— Нееет… — простонала девушка.
Втыкая иголку в кожу Рена, Мари ощутила, что уже не справляется с накатившей дурнотой, только его ровный бесстрастный голос не давал ей отключиться. После того, как она закончила обрабатывать рану, Тимур, ухмыляясь слабости девушки, протянул ей прикуренную сигарету, которая тут же выпала из ее дрожащих рук.
— Все, расслабься уже. Давай, соберись. Тут еще прибрать надо, — командовал он.
— Ты уже определись: расслабиться или собраться, — осадила его девушка.
Едва Марисса с помощью Кондора успела уничтожить следы операции, как дверь упала внутрь комнаты и в помещение ворвались люди в черных масках, бронежилетах, вооруженные до зубов.
— Всем руки за голову. Не двигаться, — раздалась команда.
Никто и не думал сопротивляться. В комнату следом за силовиками зашел человек в штатском.
— Марисса Лаврицкая, я полагаю? — будничным тоном осведомился он.
Оцепеневшая от страха Марисса с трудом смогла ответить согласным кивком головы.
— Так. А это кто? — он посмотрел в сторону мужчин.
Через проем выбитой двери были видны Бес и Лис, уже упакованные в наручники.
— Меня зовут Ринар Шахразирбаров. Я — директор охранного агентства "РиЛан". Это, — он кивнул в сторону Кондора, Беса и Лиса, — мои сотрудники. Марисса — моя невеста.
Мари дернулась и, потрясенная таким заявлением, уставилась на него широко распахнутыми глазами.
— Ладно. Разберемся, — мужик в штатском прищурился, цепким взглядом внимательно осматривая каждого пленного. — В отделение их.
Глава 16
Марисса сидела на стуле в кабинете следователя. Ее руки были скованы за спиной наручниками. У дверей стояли двое охранников. В кабинет зашел Ринар и тот самый мужик в штатском, который участвовал в задержании.
Ринар присел перед Мариссой на корточки и пристально посмотрел ей в глаза с зеленоватым отливом. Его лицо было непроницаемым.
— Мари, к сожалению, в этом городе у меня нет достаточно связей, чтобы освободить тебя прямо сейчас. Алекс уже занимается возникшей проблемой. Тебе придется побыть немного здесь. Обещаю — недолго, пока адвокат Никольского не соберет достаточно доказательств. Алекс будет настаивать на необходимости самообороны.
— Меня зовут Вадим Васильевич Шурин. Я буду вести ваше дело. Сторона обвинения будет настаивать на превышении пределов необходимой самообороны, — вставил свою реплику следователь.
— Ладно. Разберемся, — передразнил его Ринар.
Только теперь Марисса поняла, что значит находиться в заключении. По холодным тюремным коридорам ее провели вниз в полуподвал, где находилось помещение для обыска. Никаких вещей у нее с собой не было. Так что перебирать и обыскивать было нечего. Мари заставили раздеться. От плотоядного взгляда, которым окинула надзирательница ее молодое девичье тело, Марисса покрылась гусиной кожей. Здоровенная мужеподобная хамоватая женщина отдавала распоряжения тоном, не допускающим возражений. Она тщательно обыскала ее одежду, не пропуская не одного шва и кармана, прощупывая каждый сантиметр одежды. Раздался приказ:
— Нагнись, раздвинь ягодицы…
Надзирательница потребовала, чтобы девушка присела и открыла рот. Затем грубо запустила свои толстые пальцы-колбаски Мариссе в волосы, едва не вырывая их клочками. Мари мужественно терпела, боясь нарваться на еще более жестокое обращение. Но когда тетка вознамерилась забраться своей пухлой лапой с короткими, толстыми, похожими на обрубки пальцами в ее интимные местечки, девушка возмутилась.
— Когда и что бы я успела туда спрятать? — взвизгнула она, отпрыгнув в сторону.
Тюремщица не ответила, скабрезно ухмыляясь, она выглянула в коридор и позвала на помощь коллег. Три дебелые тетки после короткой, но яростной схватки, все же, справились с хрупкой девушкой.
Всхлипывающую с опухшим от слез лицом Мариссу отвели в бокс — небольшую клетушку размером не больше трех квадратных метров. Простояв там несколько часов в холоде и полумраке, ежась и растирая себе плечи, чтобы хоть как-то согреться, Мари была на грани истерики. Железная дверь со скрипом и скрежетом распахнулась, и ее снова куда-то повели.
— Стоять. Лицом к стене. Руки за голову. Пошла. Стоять, — команды звучали как удары хлыста.
Девушку завели в еще одно помещение, где сфотографировали в фас, в профиль, сняли отпечатки пальцев.
Подвергнувшейся унизительным, напоминающим о ее бесправном положении, процедурам Мариссе выдали постельные принадлежности и полотенце. Белье было в плачевном состоянии: темно-серое и дырявое.
Затем ее поместили в одиночную камеру. Небольшое душное помещение с плохой вентиляцией. Мари не понимала — за что ей такая честь. В душе она уже приготовилась к встрече с соседками, от которых добра, по ее представлениям о тюремной жизни, ждать не придется.
Камера была оборудована лампами дневного света, а также дежурным ночным освещением. Ее гладкие стены, окрашенные серой водоэмульсионной краской, навевали безграничную тоску. Единственное окно снабжено двумя рядами решеток и металлическим жалюзи. В помещении кроме узкой железной кровати с ножками, забетонированными в пол, унитаза и раковины ничего больше не было. Железную миску с баландой приходилось ставить на широкий подоконник зарешеченного окна. От запаха тюремной еды Мари мутило. Она мерила шагами сырую стылую камеру, мечась по ней, как вольная птица в клетке. Почувствовав тяжесть в ногах, Мари опустилась на кровать и тут же вскочила с воплем ужаса. По рваному одеялу ползло черное насекомое, размером чуть ли не с половину ее ладошки. Внешне оно напоминало обычного рыжего таракана-прусака, но было настолько крупным, что вызвало у девушки приступ панического страха. Она рванулась к двери и стала колотить по ней кулачками, обдирая их до крови и создавая при этом не больше шума, чем бабочка своими крыльями.
— Выпустите, выпустите меня отсюда!
Марисса принялась пинать дверь ногами и, наконец, была услышана. Надзирательница открыла небольшое окошечко в двери и шикнула на нее:
— Буянить будешь — в карцер определю.
Мари затихла, поняв, что тут ей не помогут. Она взобралась на подоконник и просидела там всю ночь, боясь подойти к кровати. Она обхватила голову и тихо покачивалась, как умалишенная. Ее охватило отчаянье. "А вдруг Ринар не сможет вытащить меня отсюда? Или не захочет? И долгие годы проведу в этом кошмаре?" — слезы лились и лились из ее глаз, не переставая, так, что Мари сама начала удивляться, откуда в ее организме столько жидкости. Едва ей удалось задремать, прижавшись боком к ледяной решетке, как ее разбудили и повели на допрос. Видимо, рассчитывая на дезориентацию заспанной измученной девушки.
Ее ввели в уже знакомый ей кабинет. Вадим Васильевич — солидный мужчина лет сорока с хвостиком, сухощавый, невысокого роста. Волосы неопределенного цвета начали уже покидать умную голову, в связи с чем через образовавшиеся залысины и редкую поросль на темечке просвечивала жирная кожа. Окинув ее цепким острым взором, следователь начал прямо с ходу, без всяких предисловий:
— Если ты еще не в курсе, за помощь следствию тебе могут скостить срок. Будешь честно и подробно отвечать на мои вопросы — значительно облегчишь свою участь.
— Что вы от меня хотите?
Мужчина посмотрел на нее так, как будто своим взглядом хотел проникнуть в самые потаенные глубины ее мозга, обнажить душу и рассмотреть под микроскопом каждую клеточку ее существа. Мари поежилась. Она чувствовала себя неуютно, но пасовать не собиралась.
— Давай я начну, а ты продолжишь… Около трех месяцев назад ты с твоей сестрой Инессой и ее подругой Валерией посетили клуб "Тайфун", в котором ты должна была встретиться с Ринаром Шахразирбаровом. Он же Тайгер — небезызвестный в определенных кругах криминальный авторитет, в настоящее время пытающийся полностью легализовать свой бизнес. С ним были члены его группировки: Тимур Кондрашов, он же Кондор, Константин Ритушин, он же Тушкан, Арсан Харизбаев, а также Бес и Лис, которых задержали вместе с тобой. Жаль, но их пришлось отпустить. Лера в последний момент отказалась давать против них показания.