Тут вышла жена Чай Хуан-чэна и стала утешать Чай Цзиня: – Уважаемый сановник! Вы только что приехали и устали с дороги. Не надо сразу так отчаиваться.
Чай Цзинь приветствовал ее поклонами и после этого стал расспрашивать, как обстоят дела.
– Вновь назначенный сюда начальник округа Гао Лянь, – начала рассказывать женщина, – является также командующим войсками округа. Он двоюродный брат командующего дворцовой гвардией в Восточной столице – Гао Цю Так вот, пользуясь авторитетом своего брата, он творит здесь всякие беззакония. Да к тому же еще привез о собой деверя по имени Инь Тянь-си, которого все зовут телохранителем. Это совсем еще молодой человек, но благодаря власти своего деверя Гао Ляня он чинит здесь произвол и творит зло. Нашлись люди, которые, желая выслужиться перед ним, сказали, что за нашим домом есть сад с прудом и красивыми павильонами над водой И вот этот негодяй Инь Тянь-си с компанией человек в тридцать бездельников пришел в наш дом, осмотрел все кругом и решил выселить нас отсюда. Этот мерзавец, видите ли сам хочет здесь жить. Тогда муж сказал ему: «Все члены моей семьи – потомки императорского дома. У нас имеется охранная грамота, выданная покойным императором. Никто не смеет наносить нам оскорбление. Как же можете вы посягать на мой дом? Куда денется моя семья?» Однако мерзавец этот даже слушать не стал и твердил лишь одно, чтобы мы выехали из дома. Хуан-чэн хотел было помешать ему, но этот подлец оттолкнул мужа, да вдобавок еще избил его. Все это настолько рассердило Хуан-чэна, что он даже в постель слег и перестал принимать еду и пищу. Мы давали ему лекарство, но оно не помогло. Нет, не жилец он больше на белом свете. Но теперь, когда вы, уважаемый господин сановник, приехали помочь, то, что бы ни случилось, бояться нечего.
Выслушав ее, Чай Цзинь сказал:
– Успокойтесь, дорогая тетушка! Прежде всего надо пригласить хорошего врача, чтобы он лечил дядю. А поскольку дело ваше приняло серьезный оборот, мне придется послать кого-нибудь из людей к себе в Цинчжоу привезти оттуда императорскую охранную грамоту. А там видно будет: если понадобится, я буду жаловаться начальнику области и не побоюсь обратиться даже к самому императору.
– Вы совершенно правы. Но мой Хуан-чэн в подобных делах совсем беспомощен, – сказала женщина.
Чай Цзинь еще раз взглянул на дядю, а затем пошел к Ли Кую и остальным, которые с ним приехали, и подробно рассказал им обо всем. Выслушав его, Ли Куй вскочил и закричал:
– Что за бессовестный негодяй! Я захватил с собой мои топоры и заставлю этого мерзавца попробовать их. А потом мы решим, что делать дальше!
– Успокойтесь, брат Ли Куй! – сказал Чай Цзины – Зачем нам связываться с этим невеждой? Сейчас он просто пользуется своим положением и обижает людей, но у меня дома есть императорская охранная грамота. Здесь спорить с ним мы не будем. В столице, я думаю, найдутся люди поважнее его. Мы уж будем с ним судиться по всем правилам. Закон на нашей стороне.
– Какие там еще законы? – крикнул Ли Куй. – Если бы все поступали по закону, на земле не было бы беспорядков. А я вот сначала пойду изобью его, а потом будем разговаривать. И пусть только попробует он обратиться с жалобой к властям, я тогда прикончу этого мерзавца вместе с его чертовым начальником!
– Теперь мне понятно, почему Чжу Тун так хотел схватиться с вами не на жизнь, а на смерть, – сказал, смеясь, Чай Цзинь. – Вы и смотреть-то друг на друга не могли. Но здесь в императорском городе нельзя действовать так свободно, как у себя в лагере в горах!
– А что мне до того, что это императорский город? – сказал Ли Куй. – Разве не я убивал людей в Цзянчжоу и Увэйцзюне?
– Вы подождите, пока я не познакомлюсь с обстановкой, – сказал Чай Цзинь. – А когда мне понадобится ваша помощь, дорогой брат, то я позову вас. Но пока я прошу вас остаться дома.
Не успел он договорить, как из дома вышла служанка и попросила Чай Цзиня сейчас же пройти к дяде. Чай Цзинь поспешил в спальню, подошел к постели, на которой лежал Чай Хуан-чэн и тут увидел, что дядя его плачет.
– Дорогой племянник, – обратился Чай Хуан-чэн к Чай Цзиню. – Ты очень благородный и достойный человек и не позволишь, чтобы нашим предкам было нанесено оскорбление. Я скоро умру, и причиной тому побои Инь Тянь-си. Не забывай, что мы с тобой кровные родственники, отомсти за мою обиду. Иди с охранной грамотой к императору и заяви ему, как меня оскорбили. И попади я даже в преисподнюю, все равно буду признателен тебе, дорогой племянник, за проявленные чувства родства. Береги себя, милый мой! Вот все, что я хотел сказать тебе.
И он тут же скончался. Чай Цзинь так долго и неутешно плакал, что жена Хуан-чэна, опасаясь, как бы он не упал в обморок, стала утешать его, приговаривая:
– Уважаемый господин, впереди еще много времени, и вы успеете излить свою печаль, а сейчас давайте решим, что делать дальше.
– Охранная грамота осталась у меня дома. Я не взял ее с собой, – сказал тогда Чай Цзинь. – Но я сейчас же пошлю человека и он привезет ее. С этой грамотой необходимо поехать в столицу и подать жалобу самому императору. А сейчас, чтобы успокоить душу моего дяди, надо приготовить для его тела саркофаг и гроб. Затем нам следует одеться в траурные платья, а уж после этого будем говорить.
Чай Цзинь приказал изготовить для дяди соответствующие положению покойника гроб и саркофаг, а также установить полагающийся по обычаю жертвенник с именем покойного. Затем домашние облачились в траурные одежды, и от мала до велика начали оплакивать покойного.
Ли Куй, находившийся во внешних комнатах, услышав допсившийся из внутренних покоев плач, стал мучиться в догадках. Однако на все расспросы его спутники отвечали молчанием.
Вскоре пригласили монахов, и началось богослужение.
На третий день после всех этих событий Инь Тянь-си на своем иноходце отправился прогуляться в компании двадцати – тридцати бездельниковэ У всех в руках были луки, арбалеты, трубы, мячи, бамбуковые палки для метания и разные музыкальные инструменты. За городом бездельники вдоволь повеселились и, немного захмелев, но притворяясь совершенно пьяными, направились прямо к дому Чай Хуан-чэна. Подъехав, они осадили коней и стали звать управляющего домом.
Чай Цзинь, одетый в траурную одежду, быстро вышел на зов. Сидя на коне, Инь Тянь-си спросил:
– Ты кто такой?
– Я – племянник Чай Хуан-чэна – Чай Цзинь, – ответил он.
– Еще позавчера я велел вам выехать отсюда. Почему же вы не выполнили моего приказа? – снова спросил Инь Тянь-си.
– Мой дядя был болен, лежал в постели и поэтому не мог переехать. Сегодня ночью он умер. Когда кончатся похороны, мы покинем этот дом. Вы уж обождите!
– Что за вздор! – крикнул Инь Тянь-си. – Даю вам три дня! Если же в назначенный срок вы не выедете отсюда, я надену на тебя колодку. А предварительно ты получишь еще сотню палок.
– Вам не следует меня оскорблять, – возразил Чай Цзинь. – Наша семья ведет свой род от императорского дома. Покойный император пожаловал нам охранную грамоту. Кто осмелится отнестись к такому документу без должного уважения?
– Ну-ка, дай я посмотрю, что у тебя там за грамота, – крикнул Инь Тянь-си.
– Она находится у меня дома, в Цанчжоу, – отвечал Чай Цзинь. – Но я уже послал человека привезти ее сюда.
– Ерунду какую-то мелет этот парень! – крикнул взбешенный Инь Тянь-си. – Да если даже и есть у тебя какая-то охранная грамота, так для меня она ничего не значит! Эй! – крикнул он своим спутникам. – Вздуйте-ка этого мерзавца как следует!
А надо вам сказать, что Ли Куй, который в это время Находился за воротами, сквозь щель наблюдал всю эту сцену и слышал приказ Инь Тянь-си. И вот как раз в тот момент, когда бездельники собрались бить Чай Цзиня, Ли Куй распахнул ворота, с ревом бросился прямо к Инь Тянь-си и, стащив его с коня, одним ударом повалил на землю.
Шалопаи бросились было на Ли Куя, но он, орудуя кулаками, сразу же уложил пять-шесть человек. Остальные с криком убежали прочь. Тогда Ли Куй снова принялся за Инь Тянь-си и стал бить его кулаками и ногами. Где уж было Чай Цзиню остановить его? А когда Чай Цзинь взглянул на Инь Тянь-си, тот уже мертвый лежал на земле.