— Настоящий? — широко раскрывая удивленно-любопытные глаза, спросил Валька и добавил с нескрываемым сожалением: — А я вот ничего не видел — ни графа живого, ни бандита настоящего.
Дергач презрительно пожал плечами:
— А я и графа видел.
— Живого?
— Конечно, не дохлого.
Валька, как и всегда в моменты возбуждения, зажмурил глаза и, проникшись невольным уважением к оборванцу, сказал с плохо скрываемой завистью:
— И счастливый же ты, Дергач, что все видел.
Дергач посмотрел на Вальку удивленно, пожалуй, даже сердито:
— Ух, кабы тебе этакое счастье, завыл бы ты тогда, как перед волком корова! Нет, уж не приведись никому этакого счастья… Эх, кабы мне… — Тут Дергач махнул рукою и замолчал.
И опять Яшке показалось, что на душе у Дергача есть какое-то большое, невысказанное горе. И не зная, собственно, к чему, он положил руку на плечо Дергачу и сказал:
— Ничего, Дергач! Может быть, как-нибудь все и обойдется.
Дергач отшатнулся было, но, встретившись глазами с серьезно-дружеским взглядом мальчугана, склонил слегка голову и ответил как-то приглушенно:
— Хорошо бы, если все обошлось, да только не знаю.
И с этого вечера между Яшкой и Дергачом протянулась нить необъяснимо крепкой дружбы.
Идея Дергача была прямо-таки гениальна. Посвященный в тайну мальчуганов и их затруднения с доставкой продовольствия Волку, он быстро нашел выход.
На рассвете можно было видеть Яшку и Вальку в саду, возле старой бани. Они торопливо выносили оттуда большой чугунный котел, в котором мать разводила обыкновенно щелок для стирки белья.
То обстоятельство, что котел этот ребята потащили не через двор, а перевалили его прямо через забор к огородам, показывало, что все это делается без ведома домашних.
Выбравшись на тропинку, мальчуганы подхватили котел за ручки и поспешно скрылись в кустах.
Если бы проследить их дальнейший путь, то можно бы было видеть их пробегающими мимо мусорной свалки и исчезающими в провале глубокого пустынного оврага. Здесь было тихо и безветренно, только жужжанье неуклюжих шмелей да неумолкаемый рокот веселых кузнечиков заполняли утреннюю тишину.
Ребята остановились передохнуть.
— Ну и ловко же мы справились! Надо ведь было этакую махину вытащить. А к вечеру мы опять обратно стащим, и все будет шито-крыто.
— Вечером-то труднее будет, Яшка, народу больше.
— Ничего, справимся как-нибудь! Ну, пойдем.
Они свернули в одно из бесчисленных ответвлений русла оврага и вскоре увидали дымок костра и Дергача, деловито хозяйничавшего возле огня.
Дергач держал в руке нож и пучком сырой травы обтирал окровавленное лезвие. Рядом лежала только что содранная козлиная шкура и разрезанная на части туша.
— А я уж думал, что вы не придете, — сказал приблизившимся ребятам Дергач. — Смотрите-ка, как я мясо разделал. Тут теперь Волку на неделю хватит. Надо проварить только покрепче да соли больше бухнуть, чтобы не испортилось. Ну, давайте за работу, живо!
Дергач распоряжался умело и уверенно. Валька был командирован собрать хворост. Яшка камнем вбивал стойки для котла, а сам Дергач обчищал от сучьев перекладину.
— Ребята! — возбужденно говорил Валька, бросая на землю огромную кучу хвороста. — А внизу ящериц сколько! Огромные есть, давайте потом наловим.
— Можно потом наловить, а сейчас давай подбрасывай, распаливай огонь.
Пламя, яростно пожирая сухую листву подброшенных веток, высоко взметнулось и полыхнуло теплом на лица мальчуганов, и без того раскрасневшиеся.
В котел, наполненный водою из соседнего ручья, наклали куски мяса и высыпали чуть не целый фунт соли.
— Так… готово теперь. С нее Волк так разжиреет, что скоро с теленка станет.
Завалились все на траву. Солнце высушило уже росу. Пахло мятой, полынью и медом.
Лежали сначала молча. Высоко в небе звенели беспечные, счастливые жаворонки, да где-то далеко в стороне мычало выгнанное на луга стадо.
— Валька! — лениво сказал, не поворачивая головы, Яшка. — Я нашел карточку-то… Ну, какую! С пальмой, которую я тебе показать обещал.
— А ну дай.
Валька приподнялся, рассматривая выцветшую фотографию, и лицо его приняло несколько разочарованное выражение.
— Ну уж! Этакую пальму-то я в трактире видал через окошко, только не знал, что пальмой называется. А граф-то так себе, какой-то вертлявый, только нос вперед крюком выдался да подбородок четырехугольный.
— Это у них в семье все такие. Батька говорил, что у всего ихнего рода этакие носы, как у ястребов, так уж по наследству пошло.
— А ну дай, я посмотрю! — отозвался Дергач, гревшийся на солнце.
Он поднес фотографическую карточку к глазам и в ту же секунду слегка вскрикнул и быстро перевернулся.
— Змей! — испуганно вскакивая, взвизгнул Валька.
Яшка подпрыгнул тоже.
Но Дергач не шевельнулся, схватил фотографию обеими руками и жадно впился в нее глазами.
— Где змей? Чего ты врешь, дурак? — рассердился на Вальку Яшка. — Я вот тебе дам затрещину, чтобы знал, как спугивать.
Валька виновато заморгал глазами:
— Так разве же это я! Это же Дергач… чего он как ужаленный вертанулся.
Яшка с удивлением посмотрел на Дергача. Лицо того было взволнованно, и глаза блестели.
— Кто это? — спросил Дергач, показывая на карточку.
— Это… это граф здешний… то есть сын графов. Их в революцию разгромили. А где Волка-то мы прячем — это ихняя усадьба была.
— Вон оно что! — пробормотал Дергач, засовывая карточку в карман. И, отвечая на Яшкин вопросительный взгляд, добавил: — Потом отдам!.. А ну-ка, чего мы заканителились! Огонь чуть не погас. Давай хворосту.
Долго — почти весь день — возились в овраге ребятишки. Собирали сучья, играли в колышек, поймали внизу четырех ящериц и завязали их занятно в тряпицу.
Только что окончили варить козлятину, как Валька, разыскавший поверху дикую малину, кубарем скатился вниз.
— Ребята, — прошептал он взволнованно, — по тропке из леса Степка, Мишка и Петька идут… должно быть, за грибами ходили. Вот бы накрыть их!
— Нет, — ответил Яшка, перебарывая в себе желание отколотить своих заклятых врагов. — Ежели мы вдвоем выскочим, то они набьют нас, потому что их больше. А ежели с Дергачом, тогда они узнают и всем расскажут, что мы с ним заодно.
— Дай я один пойду, — задорно предложил Дергач, и, схватив палку, он, как ящерица, начал пробираться наверх.
Валька и Яшка забрались к краю оврага и, чуть высунув головы, приготовились наблюдать, а на крайний случай, уже невзирая ни на что, прийти на помощь товарищу.
Дергач остановился за кустом У тропки и стал караулить. Едва Степкина компания приблизилась, Дергач вышел и, чуть расставив ноги, загородил им дорогу.
Столь неожиданное появление опасного противника заставило остолбенеть мальчишек. Но, сообразив тотчас же, что их трое, а он один, они решили защищаться.
— Бросай корзину! — крикнул Дергач вызывающе.
Вместо ответа Степка поставил корзину и наклонился за камнем; остальные двое сделали то же.
— А, так вы вот как! — рассерженно крикнул Дергач, и, оглушительно засвистев, он бросился с поднятой палкой на врагов.
— Кровь! — в ужасе крикнул вдруг кто-то, разглядев красные руки Дергача.
И, вероятно предположив, что страшный Дергач только что совершил кровавую расправу над каким-либо путником, все трое, не дожидаясь, пока и их постигнет та же участь, в панике бросились бежать, преследуемые издевательским свистом Дергача.
— Видал, — восхищенно завопил Валька, — как он один на троих! Ой! Ой! Как хорошо, Яшка, что мы сдружились с Дергачом! — И Валька вне себя от восторга принялся кататься по траве.
Дергач спустился к костру, молча бросил захваченную корзину и опять лег.
— Как это ты их здорово! — сказал Яшка, подсаживаясь рядом.
Дергач слегка улыбнулся, махнул рукой, как бы говоря, что не стоит о таком пустяке разговаривать, и опять, вынув фотографию, принялся ее рассматривать. Яшка высыпал грибы на траву, а старую корзинку кинул в огонь.