Хью застыл и вперился в меня, словно он был не живым, а собственной фотографией, причем странною качества: недвижимый образ, изображающий нечто среднее между полнейшим неверием и совершеннейшим ужасом.
Я мало радовался тому, что мне придется рассказать ему о ситуации, но подумал, что стоит с этим покончить раз и навсегда. С одной стороны, это было соответствующим поступком, Хью должен был иметь необходимую справку о происходящем по профессиональным причинам, связанным с работой «Макаллистер amp; Кэмпбел» над книгой Джорджи. С другой стороны, Сара в свою очередь могла заговорить об этом с Мэри, причем довольно скоро, так что он мог услышать версию из другого источника, а я предпочитал рассказать ему так, как посчитал нужным. Я не хотел, чтобы он слушал испорченный телефон от Сары, через его жену, которая выставила бы меня явно не в лучшем свете. Вообще-то я даже беспокоился, что ему уже об этом сообщили до того, как я зашел к нему в офис поутру. Но выражение на его лице явно доказывало обратное.
Однако, по моим предположениям, некто уже получил кое-какие сведения, и это была Фиона. Когда я вошел в офис, Фиона как раз направлялась куда-то с кучей манускриптов. Она подняла глаза, увидела меня, побелела, и потом она сбежала, правда, сбежала. Конечно, хотелось думать, что чувство вины и мой карающий взгляд вызвали подобную реакцию, но это вряд ли. Думаю, что в субботу утром ей позвонил Пол и объяснил, как это будет выглядеть, если в новостях появится сюжет о том, что Джорджи увела женатого мужчину, а по всей стране гремит, как сестринский гимн, ее книга. И как это отразится на репутации Фионы, если пойдет слух, что именно она разгласила негативную информацию, хотя формально именно Фиона и отвечала за паблисити книги. Я уверен, что Пол дал ей недвусмысленно понять, что при таких обстоятельствах ее карьера в издательском бизнесе явно сменит курс: из начальника отдела паблисити в шотландском представительстве «Макаллистер amp; Кэмпбел» до магазина уцененных книг в Риле, где она будет распаковывать коробки. Несмотря на заверения Джорджи, я не мог отказаться от мысли, что он еще и хорошенько пригрозил ей физической расправой.
Хью все еще сидел с застывшим выражением лица.
– О, – вымолвил он сквозь силу.
– Да, боюсь, что все немного запутано.
– Так… Сколько… Сколько вы и Джорджина Най вместе…?
– Всего две-три недели, вообще-то. Хотя… – Я пожал плечами, – …Наверное, сам знаешь…
– Нет, вообще-то не знаю, – сказал Хью. – Я и понятия не имел. О боже мой, бедная Сара!
– Да… да… но и «бедный я» тоже, конечно же. – Ты?
Меня задел такой ответ.
– Да, – повторил я, – ведь я сижу в одиночестве в гостиничном номере, и пью крохотные и неприлично дорогие бутылочки «Драмбуйе», и смотрю повтор дурацкого «Мистера Эда». Это Сара выкинула меня из дома, а не я ее.
– Но, Том… ты же понимаешь, что сам виноват…
– А, понятно! Всегда во всем виноваты мужчины, верно? Ты никогда этого не замечал? Когда кто-то изменяет, виноваты всегда мужчины. Если он сбился с пути, то он бездумный эгоистичный ублюдок, настолько ничтожный, что он готов погубить вас, потому что не может отказать своему члену в быстреньком перетрахе. Но если женщина пошла по кривой дорожке, то из чувства, что ее не любят, или игнорируют, или недооценивают, и снова подлец мужчина во всем виноват. Если у мужчины любовная связь, то это просто интрижка, когда член истекает слюнками и не слушается мозга, или жалкий кризис среднего возраста. Но если женщина неверна, это всего лишь показывает, какая она сложная особа: она знала, что «отношения закончились», хотя этой бедной глупой половинке казалось, что все иначе. И это не ее каприз, жадность и полуправда, о нет, не ее лобовая атака, а это всего лишь следствие того, что она очень ранима. А если чурбан этого не видит, значит, этого достаточно для того, чтобы доказать, что мужчина жесток и помешан исключительно на себе. Удивительно, не правда ли, кто бы ни изменял, это всегда вина мужчины?!
– Том? Это ты спишь с Джорджиной Най.
– О господи… Я говорю в смысле цивилизации, Хью… в общекультурном смысле. Не надо воспринимать все так буквально.
– Ну…
– Ладно, давай представим на секунду, что речь идет именно обо мне…
– Хм…
– Ты любишь Мэри, верно?
– Конечно.
– А твоя сексуальная жизнь протекает нормально?
– Мэри интересуется садоводством в последнее время.
– Э-э-э? Что это значит? Что садоводство – противоядие от секса?
– А мы говорим в обще культурном смысле или в личном? Потому что…
– Неважно, неважно… Это не имеет значения. Ты удовлетворен сексуально с Мэри, верно ведь?
– Том… – увиливал Хью в явном смущении.
– Так ты удовлетворен?
– Да, Том, удовлетворен.
– Хорошо. Так что ты ее любишь, и ваша сексуальная жизнь в порядке… но это не значит, что ты больше не человек, что ты не испытываешь совершенно такие же эмоции, как и все остальные люди. Тебя же все равно привлекают другие женщины?
– Нет.
– Конечно, привлекают!
– Нет.
– Ну как же… а, например, Камерон Диас?
– Но это не одно и то же, Том.
– Почему это? – Я откинулся на стуле в ожидании его убедительного объяснения.
– Потому что я могу смотреть на Камерон Диас и думать, что она привлекательна, но это очень отличается от того, если бы я спал с Камерон Диас. Николь Кидман тоже кажется мне вполне соблазнительной… и Тори Амос. Кортни Кокс, Анжелина Джоли, Кэтрин Зета-Джонс, Лиз Херли, Гвинетт Пэлтроу, Шерил Кроу, Кэти Джеймисон…
– Кэти Джеймисон? Это еще кто?
Хью наклонился ко мне и показал в окно на соседнее с «Макаллистер amp; Кэмпбел» здание.
– Кэти Джеймисон… – сказал он, – …из отдела защиты авторских прав… Сандра Баллок, Найджела Нельсон, Натали Имбрулия, Дженни Аггатер, Кирсти Уорк, учительница географии в школе у моей дочери, женщина, стоящая за прилавком в отделе мяса и сыров в супермаркете, золовка Мэри в Кинлочеви…
– Хорошо, хорошо.
– …Но главное, я никогда по этому поводу не выскакивал из штанов. Я никогда не спал ни с одной из них.
– Но ты бы сделал это, будь у тебя такая возможность.
– Нет. Никогда.
– Ты бы сделал это, не ври, гад!
– Нет, не сделал бы. Потому что Мэри, узнав об этом, бросила бы меня.
– Ara, a если предположить, что ты знал бы, что Мэри никогда об этом не станет известно?
– Невозможно такое знать.
– Гипотетически.
– Ну, если гипотетически я бы был уверен, что она никогда не узнает, я бы переспал с одной из них. Но отвлеченно я могу воображать это хоть сейчас.
– Вот-вот, так что, считай, ты спишь с Камерон Диас!
– Нет, потому что в реальности я никогда бы этого не сделал. Мэри узнала бы и бросила меня.
– Но это не меняет того факта, что ты этого хочешь, верно?! Сделаешь ты это или нет, что важнее – действие или намерение, это спор Сартра и Канта, правильно? По меньшей мере, ты должен признать, что это нерешимый вопрос философии и морали, и будет наивно, если ты скажешь, что раз и навсегда решил эту проблему сегодня утром, Хью.
– Хм…
– Разве не так?
– Ну, допустим…
– Так вот… – Я наклонился вперед и стал колотить пальцем по столу для усиления эффекта. – Так же и я – очень увлечен одновременно двумя женщинами, а все из-за случайного совпадения, что я лично знаком с ними обеими. Если говорить о морали, вполне можно поспорить, что я заслуживаю больше порицания, чем любой другой сексуально зрелый человек на этой планете, но я оказался в обществе, где измена наказуема для мужчины, и это аксиома. Господи! Вот так жульнические игральные кости. Даже ты не на моей стороне! Что я сделал такого, что так неправ?!
– Хмм…
– Скажи мне, что я сделал неправильно?
– Хмм…
– Я полный идиот, да?
– Хочешь чашку чая?
Я резко откинулся на стуле, внезапно почувствовав потерю всех сил и безумную усталость, и сказал хриплым шепотом: