— Я понял.
— Тогда постарайтесь создать высокий накат страстей вокруг происшедшего. Честный человек — Ручкин. Подонок — сын высокопоставленного чиновника. В каком мире мы живем и собираемся жить дальше? До выборов меньше года. Области нужен губернатор с чистыми руками. Вы меня понимаете?
— Да, конечно.
— Тогда сделайте так, чтобы это дошло и до ваших читателей. Поручите материал написать Ларисе Кисляк…
— Она сейчас занята другим делом.
— Павел Семенович, вы меня удивляете. Сейчас для общества нет важнее дела, чем борьба за чистоту принципов демократии. За твердую законность. Избиратели должны понять, что власть, которая не считает нужным уничтожать убийц как собак — не уважает свой народ, не достойна его. Запросите информацию ИТАР-ТАСС о всех случаях самосуда и судов Линча над преступниками по стране. Покажите бездействие властей…
Пусть похороны Ручкина станут символом народного прозрения. Вам еще что-то надо объяснять?
Объяснять ничего не требовалось. Все так было предельно ясно.
Твердые руки требовали власти…
* * *
Уважаемые читатели!
В первом полугодии 1998 года в журналах «Искатель», «Мир «Искателя», а также в книжной серии «Библиотека «Искателя» вы встретитесь с новыми героями произведений А. Щелокова.
Владимир ГУСЕВ
«СЛАДКАЯ ПАРОЧКА»
Рассказ
![Искатель, 1997 № 10 _06.jpg](https://litlife.club/books/205779/read/images/_06.jpg)
Владимир Гусев родился в 1950 году в г. Великие Луки Псковской обл. В 1974 году закончил Московский инженерно-физический институт, факультет автоматики и электроники. В настоящее время работает начальником лаборатории в одном из киевских ОКБ. Автор многих рассказов и повестей, опубликованных в разные годы в журналах и сборниках. В «Искателе» были напечатаны его рассказы «Мухоловка Ломтикова», «Игра с Бесконечностью», «Просто анекдот».
![Искатель, 1997 № 10 _05.jpg](https://litlife.club/books/205779/read/images/_05.jpg)
Ключ, добытый Стасом с огромным трудом, подошел только к центральным, двустворчатым дверям, над которыми висела табличка с надписью «Мантикор». Очень хотелось есть, и Стас решил, что, скорее всего, это местный вариант «Макдональдса». И вообще слово «мантикор» ассоциировалось с чем-то съедобным: манты, коржики, мороженое… В сложившейся ситуации Стас обрадовался бы и корочке хлеба.
Он дважды повернул ключ в замке, резко потянул на себя тяжелую дубовую створку и на всякий случай отскочил. За дверью был мрак, густой и вязкий, как мумие. И там, в этом мраке, что-то тяжело ворочалось и вздыхало.
Стас подошел к стене, вынул из ближайшего кованого гнезда факел и осторожно переступил низкий порожек, стараясь держать факел повыше.
Но мрак не отступил. Напротив, он придвинулся ближе и протянул свои липкие щупальца за спину Стаса, стремясь обнять его, прижать к себе и поглотить. И мраку удалось бы сделать это, если бы не извечный спутник мрака — страх.
Стас поспешно вышел. В глубине— комнаты ли, пещеры, огромного зала, непроглядной ночи или умершей тепловой смертью Вселенной? — зажглись не то два красных уголька, не то два Марса, потерявшие свое Солнце. Через мгновение они прыгнули на Стаса, пытаясь выжечь ему глаза. Стас взмахнул мечом, укрываясь за описавшим полукруг лезвием, как за щитом, и отпрыгнул в сторону.
Из мрачной, в буквальном смысле, комнаты выскочил зверь о четырех лапах, но с человеческой головой. Глаза его обжигали неутолимой ненавистью. Размерами зверь был с крупного льва, львиным было и его туловище. Но хвост чудовища, жесткий и угрожающе загнутый кверху, заканчивался не миролюбивой кисточкой, а воинственным скорпионьим жалом.
Зверь присел на задние лапы. Из уголков его злобно сжатых губ стекали струйки желтоватой слюны.
Стас, угрожая мантикору мечом, оглянулся, намечая пути отступления. По обе стороны от мантикорова логова — две запертые двери, ключей к которым он пока не нашел. Справа — обширный холл, почти зал, освещаемый зыбким светом факелов. В центре дальней стены — дверь, открывающаяся только в одну сторону. Дорого бы дал Стас за то, чтобы вновь оказаться перед этой дверью, а не за нею…
Ожидая прыжка зверя, он отбросил факел и приготовился, собираясь упасть на спину, острием меча вспороть желтоватое поджарое брюхо. Но мантикор — теперь Стас знал, что означает это слово — вместо прыжка крутанулся на месте, как заправский каратист, готовящийся нанести удар ногой. Только целился он в голову Стаса не задней когтистой лапой, а ядовитым жалом хвоста.
Изменить план защиты Стас не успел, упасть тоже не успел — слишком быстро все произошло. Единственное, на что ему хватило времени — это втянуть голову в плечи, зажмурить глаза и выставить перед собою нацеленный в сводчатый потолок меч.
Хвост оказался не только боевым оружием, но и ахиллесовой пятой мантикора. Удара Стас почти не почувствовал. Но, вначале удивившись, что до сих пор стоит на ногах, а потом, уже открыв глаза, он увидел, как мантикор вертится волчком, жалобно поскуливая и стараясь схватить зубами обрубок своего хвоста. Отсеченное хорошо наточенным лезвием жало с кусочком тонкого, в палец толщиной, хвостика конвульсивно дергалось в центре зала.
Мантикор, наконец, поймал свой укороченный хвост, прижал лапой к полу и начал жадно, по-собачьи, зализывать. Шея зверя оказалась в досягаемости Стасова меча и выглядела достаточно беззащитной.
Стас медленно, не дыша, поднял меч.
Нужно было довершить начатое. Двоим им в этом просторном зале будет слишком тесно.
Но мантикор, угадав намерения своего противника, рявкнул так, что огни факелов испуганно затрепетали и чуть было не погасли. Стас снова приготовился упасть на пол и направить счаль меча в живую желтую плоть. Однако мантикор справедливо рассудил, что лучше быть голодным и живым, чем вряд ли сытым, но почти наверняка мертвым. Поджав остаток хвоста, он затрусил к оставшейся открытой створке двери. Дождавшись, пока постукивание когтей о каменные плиты пола станет глуше, Стас захлопнул дверь и дважды повернул ключ, оставив его в замочной скважине.
Неизвестно еще, что таится за двумя другими дверями. Может быть, мантикор— самое безобидное из чудовищ, населяющих замок.
На всякий случай Стас вновь подошел к входной двери, но вращал туда-сюда и подергал бронзовую ручку, отлитую в форме кошачьей лапы.
Может быть, теперь, после битвы с мантикором, его выпустят из замка? Очень уж есть хочется. И не только есть.
Но открывающаяся лишь в одну сторону дверь осталась верной придуманному ей Стасом названию. Вздохнув, он вышел на середину зала. Придется добывать ключи от остальных двух дверей. Какие еще варианты не проверялись?
Стас еще раз посмотрел на рисунок, скрытый среди каменных плит пола. Некоторые из них были чуть темнее, чем остальные. Две прямые, образованные более темными плитами, пересекались в центре зала, подобно полосам на Андреевском флаге. Полчаса назад Стас случайно наступил на плиту, находившуюся в перекрестье, и обнаружил, что, когда стоишь на этой плите, в левой стене, между двумя стрельчатыми оконцами, открывается узкая длинная ниша. Из нее Стас, после десятка неудачных попыток, извлек-таки тяжелый двуручный меч и ключ от центральной двери с надписью «Мантикор». По обе стороны от нее тоже были двери. Над левой было написано: «Налево пойдешь». Над правой — в логике строителям замка не откажешь — «Направо пойдешь». Только вот пойти ни в одну, ни другую сторону было нельзя: обе двери были заперты. И сколько ни топал Стас по остальным плитам пола, никакие ниши в стенах больше не открывались.
Стас попробовал через замочные скважины разглядеть, что делается за запретными дверями, но ничего не увидел. Зато обнаружил, что скважины эти у дверей разные: у левой — горизонтальная, у центральной — мантикоровой — вертикальная, у правой — крестообразная.