Подождав больше часа, Андрейка в сопровождении друзей наведался в клуб, чтобы узнать, не приходил ли Гриша или еще кто читать газету. Клуб оказался на замке, но в окошко можно было увидеть, что амфибрахий висит как миленький, читателей ждет. Навели справки у бабушки Митревны, жившей по соседству с клубом. Она объяснила, что видела в окошко, как Зойка замкнула клуб и махнула с Валерой на мотоцикле в сторону райцентра — должно, производить закупки к свадьбе. А заходил ли в клуб кто-нибудь еще, она не заметила, однако ни Петровны, ни Гриши не было — это уж безо всякого сомнения…
Когда они шли мимо отремонтированного дома тети Фроси и только поравнялись с калиткой, Гриша сразу выглянул и веселым голосом позвал:
— Эй, орлы! Погодите минутку, что скажу!.. Давно собираюсь в гости вас позвать… Вручить кое-какие сувенирчики из Африки на память о дяде Грише, чтобы «мир-дружба», как говорится, а?
— На кой они нам, у нас своих много… — буркнул Андрейка, сообразив, что Гриша уже пронюхал обо всем и хочет теперь купить их своими ерундовыми сувенирчиками, чтобы амфибрахий сняли.
Моська, наверно, тоже так подумал и вызывающе заявил:
— Не выйдет! Раньше надо было думать! А теперь дело сделано, переделать уже нельзя…
— Да какое дело-то? — не отвязывался Гриша. — Вы хоть осветите в общих чертах!..
— Узнаете… — зловеще пообещал Андрейка, а Моська продекламировал:
Гриша даже растерялся:
— Кого?
— Да одного там кота!.. — туманно пояснил Моська и захохотал, наслаждаясь тонкостью и остроумием своей добавки. Андрейка тоже засмеялся, и они ушли, а Гриша бессильно грозился сзади:
— Меня не испугаешь… Я пуганый!..
Однако испугался: бросился следом и, догнав ребят, опять заговорил — ласковым лисьим голосом, точно сама тетя Фрося:
— Ну слушайте, пацаны… Ну чего вы под меня копаете?
— Не раскидывали бы мусор! — непреклонно ответил Андрейка.
— Да неужели ж вы из-за мусора все это затеяли? Скажите на милость! Разве это по-соседски?.. Ерунда какая…
— Кому ерунда, кому нет!
— Слышь, пацаны… — понизил голос Гриша. — Может, сговоримся, а?
— Нечего нам сговариваться! — стоял на своем Андрейка.
— Нас не купишь — поддержал его Моська и опять торжественным голосом повторил: — И вытащил его за хвост!
— Да хоть объясните, как это понимать: за хвост?
— А так! — ликовал Моська. — За ушко да на солнышко!
Они дошли до Моськиного дома, заскочили в калитку, закрыли ее за собой на засов и полюбовались в щелочку на Гришу. Тот стоял, злобно утупясь в землю, и выражение его лица было злее, чем у волка!
Он что-то шептал, потом махнул рукой и быстро-быстро пошел — почти побежал назад…
Вечером Андрейка несколько раз наведывался в клуб, но он был закрыт…
А на другое утро, когда Андрейка встал завтракать, отец сидел за столом и при виде Андрейки воскликнул:
— А, вот он ты, друг! Ну-ка, иди сюда на расправу! Рассказывай честно, что у тебя за история с Петровной вышла? Какую это вы там с дружками механику под ее Гришу подвели?
Пришлось сознаться:
— Ничего такого… Просто басню я сочинил… в виде амфибрахия… Про кота и про мусор… Как кот занимался порчей природы… Про Гришу там даже не упоминается!
— Это — что ты давеча мне зачитывал будто Крылова? — вспомнила мать. — То-то я гляжу: не Крылов это, нет! Больно несуразно…
За «несуразно» Андрейка не стал обижаться: раз сама Зойка, которая обучалась в культпросветшколе стихам всевозможных размеров и получше разбирается, и то не нашла ничего несуразного, наоборот, всячески расхваливала: «стиль неплохой», «верно подметил» и прочее, а мать что в таких делах понимает?
— Какой такой… амфи-брехий? — не понимал отец.
— Стих называется, — растолковывал ему Андрейка. — Пушкин так писал и другие многие… Все одобряют… Зойка даже для своей стенгазеты выпросила… Я не давал… Зачитать?
— Давай, послушаем…
Андрейка с выражением, на манер Игоря Ильинского, прочитал свой амфибрахий, отбросив Моськину добавку, которая, что ни говори, а басню портила, торчала там ни к селу ни к городу…
Отец прослушал и удивился:
— Сам сочинил?
Андрейка скромно кивнул.
Отец подозрительно присмотрелся к Андрейке:
— Да ты не врешь? Больше ничего не было?
— Честное пионерское!
Тут отцу ничего не оставалось, как поверить.
— Вот так поэт у нас в семье объявился! — хмыкнул он и обратился к матери: — Неужто только из-за этого он удрал?
— Кто? — не понял Андрейка.
— Гриша, кто же! Сегодня чуть свет покидал весь свой кримплен-гипюр в «Жигуля» и рванул. Я у Петровны спрашиваю: «Чего это он так экстренно отбыл, не доверша ремонту своего?» А она… — Отец здорово умел изображать тетю Фросю: — «Вы нябось, знаете… чаго спрашивать?.. Що жа ему остаетца, кады злы люди под него яму роють, со свету сжить хочуть, нязнамо за што? Завидывають моим сынам, што живуть хорошо, все в шалку ходють…» — «Кто же?» — спрашиваю… «Ай не знаити? Ох, не по-суседски это, не-ет… Бога надоть боятца-а… Андрюшка ваш со своимы фулюганами под тюрьму его подводють, доказать сулятся, страмотять на кажном шагу…»
— Пуганая ворона куста боится! — сказала мать.
— Испугаешься! Какую он тут коммерцию развел, что твой коробейник: «есть и ситцы и парча…» Эй, поэт, чье стихотворение? Верно! Думал, ты не знаешь… У них в торгфлоте насчет этого строго! Там с такими коммерсантами разговор короткий: за хвост — и вон! Он, надо полагать, прослышал, что ребята критику какую-то на него написали, да не разобрал, в чем дело, и рванул следы заметать. Спекулянт чертов! Вот, брат Андрейка, каких делов вы настряпали с брехием своим! А написано толково… Ты, мать, зря придираешься! Однако, поэт, ты у меня смотри!
Отец погрозил Андрейке пальцем, на чем весь разговор и закончился.
По утрам клуб не работал, поэтому Андрейка побежал к Зойке домой, чтобы разузнать подробности.
Зойка еще спала, имея привычку до самого выгона стада просиживать с Валерой на крылечке у бабушки Митревны, где они вдвоем нагрызали целые горы шелухи от семечек.
Андрейке пришлось долго барабанить в стекло, пока заспанная Зойка не высунулась в окошко.
— Доброе утро, Зой! — приветствовал ее Андрейка. — Ох, и подолгу ты спишь!
— Чего тебе!..
— Да спросить… Гриша приходил вчера читать про кота?
Зойка хлопала глазами, ничего спросонья не соображая, потом закричала:
— Это ты меня за этим будил? Да ты очумел, что ль? Вот навязался! Я те дам людей будить с котами своими.
— Ну, Зой… Ну, скажи… — канючил Андрейка. — Ну что тебе — жалко? Приходил?
— Он сроду не ходит! — ответила Зойка. — Он за границей разных кабаре насмотрелся, своим брезговает, презирает… А ты, Андрейка, черт, вот попробуй еще разбуди меня, я прямо не знаю, что с тобой сделаю!
И она захлопнула окошко.
Это Андрейку ничуть не огорчило, даже наоборот: еще и не прочитав амфибрахия, Гриша в панику ударился, а если бы прочитал, что с ним было бы? Глаз ему не шутка.
Березовую поляну Андрейка с друзьями вскоре освободили из-под мусора. Пришли с лопатами и кое-что в сторонке закопали, кое-что сожгли, а Моська все-таки не утерпел и отрезанные боты тети Фроси закинул ей через забор в сад. Опять стала полянка такая же. Может, только чуть похуже, чем была…
За хлопотами сочинить что-нибудь еще было просто некогда, и когда Зойка, увидав как-то Андрейку, крикнула: «Эй, поэт! Чего же больше ничего не приносишь?», Андрейка ответил: «Вдохновение не нашло! Как найдет, обязательно принесу!
РАЧЬЕ МЕСТО
Раков лучше всего ловить раколовками. Делаются они просто: на проволочный обруч натяни сетку с грузилом посередке, к ней привяжи приманку и на длинной веревочке закинь куда-нибудь, где водятся раки. Обрадовавшись неожиданному угощению, они со всех сторон собираются на пир. Тут раколовку нужно быстренько вытянуть, пока они не сообразили, в чем дело, и не удрали. Главное, найти хорошее место, где живет много раков. Тогда только поспевай вытягивать раколовку да выбирать оттуда зевак к себе в кошелку.