть какая-нибудь сирена, которую мы могли бы использовать?
— Не надо сирены. Они нас и так услышат. Разве что слишком поздно.
— Что ты хочешь сказать?
— Они пошли на снижение.
Кзанол медленно шёл по тоннелю, который тускло светился там, куда падал луч прожектора. Практика уже научила его определять верное расстояние за исчезающей вдали стенкой после того, как её касался луч дезинтегратора, поэтому он уверенно шагал но мокрому цилиндру коридора шести футов в диаметре. Ветер с рёвом проносился мимо него и переставал быть ветром — то была летящая пыль и частички льда, уносившиеся в вакуум, в слои низкого давления, хотя какая-то часть их оседала на стенах тоннеля позади Кзанола.
Желанный костюм находился в двухстах футах за концом наклонной трубы.
Кзанол посмотрел вверх. Он выключил дезинтегратор и остановился, ожидая и задыхаясь от бешенства. Они посмели! Они были ещё за пределами дальности контроля, слишком далеко, и двигались слишком быстро, но они замедлят скорость, когда подойдут поближе. Он ждал, готовый убивать.
Созревшее решение остановило его. Ему необходимо судно, чтобы покинуть Плутон; его собственный корабль был сражён горячей смертью. У тех, наверху, были одноместные корабли, бесполезные для него, но он знал, что сюда идут другие корабли. Он не должен отпугивать их.
Он позволит этим судам опуститься.
Одноместный корабль Льва завис носом вниз над поверхностью Плутона. Он так настроил гироскопы. Корабль может висеть носом вниз долгое время, пока не износятся гироскопы. И все же он ничего не видел. Поверхность планеты скрывалась под завесой сгустившихся штормовых облаков.
Он знал, что Полумесяц Котта пройден несколько минут назад. Он слышал жужжание включившейся межбортовой связи. Над искривлённым горизонтом к нему приближался шторм внутри шторма: гигантский смерч, над которым он проходил дважды. Полный оборот Плутона занимал месяцы. Только монументальный поток атмосферы, атмосферы заново созданной, стремительно выдуваемой с другой части планеты, мог развить достаточную боковую скорость, чтобы образовать такой небесный водоворот от простого кориолисового ускорения. Пламя мерцало по его замутнённому краю, но центр оставался широким кругом спокойного, чистого предвакуума, спустившегося на ледяную планету.
Из радио доносились звуки голоса Гарнера.
— …Прошу ответить тут же, чтобы мы знали, что с вами все в порядке. Есть реальная возможность, что пришелец выжил после аварии, а в таком случае…
— Теперь ты скажешь мне, что вес это знал заранее, сукин сын!