Какие издержки у мужской красоты? Тут все просто. Прежде всего, мы должны понять, ради чего мужчина так надрывается в достижении всяческих «результатов». Зачем он получает образование, пытается зарабатывать большие деньги и обрести высокий социальный статус? Чтобы быть достойным «парнем на выданье», заинтересовать своих «дам сердца». А если он у нас «божественной красоты»? По молодости этого вполне достаточно для того, чтобы все «дамы сердца» и иные дамы были готовы пойти за ним на край света. По этой, собственно, причине ни на какой край света этот субъект у нас не отправится, а будет сидеть сиднем и получать все, что на его красоту, как на приманку, клюнет. Короче говоря, не будет он у нас развиваться, поскольку в этом, ключевом для любого подростка, вопросе у него будет все, о чем только может мечтать подросток, – женщины, женщины, женщины.

Далее, следует задуматься над тем, какие это женщины? Как правило, «клюют» на такую приманку женщины, развитием, в свою очередь, не отягощенные, живущие одними своими ощущениями и к разуму лишний раз не прибегающие. Они чаще всего себя переоценивают: «Я сама по себе – подарок!» (видимо, потому, что из-за недостаточной рассудочности подобные особы склонны принимать все адресованные им комплименты за «чистую монету»). Женщины, которые в разумности преуспели, как правило, оценивают себя сдержанно, не считают себя пупом земли и потому к подобным «красавцам» даже не лезут, рассуждая примерно так: «Ну, он слишком хорош… К нему и не подойдешь… Впрочем, и в голове у него… Да и женским вниманием он разбалован…» Так что, поскольку рассудительные дамы красавчиков избегают, опыт общения с женщинами у таких мужчин, как правило, весьма специфический… Кроме того, на них постоянно смотрят (они ведь красивые!), они смущаются, «гордо» отводят взгляд (от чего выглядят высокомерными) и оказываются в дурацком, абсолютно не мужественном положении. В общем, куда ни кинь, везде клин.

Вторая причина несчастий «красавцев» связана с классической проблемой – полного отсутствия взаимопонимания между полами. Мы всегда судим о других людях по себе, а потому и мужчины судят о женщинах по себе, т. е. по мужчинам. А мужчине хорошо известно, что если он очень хочет женщину, то сама женщина его не интересует, а интересует его то, что он может испытать с этой женщиной. Иными словами, если он ее очень хочет, то он, мягко говоря, не особенно ее любит, а следовательно (это рассуждения нашего «красавчика»), женщина, которая очень его хочет, на самом деле его не любит. То, что у женщины все по-другому, то, что ее любовь и ее сексуальность – это вещи, взаимообуславливающие друг друга, а вовсе не взаимоисключающие, ему неизвестно. Поскольку же секса у него и так было вдоволь (он, по красоте своей, от него даже устал), и поскольку он ищет любви-с (не забудем еще и о его паранойе), то, разумеется, словам женщины о любви к нему он не верит, сокрушается и сокрушает.Вот, собственно, такова в большинстве случаев незавидная участь «красавчиков», о чем «некрасавчики» не догадываются и находятся в состоянии хронического транса. И есть еще один нюанс, на сей раз мало понятный женщинам. Дело в том, что мужчинам как-то не принято говорить, что они красивые, это в нашей культуре не привилось и всегда как-то неловко получается. Поэтому мужчины, даже будучи «очень ничего себе», часто собственной привлекательности не понимают и страдают от своей некрасивости зачастую не меньше, а даже больше женщин. Короче говоря, в области «красоты» у нас какая-то отчаянная белиберда получается…

А поговорить?.

Если у человека вообще есть сексуальное желание, он хочет удовлетворить его именно так, как он хочет его удовлетворить, и никак иначе. Мы не хотим «просто секса», мы нуждаемся в определенных отношениях, в определенных чувствах и определенных же переживаниях. Это точно так же, как и с пищевой потребностью: сексуальная потребность – не просто голод, а вполне конкретное желание. Кто-то не любит перловку, а кто-то сыр, кто-то обожает бисквиты, а у кого-то, например у меня, они вызывают стойкое чувство отвращения. Это вполне естественно – у каждого из нас свои пристрастия. Но почему, прежде чем предложить партнеру завтрак, обед или ужин, мы спрашиваем у него, чего бы ему хотелось, а вступая с ним в интимные отношения, мы не удосуживаемся узнать, в чем, собственно, состоят его предпочтения?

Доктор Курпатов ассоциируется в России с фразой – «Вы хотите об этом поговорить?» На самом же деле, я никогда подобной фразы не произношу. Если человеку нужно со мной поговорить, он начинает это делать, подчас даже не слишком заботясь о том, является ли это его желание обоюдным. Особенность моей профессии состоит как раз в том, что ко мне приходят, чтобы поговорить. Выводить кого-то специальным образом на разговор – излишне. В общем, с разговором в стенах психотерапевтического кабинета, что называется, проблем нет. Но с разговорами как таковыми, на самом деле, проблем предостаточно. А потому, если и есть какая-то фраза, которую я произношу довольно часто, то звучит она буквально следующим образом: «А вы не пробовали поговорить об этом друг с другом?»

Общаться на околосексуальные темы мы привыкли с друзьями. Только им мы можем рассказать о том, что у нас да как. По молодости юноши и девушки рассказывают друг другу о своих мнимых подвигах на сексуально-любовном поприще (мальчики – про сексуальное, в основном, поприще, а девочки – про любовное), но с возрастом настроение меняется и речь идет уже о проблемах. На худой конец, в роли слушателя может выступить психолог или, что, в целом, тоже неплохо, сексолог. Но вот с партнерами, супругами, со своими «вторыми половинами» мы об «этом» не говорим, наотрез отказываемся.

...

Существует множество разнообразных объяснений, почему мы этого не делаем. Специалисты даже пишут по этому поводу целые научные диссертации. Одни объясняют причину подобной «молчанки» страхом: например, страхом быть отвергнутым, осмеянным, оказаться не понятым. Другие среди причин называют чувство вины: мол, стыдно это и неловко – рассказывать партнеру о том, чего тебе хочется. Кроме того, рассказывая о своей неудовлетворенности партнеру, ты этим фактически обвиняешь его в некой недееспособности: он/она не делает того, чего тебе бы хотелось. Ты же, получается, и в этом опять проблема, долгое время вводил его/ее в заблуждение тем, что говорил/говорила, что все в порядке. А как скажешь? Ведь он/она обидится. Приходится терпеть, а напряжение лишь накапливается и накапливается. Дальше только если стрелять из пулемета… Никаких переговоров, парламентариев и белых флагов.

Но если внимательно ко всему этому безобразию присмотреться, то окажется, что в его основе наша собственная почти патологическая убежденность в том, что кто-кто, а мы-то уж точно знаем, что такое секс и чего с ним делать. «Плавали, знаем!» – таков наш подсознательный и, надо, наверное, уточнить, – защитный лозунг на этот счет. Парадоксально, но факт – каждый из нас предпочитает жить в абсолютной, непоколебимой убежденности в том, что кто-кто, а он-то уж точно знает, как «оно» должно быть. При этом, мнение о партнере, как правило, прямо противоположное – если нам что-то не нравится, значит, он полный профан. Есть, конечно, начальный период, пора, так сказать, вступления в половую жизнь, а также быстротечный период притирки в любых новых отношениях – первая близость с новым сексуальным партнером и несколько ее вариаций. Тут есть неуверенность и сомнения, но дальше уже каждый «все знает», и убежденность эта в собственной непогрешимости – как у «отца народов», не меньше. Уверенность пополам с неудовлетворенностью – ведь мы еще молчим, как партизаны, активисты подполья. Нам легче испытывать дискомфорт, терпеть и выражать скрытое неудовольствие «несостоятельностью партнера», нежели признаться ему в своей проблеме – то есть в том, что нам что-то в его действиях или бездействии не особенно нравится.