«Полки выступают, готовые к бою…»
Полки выступают, готовые к бою.
У всех одинаково-строгие лица.
Я окна и двери печалью закрою
И буду за них, за ушедших, молиться.
Давид Бурлюк
«Здравствуйте, M-lle Поэзия!»
Вновь
Андрею Акимовичу Шемшурину
Где синих гор сомкнулся полукруг,
Стариннных дней Италии, — далекой
Жестоких севера заиндевевших вьюг,
Широкий профиль бросил храм высоко.
Волчицей Ромул вскормленный, что Рим
Впервые очертил (веках) могучим плугом,
И Татиус-король Сабинянами чтим
Его воздвигли Янусу почтении сугубом.
И годы светлые, свирелью пастухов
Звучащие, несущих колос, нивах,
Прочнейший на дверях его висит засов —
Хранитель очагов счастливых.
Когда же воинов на поле бранный клич
Зовет мечей и копий строем,
Войны, войны подъят разящий бич:
«Мы двери Януса кровавые откроем!»
Январской стужи близится чело.
О Янус званный голубыми днями!
Офортные штрихи, о сумрачный Калло!
Нежданно вставшие пред нами…
И эти дни возгромоздился храм,
Громах батальной колесницы…
Но нынче храм сердцах (как гнезда тяжких ран)…
Отверзты входа черные зеницы…
«Зима взрастила хлад морозный…»
Зима взрастила хлад морозный,
Цветок глубин и тьмы,
Пророк дерзающе нервозный
Благоуханной кутерьмы.
Зима роняет лепестки
На долы-льды, суровость, лавы
Свевают стружки верстаки:
Алмазы-плагины отравы.
Зима стучит своей клюкой,
Она хрипит (каркас железный)
И голос дыбит вековой
И шлейф роняет густо-звездный.
На стекла легких мотыльков
Бросает стаею ночною
И женский холодит альков
Своей морозною струною.
На пол лощеный розы пять
презрев, не ступят, осторожность
и бури вьюжные хранят
свиданий прежних невозможность.
Поющая ноздря
Кует кудесный купол крики
Вагон валящийся ваниль.
Заторопившийся заика
Со сходством схоронил.
Ростов Дон. 1914
Превосходства
1. Небо чище, небо выше
Всех кто здесь прилежно дышет.
2. А вода всегда светлей
Закрыть
Как отключить рекламу?
Девьих призрачных очей.
3. И нежней речной песок,
чем согретый твой сосок.
4 Камень, камень ты умней,
Всех задумчивых людей.
5. И безмернее машина
Силе хладной исполина.
«Утренние дымы деревень твоих…»
Утренние дымы деревень твоих,
Утром порожденный, мгле пропетый стих.
Голубые розы просветленных глаз
И широкий женский плодоносный таз.
А оврагах клочья
Без надежды снега,
Точно многоточья
α и ω.
Воронеж 1914
«Звуки на а широки и просторны…»
Звуки на а широки и просторны,
Звуки на и высоки и проворны,
Звуки на у, как пустая труба,
Звуки на о, как округлость горба,
Звуки на е, как приплюснутость мель,
Гласных семейство смеясь просмотрел.
«Взрасти взрасти свои сады…»
Взрасти взрасти свои сады
Весенняя Семирамида.
Дактилоскопия ветров
Синий вечер соперничал оранжевым цветком лампы. Темнота вила свои шелка.
Он — (обводя лучистыми взорами) ночь отпечатлевается на морозных стеклах рисунками невиданно прекрасными. Формы флоры — зрительные — брошены на стекла. Ночь подобна садовнику — он грезит лишь о растительном мире. Деревья парка шумящие своей разновидной листвой; травы лугов, спутавшие свои волосы нереид — ах все, все выткано нежными пальцами ветра. Растение всегда стоит на дороге ветра. Растение покорно пробивается сквозь воздушную грудь ветра. Везде в растительном мире работа тепленьких заботливых пальчиков. Когда же коченеют ночи морозном угаре, оранжевому цветку лампы, красным макам камина тянутся пальчики ветра, окоченевшие бедные полночные пальчики ветров и…. касаются стекол оконных рам. Мертвая бездыханная на утро тает на стеклах Душа Ветра.
1901–1915 г.
Hilaea
Петроград.
Сухопутье
Темнеет бор… песок зыбучий…
Направо, влево-болота;
Притропный свист, свинцовость тучи,
Тоска, проклятья пустота.
Далекий стон лесного храма
Широкий жест креста на лоб:
Картина темная и рама
Досок нарезанных на гроб!..
«Бредут тропой, ползут лесною…»
1
Бредут тропой, ползут лесною
Клюкой руках, огнем очах
Внимая стаи волчьей вою
И ночи коротая рвах