Кристально честный человек, ветеран Великой Отечественной войны, познавший мудрую солдатскую науку, когда «сам погибай, а товарища спасай». Силачев глубоко переживал свою невольную промашку, чуть не стоившую жизни племяннику. И не мог найти в себе места, пока врач, тоже фронтовик, не уверил его, что с Сережей худого ничего не случилось. И только тогда он почувствовал,
«что после всего пережитого возвращается к жизни».
Героический образ борца за народное дело Вити Дунаева создан писателем в повести «Гвардии Красной сын». Прототипом этого образа послужил герой гражданской войны на Урале Федя Горелов, память о котором свято чтут трудящиеся Миасса.
Повествуя о кульминационном моменте в жизни Вити Дунаева, когда тот один встал против целой орды казаков и белочехов, Владислав Гравишкис не прибегает к патетике и высоким словам. Он ведет повествование обстоятельно, подмечая детали, слова ложатся самые простые и емкие. Но именно в этой кажущейся простоте и таится психологический эффект, в этом и кроется секрет писательского мастерства.
Мастерство любому писателю достается нелегко. Каждый настоящий литератор мог бы многое рассказать о муках творчества, и Владислав Ромуальдович тоже. Он трудолюбив, я это знаю хороню. По нескольку раз переделывает одно и то же произведение, возвращается к нему даже после публикации. Делает более образным язык, уточняет характеристики героев, более четко строит сюжет.
Писатель весь в напряженном труде, в неустанном поиске:
«...В меру своих сил работал и работал, переделывал и доделывал те рассказы, которые вместе с повестью должны составить сборник», —
пишет он мне в одном из писем.
Творчество Владислава Гравишкиса, безусловно, богаче и многограннее, чем здесь показано. Я, например, вовсе не коснулся образов мальчишек и подростков, которые так удаются писателю. В этом отношении яркой иллюстрацией могла бы послужить повесть «На озере Светлом», одна из лучших у Гравишкиса. Она была опубликована в журнале «Пионер» и издана в двух центральных издательствах — в Детгизе и «Молодой гвардии».
Для более глубокого и всестороннего анализа творчества писателя потребовалось бы большое исследование, и тогда это было бы уже не предисловие...
Хорошему уральскому писателю Владиславу Ромуальдовичу Гравишкису в апреле 1969 года исполняется шестьдесят лет. Это вполне отчетный возраст. И писателю есть чем отчитаться — за плечами более 40 лет неустанного литературного труда, десятки интересных книг и многие тысячи читателей.
Но шестьдесят лет вместе с тем и возраст зрелой мудрости, именно в эту пору из-под пера опытного нестареющего писателя обычно выходят замечательные произведения. Что ж, будем ждать таких произведений от Владислава Ромуальдовича Гравишкиса.
Михаил Аношкин
ПОД УРАЛЬСКИМИ ЗВЕЗДАМИ
![Под уральскими звездами img_5.jpg](https://litlife.club/books/201232/read/images/img_5.jpg)
ОДЕЯЛО В ЛЕСУ
Каждый вечер, какая бы ни была погода, инструктор физкультуры дома отдыха «Светлое» Валя Зайченкова выходила на лыжную прогулку. В доме отдыха ее прозвали Красной шапочкой — должно быть, за то, что она и в самом деле походила на девочку. Невысокая, хрупкая на вид, она всегда носила вишневого цвета лыжный костюм и алую фетровую шапочку. Валя недавно кончила физкультурный техникум, жила одна, очень гордилась своей самостоятельностью и казалась самой себе человеком с твердым и решительным характером.
Вечер у девушки был свободен: дом отдыха на двенадцать дней заняло спортивное общество металлургов Южного Урала для проведения лыжных соревнований. Зарядки проводить с лыжниками не требовалось. У них были свои тренеры, и Валя не торопилась возвращаться с прогулки.
Было уже темно. Миновав одинокий огонек в избушке лесника, Валя по знакомой лыжне, извивавшейся вдоль крутого берега озера Светлого, приближалась к дому отдыха. Лыжня вышла на Собольскую дорогу, и девушка остановилась передохнуть. Впереди виднелась цепочка плафонов, освещавшая прорубленные в вековом сосновом лесу аллеи парка. В конце аллей сверкали огнями корпуса дома отдыха.
Неподалеку раздался сухой треск, Валя вздрогнула от неожиданности. Впереди появилось что-то темное, живое. Оно находилось рядом с накатанной дорогой и порывисто дергалось из стороны в сторону. Осторожно приблизившись, Валя различила высокие сани — уральскую кошеву, а за ними метавшуюся большую лошадь. Конь старался вытянуть сани, но они застряли между двух сосен и не поддавались его усилиям. Людей нигде не было видно.
Присмотревшись, Валя узнала лошадь. Это был старый конь Серко, которого в доме отдыха использовали на разных нетрудных работах. Валя знала, что на нем сегодня в Собольское уехал брат шеф-повара Зинаиды Алексеевны — Григорий Алексеевич Силачев с племянником Сережей. Но почему кошева пуста? Куда девались Силачев и Сережа?
Валя обошла сани кругом. Серко, не то узнав девушку, не то просто обрадовавшись появлению человека, тихонько заржал.
— Ну чего ты, старик? — Валя сошла с лыж и погладила покрытую изморозью морду лошади. — Как ты сюда попал?
Серко потянулся к девушке, тычась мордой в рукав. Валя поняла: конь просит помощи, просит освободить из ловушки, в которой очутился.
— Ладно, ладно. Сейчас тебя выручим.
Взяв Серко за узду, напирая свободной рукой на хомут, она стала пятить лошадь, чтобы освободить кошеву.
— Назад! А ну, назад! — покрикивала Валя.
Сани так крепко заклинило между соснами, что они не тронулись с места, как ни старались Валя и сам Серко. Тогда девушка ухватилась за борт кошевы, туго натянула вожжи и стала оттаскивать сани. Повозившись минуты три, она, наконец, освободила лошадь из плена.
![Под уральскими звездами img_6.jpg](https://litlife.club/books/201232/read/images/img_6.jpg)
— Ну вот, старик, теперь ты на дороге. Подожди меня здесь, а я пойду посмотрю, где люди...
Валя быстро нацепила лыжи и двинулась назад по Собольской дороге. Вплоть до самого Светлого никто не встретился, а внимательно осмотрев озеро, Валя и там ничего не обнаружила. Если что и случилось, то случилось в горах и лесах противоположного берега. Надо пробежать туда, посмотреть, что там...
Валя оглянулась: издали доносилось повизгивание полозьев. Как видно, Серко не пожелал дожидаться возвращения девушки и один поплелся к теплой конюшне. «Пусть идет, до конного двора недалеко, — подумала Валя и опять посмотрела на чуть видный во мгле гористый противоположный берег. — Добегу туда, посмотрю. Они, наверное, там. Не трусь, Валька! Даже если придется добежать до Собольского, так что же?»
В техникуме Валя участвовала в гонках на более длинные дистанции, так что двадцать километров не такая уж трудная штука. Правда, мороз... «В случае чего заночую в Собольском и утром вернусь. Надо же узнать, что такое с Григорием Алексеевичем! Ведь инвалид, совсем беспомощный...» — решила Валя, скатилась на замерзшее озеро и быстрым бегом стала его пересекать.
Поднявшись на противоположный берег, она вошла в лес, пробежала еще километра два и вдруг слева от себя заметила густую темную тень. Она резко выделялась на белом снегу и была неподвижна.
Валя подошла поближе. На придорожных кустах лежало распростертое во всю длину темное ватное одеяло. Валя приподняла его край. Молоденькая сосенка высвободила вершину, выпрямилась и закачалась из стороны в сторону, словно говоря: «Вот какую хорошую вещь мы сумели выдернуть из проезжих саней. Как она вам нравится?»
Валя тотчас узнала одеяло: не раз видела его в квартире шеф-повара Мерсеневой. Теперь ясно: с Силачевым и Сережей что-то случилось. Но как ей поступить сейчас? Как искать их в громадном, оцепеневшем от мороза лесу?
Валя оставила одеяло на дороге и пошла вперед, вглядываясь то в закрытую мглой просеку, то в своды леса, который теперь казался особенно высоким и зловещим.