Одна девочка, Маша Мишкина, собирала фотографии артистов. Ничего в этом плохого безусловно нету. Но говорить о пользе тут тоже трудно. Ну какая тут может быть польза? Разве только сказать при случае: «А как же! Я этого артиста знаю. У меня есть его фотография». На это можно ответить: «Ну и что же?» На свете есть куда более полезные вещи, чем эти фотографии.
И вот эта девочка Маша насобирала ужасно много фотографий артистов. Собирать уже вроде некуда — стены все в фотографиях, альбомы полные. Родители смотрят на это безобидное занятие и про себя думают: «Ну и слава богу, наша дочка занята делом». (Хотя никакого дела здесь безусловно нет.) Только иногда отец скажет: «Опять вокруг какие–то незнакомые лица». На это дочка ему отвечала: «Эх ты, папа! Как же ты их не знаешь?! Их каждый знает!» И отец даже немного конфузился после такого ответа.
Он был занятой человек, директор какого–то крупного учреждения, и его не очень–то радовали эти фотографии. Поскольку они ему ни о чём не говорили. Но против он тоже не был. Он просто был безразличен. Только когда он уставал, эти фотографии его раздражали. Но это бывало редко. В основном, он был крепкий человек и почти не знал усталости. А Машина мама — наоборот, она даже радовалась, что у её дочки столько фотографий, гораздо больше, чем у других детей. А Маша видит такое дело — во всю знай старается. Большого успеха она достигла, меняя одни фото на другие. К примеру: «Вот вам такой артист, а вы мне дайте такого». Или: «Я вам двух этих, а вы мне двух тех». Она не очень–то хорошо знала фамилии артистов. Одних она, правда, видела в кино, а других и вовсе нигде не видела, но если ей говорили, что это именно артист, а не какая–нибудь другая личность, она моментально загоралась приобрести эту фотографию. Один мальчишка предложил ей несколько карточек своих старших братьев, уверяя её, что это артисты. И она за эти фотографии отдала ему несколько книг, в том числе «Моби Дик, или Поиски белого кита» и «Дикая собака динго, или Повесть о первой любви». Она методично писала письма в различные советские и иностранные журналы, с просьбой выслать ей фотографии артистов. Хотя каждому ясно, что журналы существуют не для этого. Своими письмами она отвлекала людей от работы, занимала их золотое время. Получая такое пустячное письмо, работник издательства разводил руками и, наверное, возмущался.
Несмотря на то, что ни один журнал ей ничего не прислал, она насобирала столько этих фото, что можно удивляться. В итоге у неё появилось по нескольку одинаковых артистов: шесть одних, пятнадцать других, двадцать пять третьих. Это уж вроде совсем ни к чему. Но она не останавливалась. В любом деле трудно остановиться, если оно тебя захватывает. Хотя каждому ясно, что эта меняловка бессмысленна. А она за одной какой–то фотографией обегала весь город и даже собиралась просить отца, чтобы он взял её с собой в Москву, когда поедет в командировку. Отец как–то невнимательно отнёсся к этой просьбе, и она, может быть, именно из–за этой фотографии осталась на второй год. Она потратила уйму времени, чтобы достать её в своём родном городе. Для родителей это было полной неожиданностью, но они пока не понимали причины. Вскоре и родители увидели некоторую неприятную сторону этой коллекции. Самые любимые и ценные семейные фотографии: отец с матерью на фоне орла в Ессентуках, мать по горло в воде в Японском море, отец на лошади с шашкой в период гражданской войны, дед с георгиевским крестом, бабка с девятью детьми — все эти редчайшие семейные фотографии были выкинуты из альбома и неизвестно куда делись. На их месте появились совсем незнакомые отцу люди. У родителей даже слёзы появились на глазах. И они прямо спросили её, куда она дела семейные фотографии. А Маша, не понимая их расстройства, говорит: «Неужели вы не видите, что эти снимки гораздо ценнее ваших?» Тогда рассерженный отец хватает у неё этот альбом и кидает его в форточку. Во время полёта десятки фотографий выскакивают из альбома и летят по воздуху, кружась и перевёртываясь. Потом альбом приземляется во дворе, а за ним многочисленные фото. Маша всё это видит, и сердце у неё захватывает от такой ужасающей картины. Отец говорит: «Чтобы больше я не видел у себя этих незнакомых лиц!» Маша в слезах бежит во двор, но альбома там не находит. Только одна карточка, не очень популярного артиста, валялась на песке. А когда она возвратилась, рассерженный отец посрывал со стен ещё несколько фотографий.
![Повести и рассказы i_140.jpg](https://litlife.club/books/201724/read/images/i_140.jpg)
Но, как ни странно, это на неё не подействовало. Она не
собиралась расставаться со своей коллекцией. Она продолжала её пополнять с ещё большим рвением.
Альбомы с фотографиями и солидные пачки, перевязанные бечёвкой, она прятала в какие–то тайники, которые ни одна живая душа не могла бы найти, не говоря уже о родителях. Когда родители уходили, она бросалась к своим тайникам и пересчитывала, перекладывала свою ценность. Дел у неё по горло было, как видите. Отдохнуть ей было некогда. Всё время она узнавала, что существуют какие–то фото, которых она не имеет. Никакого конца видно не было. Хлопот у неё не убавилось, а наоборот, как бы это сказать, прибавилось.
У неё вся жизнь как–то боком пошла. В кино она не ходила. В Театр юного зрителя не ходила. В зверинец не ходила. В музеи не ходила. Никуда она не ходила. На футбол и подавно не ходила. В школу тоже почти не ходила. Иногда появлялась, правда, но очень редко.
Её взгляд устремлён был вдаль — пустой, странный взгляд. Там, вдали, ей, наверное, чудились какие–нибудь редкие фотографии артистов, которые она не успела приобрести…
Мы не знаем, чем все это кончилось. Может быть, она приобрела ещё несколько экземпляров для своей коллекции…
Но потеряла она гораздо больше.
Удивительная профессия
![Повести и рассказы i_141.jpg](https://litlife.club/books/201724/read/images/i_141.jpg)
Как только погас у нас в комнате свет, к нам сейчас же стали стучать соседи. Они спрашивали: «Что такое?» Мы с мамой тоже пошли стучать к соседям и спрашивать: «Что такое?»
Но никто ничего не знал, и все только спрашивали: «Что такое? Что случилось?»
Только один дядя Яша сказал:
— Ничего не случилось. Погас свет — и всё. Перегорели пробки.
Все собрались на улице возле подъезда.
— Вот ещё новость!
— Как это так!
— Никогда так не было!
Все говорили, что дело не в пробке, а где–то в сети, а я спрашивал, где эта пробка и сеть, но мне никто не ответил.
Дядя Яша пошёл звонить монтёрам, а все стали говорить, как погас свет.
Тётя Нюша сказала:
— Вы знаете, как только это случилось, моя кошка кинулась в кухню и съела там свежую рыбу.
Тётя Женя сказала:
— Вы слышите? Это кричит мой ребёнок. Он будет кричать, пока свет не зажгут.
Тётя Ира сказала:
— Не верится, что раньше жили без света. С какими–то свечками. С лампами, которые коптят. Жили в каком–то жалком мерцании. В каких–то потёмках.
Наша бабушка сказала!
— Как же, помню! Ещё как помню! И ламп–то у нас не было. Темень. Мрак. Ничего не видно.
Бабушка наша жила при царе. До сих пор возмущается царским режимом. Как начнёт — не остановится. Но тут монтёры приехали.
Я смотрю, как будут свет зажигать. Интересно ведь!
![Повести и рассказы i_142.jpg](https://litlife.club/books/201724/read/images/i_142.jpg)
Подъезжает к столбу машина. Вместо кузова круглый такой балкончик. В этот балкончик залез монтёр. И балкончик стал вверх подниматься. Монтёр добирается до проводов. И что–то там с проводами делает.
И загорается свет во всём доме.
Монтёр говорит:
— Всё в порядке!
Наша бабушка говорит:
— Удивительная у вас профессия!
Монтёр говорит:
— Это дело простое…
Тётя Ира говорит:
— Замечательное ваше дело!
Тётя Женя говорит:
— Вы слышите? Мой ребёнок смеётся.
Тётя Нюша говорит:
— Зашли бы в гости. Я для вас свежей рыбы нажарю.