— Что, еще не готово? Как скоро, тогда? Как скоро?
— Несколько минут, Высокорожденная.
— Почему ты не можешь быть более конкретным? Несколько минут, несколько минут — сколько?
— По моим оценкам, не более пяти, — сказал гном. На его лице было написано напряжение, ибо часть внимания он должен был уделять царствующей особе, а часть пульту управления, который держал в руках.
— Но я должна знать точно, — продолжала верещать толстуха. Ее глаза на желтом лице сверкали сумасшествием. — Отправьтесь тогда вперед во времени и выясните, как я уже просила!
Вперед выплыл мужчина с ястребиным носом и проговорил:
— Это сомкнет петлю времени, Высокорожденная, что противоречит основным законам времени.
— Только и слышу —» сомкнет петлю, сомкнет петлю «! — выкрикнула старуха. — Я устала от этого, как я устала! Сколько еще минут?
— Возможно, три, — проговорил гном сквозь плотно сжатые губы.
Вперед с радостным лицом выскочил Развлекатель. Он был весь в полосах копоти и грязи.
— Высокорожденная, ловушка сработала! Уродливые разбиты, мы захватили их машину времени.
— Отлично! — вымолвила старуха, и ее лицо мгновенно приняло довольное выражение. — Сколько их осталось?
Человек рядом с ней повернулся к одному из парящих в воздухе экранов, на котором не было ничего, кроме разбросанных зеленоватых точек света. Пока Найсмит смотрел на него, несколько из них в разных местах потухли.
Ближайший коснулся края экрана и всмотрелся в цифры, появившиеся в нижней части.
— Семьсот пятьдесят три, Высокорожденная, — произнес он.
— Прекрасно! А сколько зугов?
Внимание группы обратилось к другому аналогичному экрану, на котором точки света сверкали мрачным красным светом.
— Такое же количество как и раньше, Высокорожденная, пятьсот восемьдесят семь.
Старуха фыркнула от возмущения.
— Еще так много? Почему, я спрашиваю, почему?
Их убьет Барьер, Высокорожденная, — тихо напомнил мужчина с ястребиным носом.
— Тогда сколько осталось до Барьера?
— Менее одной минуты, — проговорил гном. Капли пота висели у него на бровях.
При все возрастающем недомогании Найсмиту показалось, что все это огромное сборище вдруг стало жалким и уродливым. Цвета потускнели, и даже воздух, которым он дышал, был чрезмерно насыщен запахами духов и какой-то вонью. Это печальный финал драмы человеческой истории, подумал он. Эта изнеженная олигархия похожих на свиней мужчин и женщин, самодовольных, невежественных и глупых, менее достойна уцелеть, чем Развлекатели, которые развлекают их, или даже неврастеничные техники, обеспечивающие функционирование их города. И теперь на долгие-долгие годы их владычеству не будет никакой угрозы… Почему-то именно эта мысль была самой невыносимой.
— Приготовиться! — выпалил гном. Его глаза сверкали от возбуждения, когда он глянул вокруг. За ним в темноте Найсмит заметил других техников, которые парили в воздухе рядом со своими машинами. Лица всех их были обращены к Пенделлу.
— Пуск! — хрипло проговорил гном, и его пальцы опустились на пульт управления.
Найсмит почувствовал мгновенную сильную и необъяснимую тревогу. Казалось что-то сжало его легкие, а вокруг головы обернулась повязка из боли.
В его ушах эхом отдались крики возбуждения. Все в огромном пространстве, мужчины и женщины в безвкусных ярких одеждах закружились друг с другом в быстром движении.
— Сколько Уродливых осталось? — выкрикнула старуха. — Сколько, я спрашиваю, сколько?
— Ни одного, Высокорожденная! — триумфально воскликнул какой-то человек.
На экране потухли все зеленые огоньки.
Оглянувшись вокруг, Найсмит увидел множество медленно дрейфующих по залу трупов зеленокожих и ни одного живого слуги.
— А сколько зугов? — снова выкрикнула старуха.
Кругом упала тишина. На втором экране все еще продолжал гореть один красноватый огонек.
— Один, — с неохотой ответил ближайший к экрану. — Один зуг остался в живых, Высокорожденная.
— Идиот, — закричала она на Пенделла. — Идиот, идиот! Как можно быть такими беззаботным? Почему ваш Барьер не убил их всех?
— Я не знаю, Высокорожденная, — проговорил гном. Его лицо дергалось, он усиленно мигал и нервно потирал руки. — По теории это невозможно, но…
— Но вот он есть! — заорала она. — Ладно, что ты собираешься делать? Как мы можем чувствовать себя в безопасности, если все еще есть живой зуг? Где этот шефт? Я говорю, где он?
Несколько рук вытолкнули Найсмита вперед.
— Здесь, Высокорожденная.
— Ну? — спросила она, повернувшись. Ее сумасшедшие глаза уставились на него.
— Ну? Ты собираешься убить его? Чего ты ждешь?
Найсмит попытался заговорить, и не смог. Его тело горело от боли, и он едва был способен видеть.
— Что это с ним? — взвизгнула старуха. — Я спрашиваю, в чем дело?
Чьи-то руки начали щупать его тело. Он смутно расслышал голос носатого мужчины:
— Ты болен?
Он ухитрился кивнуть.
— Посмотрите на него, нет, только посмотрите! — закричала старуха. — Какой с него прок? Наденьте на него воротник смерти и покончите с этим!
— Но зуг, Высокорожденная! — напомнил чей-то озабоченный голос. — Кто убьет зуга?
— Наденьте на него воротник, я сказала! — продолжал извергать ругань истерический женский голос. — Я не могу выносить его вида. Наденьте на него воротник… убейте его, убейте его!
На мгновение Найсмит почувствовал непереносимую боль, потом наступило облегчение. Он парил в темноте — в безопасности, под надежной защитой.
Крик женщины казался отдаленным эхом.
— Ну, почему вы не наденете на него воротник?
Пауза. Другой голос ответил:
— Высокорожденная, этот человек мертв.