Леон резко затормозил, съехал на обочину и развернул меня к себе:

— Ты законченный идиот? Как ты себе всё это представляешь? Хотя... — я просто явственно увидел, как в его мозгу зажглась лампочка. Леона посетила идея и, судя по его довольной роже, мне эта идея не сулила ничего хорошего.

— Ты знаешь, солнышко, а я согласен стать твоим мужем при одном условии, — хитрый блеск в его глазах становился всё сильней и сильней.

— При каком? — осторожно спросил я.

— Мы с тобой, как я понял, должны прожить ровно год? — я не стал отвечать, просто кивнул. — Так вот: в течение этого года ты не будешь ни с кем встречаться. Ни с девушками, ни с парнями. Ни под каким видом, и ни при каких обстоятельствах. Узнаю, что у тебя роман на стороне, разведусь сразу же, и плакали твои сорок миллионов.

Я минуту сидел с открытым ртом и потрясённо смотрел на него.

— А на тебя это условие распространяется? — наконец, выдавил я из себя.

— Нет, конечно, — он пожал плечами. — Я смогу встречаться с кем захочу.

— Не знал, что ты садист. Это значит ты ... а я... — у меня просто не хватало слов. — Леон, я же вполне нормальный здоровый парень. У меня потребности есть.

Он беспечно пожал плечами:

— А я воспользуюсь твоим советом и поставлю в ванной звукоизоляцию. Да и потом, место в моей постели для тебя всегда свободно... — Лёнечка ехидненько улыбнулся.

Я в изнеможении откинулся на спинку кресла. Варварские условия, но с другой стороны, он самый лучший вариант, что у меня есть. Вернее других просто нет. И потом, живут же, как-то монахи всю жизнь без секса, а тут только год потерпеть.

— Согласен, — тяжело вздыхаю я. — Но у меня тоже есть одно условие.

Он весь обратился в слух.

— Ты купишь мне котёнка и будешь исполнять все мои капризы.

— Что? — он был потрясён. — Зачем тебе котёнок? Хотя, я согласен.

— Увидишь, — я хитро улыбнулся. Ха, а по поводу капризов он не возражал. Эх, я уже начал ему сочувствовать, пусть готовится, на этот год ему обеспечен свой собственный персональный ад.

Скрепив сделку рукопожатием, мы поехали дальше и, где то через час, были у городской больницы.

Ванильку я заметил ещё когда мы парковались. Не успел Леон затормозить, как я выскочил из машины и побежал к Олегу.

— Что с Родькой?

— И тебе, здравствуй, — Олег поднял на меня усталые глаза. — Он в коме. Его сбила машина. Чёрная мазда без номеров и других опознавательных знаков.

— Как в коме? — я начал задыхаться. — Ты же сказал состояние стабильное.

— Для комы стабильное: ухудшений нет, но и улучшений тоже, — Олег сглотнул, видимо не выдержав напряжения, уткнулся мне в грудь и заревел.

— Всё будет хорошо, ванилька, — я осторожно гладил его по плечам, настала моя очередь утешать его. — Всё обязательно будет хорошо.

Видит бог, мы никогда с Родькой не ладили, но он единственная семья, которая у меня есть, и я не хотел его терять.

Леон остановился около нас и тихо спросил плачущего Олега:

— Ты сказал было два покушения. А какое первое? — Олег оторвался от меня и, вытерев слёзы ответил.

— А первый раз его долбанули нехилым зарядом электрического тока.

Мы с Леоном озадаченно переглянулись. Прогнило что-то в Датском королевстве.

— Интересно и кому так помешал среднестатистический школьник? — Леон задал риторический вопрос, на который пока не было ответа. Но я, почему то печёнкой чувствовал, что ответы искать нам придётся. И что всё происходящее, каким-то боком связанно со мной и с моим пресловутым наследством.

Глава 9

Леон.

Мне, как врачу, без разговоров разрешили находиться рядом с Родионом. Его лечащий врач, узнав, что я работаю с профессором Вяземским, проникся ко мне небывалым уважением. Оказалось, что он тоже учился у Юлиана Семёновича.

— Знаете, — он кивнул на лежащего неподвижно в окружении аппаратов жизнеобеспечения Родьку, — ему срочно нужно переливание крови. Срочно.

— Так делайте! — я пожал плечами. — В чём проблема?

— Да в том, что у нас нет плазмы четвёртой отрицательной группы крови. И в области нет. Очень редкая группа. С донорами плохо, — мой коллега по медицинскому цеху устало провёл рукой по лицу. А я, кажется, начал верить, что за МКАД заканчивается жизнь.

— Родственники?

— У матери вторая положительная, а когда я позвонил его отцу, то он, рявкнув, что у него нет сына с именем Родион, бросил трубку. Даже не дал рассказать, что случилось. — Витя, а именно так звали местного врача, печально посмотрел на бледного Родиона. — Что делать?

Вот ведь извечные вопросы русской интеллигенции. Что делать? И кто виноват? А действительно, кто виноват, что оснащение больниц в провинции находится на уровне каменного века?

Я уже собирался посочувствовать Вите, но тут в мою голову пришла бредовая мысль.

— А ну, подожди секундочку! — я выскочил в коридор, где сидели Олег с Женькой. — Женя, а у тебя какая группа крови?

— Четвертая отрицательная, а что это принципиально? — солнышко недоумённо вытаращился на меня.

— В данный момент — это очень принципиально. Родьке нужно срочно делать переливание крови. Ты подходишь. Кстати, гепатитом в детстве не болел? — Я уставился на него и со страхом ждал, как он отреагирует. Родьку он не любил. Характер у солнышка ещё тот, так что от него можно ожидать чего угодно.