Депрессивная доминанта
При депрессии, если мы взглянем на нее со знанием принципа доминанты, возникает вообще практически патовая ситуация! Возбуждается, условно говоря, «депрессивный центр» (целая система), формируется специфическая – «депрессивная» – система функционирования головного мозга, с соответствующими реакциями, ответами, взаимосвязями, депрессивными мыслями о том, что все плохо, жизнь не удалась, будущее ужасно и т. д. и т. п.; а другие центры при этом тормозятся, отдавая свое возбуждение депрессии.
Депрессивный больной, руководимый принципом доминанты, оказывается в своеобразном замкнутом круге. Вы пытаетесь его развеселить, а ему становится еще хуже; вы пытаетесь его отвлечь, а он с удивительным (но не для физиолога или психотерапевта!) упорством возвращается к своим прежним идеям и состояниям; вы назначаете ему препараты (любые, кроме антидепрессантов), но не можете ожидать даже эффекта плацебо, больному обязательно станет хуже.
Доминанта депрессивного больного, словно черная дыра, сжирает все и вся и только растет при этом, увеличивается. Никакое лечение, кроме строго и научно обоснованного антидепрессивного – фармакологического и психотерапевтического, не возымеет действия. И если мир таков, каковы наши доминанты, то каков «мир» у человека с депрессивным расстройством, должно быть понятно…
Глава третья ПО ТУ СТОРОНУ СЛОВА (или несознательное сознание)
Гениальный Лев Семенович
В государстве Российском, надо признать, гражданами своими никогда не интересовались. Считается, что у нас гражданин должен радеть за Отечество, а Отечество никому ничего не должно, а своему гражданину тем более. Наверное, поэтому нам кажется, что гениев в России не бывает, за исключением, может быть, нескольких загадочных исключений на ниве литературы. Тем более странно, что о Льве Семеновиче Выготском говорят именно как о «настоящем гении» и почти не смущаются (может быть, потому, что он таковым признан на Западе, где открылись десятки кафедр, изучающих его открытия?).
Лев Семенович сделал для изучения психики человека вещь невообразимую, невозможную даже – как для своих предшественников и современников, так и для, не побоюсь этого слова, потомков. Он осуществил переход, который не удавался более никому, он перекинул мост от исследований на братьях наших меньших (крысах, собаках, обезьянах и пр.) к изучению человека. Он рассказал о возможностях сознания, о его сложных отношениях с подсознанием, он превратил бессознательное из мистического царства г-на Фрейда в строго научную и понятную систему.
Наконец, он научил слепоглухонемых детей быть людьми, что до него и без его науки было невозможно. Он – гений, который, правда, ошибся местом и временем своего появления на свет, оказавшись, во-первых, в России (где пророков и гениев гноят самыми изощренными способами), во-вторых – в смутные времена первой половины ХХ века.
Он умер от туберкулеза, его научная школа была разогнана на волне происходивших в стране репрессий. К сожалению, закончить построение целостной научной системы «психической жизни человека» ему не удалось. Если бы в его возрасте – в 38 лет – умер И. П. Павлов или З. Фрейд, то наука не знала бы ни учения об условных рефлексах и высшей нервной деятельности, ни психоанализа. Однако, несмотря на столь раннюю смерть, вклад Выготского в науку огромен. Вот такой это был человек.
Успешная ошибка Фрейда
То, что сознание с подсознанием не дружат, известно было давно, и до Выготского, конечно. Но как они «не дружат» – этого никто не знал. Фрейд, правда, предложил одну версию, но по причине ее крайней умозрительности она вряд ли может занять серьезное место на Олимпе науки о мозге. По Фрейду, конфликт «сознания» и «бессознательного» пролегает между «можно» и «нельзя». То, что «можно», относится, согласно теории психоанализа, к сознанию; то, что «нельзя», – к бессознательному. Собственно, потому оно и бессознательное, что это «нельзя» настолько, что об этом даже думать – ни-ни! Вот и получается бессознательное.
Фрейд начал свою жизнь в викторианскую эпоху, эпоху, когда на Западе «секса не было», а закончил на рассвете сексуальной революции. В этом смысле судьба Фрейда чем-то напоминает судьбу В. И. Ленина, разница только в том, что первый разрабатывал тему сексуальности, а второй – классовых отношений. Фрейд начинал как вполне заурядный врач-невропатолог. Как ученый он занимался изучением обезболивающего эффекта кокаина, и, вероятно, история не сохранила бы его имени, если бы в 40 лет этот доктор не стал очевидцем одного загадочного клинического случая, который и подтолкнул его на размышления о человеческой сексуальности.
Тема эта не была разработанной, о клонировании и искусственном оплодотворении тогда, понятное дело, никто ничего не знал, а потому сексуальность рассматривалась как единственный способ продолжения человеческого рода. Но Фрейд предположил, что роль сексуальной сферы простирается значительно дальше, что она определяет функционирование всей человеческой психики. Конечно, тогда подобная идея казалась смехотворной, и сейчас данное предположение выглядит комичным, однако между «тогда» и «сейчас» пролегла целая эра, «эра сексуализма».
Фрейд постулировал: поведение человека определяется его бессознательным. Последнее же – не что иное, как естественная сексуальность, подавленная и вытесненная из сознания. Роль эксплуататора и поработителя была отведена культуре, а содержание бессознательного трактовалось с помощью древних мифов (например, об Эдипе), что, конечно, чистой воды маркетинговый ход. В целях популяризации своего открытия Фрейд использовал, с одной стороны, общественный интерес к мифологии, на рубеже веков весьма популярной, с другой стороны, революционную ситуацию в области сексуальности, когда низы не могут, а верхи не хотят.
Низы к концу XIX века устали от сексуального подавления, а чем обосновать это подавление, общественная мораль уже не знала. Научная революция смела на своем пути все религиозные догмы, но их пережитки в виде «запрета на сексуальность» остались. Все мы хорошо знаем, что хранить тайну – дело наисложнейшее! Все мы хорошо знаем, что рассказать кому-то о своих переживаниях и чувствах – высшее наслаждение! Вот почему человеку викторианской эпохи хотелось сбросить покрывало таинственности с секса, вот почему подобное разоблачение вызывало в этом человеке бурю целительных положительных эмоций.
Поэтому техника психоанализа была и простой, и сердитой одновременно. Пациент ложился на кушетку и, не глядя на доктора, чтобы не смущать и не смущаться, рассказывал ему о всех тайнах своего сексуального бытия. 45 минут – и ты чувствуешь себя почти что заново родившимся! И такое счастье целых три раза в неделю из года в год! Какие слова и теории источает в этот момент доктор – существенной роли не играет. Главное, чтобы пациент мог говорить, а доктор его слушал – эффект не заставит себя ждать.
Впрочем, достаточно скоро эффективность этого способа лечения стала катастрофически падать! Конечно, ведь постепенно, вследствие устранения пресловутого «запрета», появилась возможность говорить о сексуальности не только с доктором, но и с другими людьми, причем бесплатно. Психоаналитикам приходилось все больше и больше трудиться, идти на новые и новые ухищрения, чтобы привлечь к себе публику, чтобы объяснить ей, будто бы только они – психоаналитики – являются лучшей аудиторией для рассказов о сексуальных тайнах.
Эта нескончаемая борьба за место под солнцем продолжается и по сей день, и по сей день психоаналитики рассуждают о том, как заманить пациента на свой анализ. Пожелаем им успеха.
...
Сновидения доктора Фрейда
«Спящий мозг», хотя и работает без непосредственного участия сознания, действует отнюдь не бессмысленно, что и попытался доказать доктор Фрейд. Толкование сновидений – конек психоанализа. Дело это не простое, в двух словах не объяснишь, но принцип можно с легкостью продемонстрировать на одном весьма примечательном анекдоте.