— Могу я чем-нибудь вам помочь? — спросила Викки.
Умм-Яхья указала на огромное блюдо овощей и буханку арабского хлеба:
— Порежьте, пожалуйста, хлеб и полейте овощи этим соусом. — Умм-Яхья приняла предложение Викки так же естественно, как то было сделано.
Викки отрезала маленький кусочек хлеба и пожевала. Хлеб оказался из муки грубого помола и довольно соленым, но Викки понравилось, и она подумала, что такой хлеб вполне подойдет к готовящемуся кебабу.
— А что это у вас в свертке? — Умм-Яхья указала глазами на пакет, который Адам все еще держал под мышкой.
Он нежно улыбнулся ей:
— Подарок, что же еще?
— Правда? — Она взяла пакет и начала с волнением его развязывать. — Не могу! — пожаловалась она. — Вечно они так туго завязывают!
Адам потянул за один кончик, и бумага тут же соскочила, освободив содержимое. Умм-Яхья перевела дыхание, увидев материал. В глазах ее появились слезы, и руки задрожали.
— Это слишком прекрасно, Адам. Не надо бы.
— Если это доставит вам маленькое удовольствие, я буду рад, — ответил он.
Присутствующая при этом Викки почувствовала себя довольно неуютно. Она перестала резать хлеб и лихорадочно придумывала какую-нибудь уважительную причину, чтобы выйти.
— Прекрасно! — повторила Умм-Яхья. — Она будет так благодарна, Адам. С тех пор как умерла наша мать, ее ничего не радует.
— Полагаю, что так, — коротко ответил Адам. Он взглянул на Викки и улыбнулся ей. — Вы должны познакомиться с сестрой Умм-Яхьи. Это очаровательнейшая девушка из всех, каких я когда-либо встречал.
— И несчастнейшая, — вздохнула Умм-Яхья.
— Это все пройдет, — ободрил ее Адам. — Вам бы не следовало слишком опекать ее.
Умм-Яхья фыркнула:
— По крайней мере я знаю, что под вашей опекой она в безопасности. — Она опять переключила внимание на шелк. — О, Адам, это чудный подарок. Я жду не дождусь, когда Мириам его получит.
— Может быть, Викки тоже поехать завтра в Гуту за розами? Тогда мы все вместе могли бы вручить этот материал Мириам.
Умм-Яхья возликовала:
— Конечно же! Викки, вам надо сказать Хуссейну, что завтра вы отправитесь с нами в Гуту. Вы так же полюбите Мириам, как и все мы. Обязательно!
Но Викки не была в этом так уверена и даже обрадовалась, заслышав во дворе шаги Ге-оргиоса. «Криспин был не прав, — подумала она. — Адама интересовала не Умм-Яхья, а ее сестра». И еще она подумала, что это не ее дело.
Георгиос сразу же увел Адама. Низенький и толстый, он выглядел немного смешным рядом с высоким Адамом, но вряд ли кто-либо рискнул посмеяться над ним — так он был безудержно доволен собой и жизнью в целом.
— Вы мне портите свояченицу, — услышала его слова Викки, пока они шагали через двор в салемлик. — Она всех нас заставила бы плясать под свою дудку, если б настояла на своем. Моя жена — одно из чудес света, но Мириам…
К сожалению, Викки не расслышала, что он думает о своей свояченице, — мужчины уже вошли в дальнее помещение. Викки и Умм-Яхья остались одни в кухне, пропитанной запахом сочного мяса с угольной жаровни.
Мужчина-слуга, который утром ввел Викки в дом, принес еду в салемлик, а зевающая Умм-Яхья, забрав материю, пригласила Викки в гостиную.
— Надеюсь, они не будут есть долго, — сказала она своей усталой гостье. — Чем раньше вы, дорогая, поедите и отправитесь спать, тем лучше.
Адам, очевидно, думал так же, поскольку пищу принесли даже раньше, чем Умм-Яхья предполагала.
— Георгиос не такой деликатный, — заметила она со значением, подавая Викки еду, — но Адам все еще находит наш образ жизни в некотором отношении странным. Может быть, вы поужинаете с ними?
— Нет, — ответила Викки кратко. — Гораздо лучше, если я останусь с вами.
Умм-Яхья усмехнулась:
— Ну так давайте. Пахнет хорошо, верно? Ешьте побыстрее и идите спать.
Викки не надо было повторять дважды. Ей понравилось слегка подгорелое сочное мясо, а овощи показались вкуснее, чем в Англии. Но она слишком устала и была рада, когда приятный ужин завершился и она смогла подняться в свою комнату.
Текла уже спала. Викки услышала ее мягкое дыхание по другую сторону занавески и улыбнулась. Приятно сознавать, что ты не совсем одна, когда залезаешь в постель. Она пошла по коридору в ванную и даже не удивилась, найдя там привязанного в углу цыпленка, явно предназначенного для завтрашнего обеда. Викки торопилась и вышла из ванной не намного чище, чем вошла. Наконец она влезла в свою постель, так и не успев понять, так ли она неудобна, как кажется, потому что, едва положила голову на подушку, мгновенно заснула.
Наутро все было по-другому. Спустив ноги, Викки наступила на детскую железную дорогу. Она опять свернулась клубком и попробовала поспать еще немного. По другую сторону занавески Текла затянула популярную песенку, завезенную из Египта. Это длилось довольно долго. Викки с ужасом вспомнила, как читала где-то, что некоторые люди могут петь часами.
Неожиданно песня оборвалась, и из-за занавески появилось миловидное личико девочки.
— Вы хорошо спали, мисс Викки? А пойдете сегодня на работу? Вы видели Адама вчера вечером? Он обещал прийти и поиграть с нами, но он никогда не приходит. Он был очень поздно?
Викки улыбнулась такому количеству вопросов.
— Он заходил в магазин, чтобы проводить меня домой. Прости, если ты из-за этого его не повидала.
— Неважно, — жизнерадостно ответила малышка. — Мы сегодня поедем на могилу бабушки, и он обязательно поедет с нами. Мы ходим туда каждый четверг.
— Да? — Викки усомнилась, что такой человек, как Адам, способен на подобное, но промолчала.
— Наша бабушка была мусульманка, — добавила Текла непоследовательно. Ее голова опять исчезла, и вскоре Викки услышала, как девочка заспешила по коридору, очевидно, завтракать.
Викки с неохотой поднялась и направилась в ванную. Цыпленок уже исчез, и, судя по шуму внизу, она могла опоздать к завтраку. Она торопливо умылась, оделась и присоединилась к остальным.
Викки допивала вторую чашку кофе, когда ей сказали, что ее ждет Хуссейн. Он сидел на одном из кожаных пуфов и, увидев Викки, немедленно поднялся ей навстречу, приветливо протягивая руки.
— Доброе утро, мисс Викки! Адам позаботился, чтобы вам было удобно. Какое счастье, что вы живете в этом доме! Увы, в Дамаске есть и другие…
— Да, здесь прекрасно, — вежливо согласилась Викки. — И Умм-Яхья очень добра ко мне.
Хуссейн кивнул:
— Я немного знаю ее мужа, но с ней самой, к сожалению, не встречался. Я, знаете ли, живу на другом конце города. Большинство жителей этой части — христиане или евреи. Теперь мы более терпимы к своим соседям, чем в былые времена. Теперь мы помним, что прежде всего мы жители Дамаска. Не всегда, правда, — добавил он со смехом.
Викки села на резной деревянный стул, а Хуссейн поерзал на своем пуфе, слегка нахмурясь перед предстоящим разговором.
— Этот Криспин Дэй… — начал он. — Я просмотрел его предыдущие отчеты, и они не слишком хороши.
— Нам с ним отлично работается, — возразила Викки.
— Надеюсь. Вы давно его знаете?
— Около двух лет. С тех пор, как стала работать в фирме. Он, по-моему, пришел на неделю раньше меня.
— Но вы всегда были старшей? — настаивал Хуссейн.
Викки чуть порозовела — ей было неловко.
— Не совсем. Просто мы работали вместе — вот и все. Нас никогда не волновало, кто какую часть работы будет выполнять. Мы знаем, что вместе у нас все получается. Может быть, у меня идей побольше, зато у него больше терпения.
Хуссейн нахмурился:
— Али послал его с вами, так как думал, что вы не поедете одна. Вы знали об этом?
— Нет, не знала, — покачала головой Викки. — Это и неверно. Я мечтала поехать сюда.
— Возможно, — согласился ее хозяин с сомнением. — Но смог бы мистер Дэй работать без вас? Пожалуйста, ответьте мне откровенно, я должен знать наверняка.
Викки задумалась. Криспин был всегда рядом, она привыкла к нему, и ей было трудно оценивать его работу. К тому же Викки не чувствовала морального права на это — ведь Криспин был ее товарищем.