Прилетел он не один. Возле сетки с мясом закружила целая стая его друзей и приятелей. Птицы раздумывали недолго. Заметив, что никто не кидает в них палками и камнями, они дружно набросились на поживу. Клочья разорванной газеты так и полетели во все стороны.
— Ну, это уже никуда не годится! — рассердилась мать. — Все мясо перепортят!
Она решительно открыла форточку и забрала мясо в кухню. Воробьи обиженно полетали по двору, покричали, а потом скрылись.
— Надо им пшена на подоконник насыпать, — сказал отец. — Разве добыть еду в такую стужу!
Так и сделали. Каждое утро Андрей насыпал на окно целую горсть пшена. Воробьям эта пища понравилась даже больше, чем мясо. Птицы подбирали все, до последнего зернышка. Прилетела вместе со всеми и ворона, которая, вообще-то говоря, тоже была полезной птицей. Но обедала ворона в самую последнюю очередь, так как воробьи не принимали ее в свою компанию.
Всю зиму птицы кормились в своей новой столовой. А едва растаял снег и в палисаднике появилась зеленая трава, воробьи как сквозь землю провалились. Не показывала глаз и ворона. Наверно, у птиц появился более подходящий, свежий корм. Но Андрей и Ира не унывали. Заранее, пока еще не наступила зима, они приготовили пшено, мешочек с сухарями и даже несколько штук конфет, которые остались после именин Андрея.
А потом, когда все уже было готово, Андрей выпросил у отца красный карандаш «Искусство», написал на бумаге красивыми буквами «Воробьиная столовая» и прилепил на кухонном стекле. Как хотите, но мимо такой вывески ни одна приличная птица не пролетит!
МАЛЬЧИШКИ
![Важный разговор (сборник) i_013.png](https://litlife.club/books/200743/read/images/i_013.png)
В далеком холодном краю люди строили железную дорогу. И справа была тайга, и слева тайга, и куда ни посмотришь — все тайга и тайга.
Люди построили в этой дремучей тайге длинный деревянный барак и стали там жить.
Без детей им жилось очень скучно, и поэтому они привезли с собой у кого кто был.
И получилось так, что девчонок ни у кого не оказалось, а были одни мальчишки.
В одной большой комнате поселились со своими родными Коля Пухов и Алик Крамарь, а в другой, за деревянной стенкой, — Сема Пахомов и Сережа Яковлев.
Все ребята ходили в школу — и Коля, и Сема, и Сережа. Не ходил никуда только Алик Крамарь. Во-первых, он был мал, а во-вторых, у него была золотуха.
Но все равно Алик был хорошим товарищем, и с ним можно было играть в самые настоящие, серьезные игры.
Неподалеку от того места, где жили ребята, текла лесная река Бирюса, а за ней раскинулась сибирская деревня Ключи.
Летом друзья жили просто так и делали что хотели, а зимой ходили в школу в сибирскую деревню Ключи.
Алик в это время сидел дома. Он строил из белых сосновых щепок пароходы и пил рыбий жир против золотухи. И хотя золотухи у Алика уже почти совсем не осталось, все равно отец велел ему пить жир три раза в день — утром, в обед и вечером.
У Алика отец был бригадиром, то есть самым главным и самым ответственным в тайге.
Все лесорубы слушались этого ответственного человека. Слушался его и Алик.
Однажды зимой поднялась сильная метель.
Утром вышли лесорубы из барака и ахнули — снег завалил все тропинки и все дороги. Куда ни посмотришь — искрились высокие белые кучугуры, а над ними летали и стрекотали на своем непонятном языке бестолковые сороки.
А как раз в это время лесорубы ждали автомашины с продовольствием и всякими другими нужными в тайге вещами.
И видно, эти машины застряли где-нибудь в сугробах и не было им теперь ни ходу, ни проходу.
Лесорубы решили идти на помощь. Людей в тайге было мало, и поэтому вместе с мужчинами собрались и женщины.
Сначала ребят не хотели оставлять одних, но потом передумали.
— Пускай привыкают, — сказал отец Алика. — Крупа и картошка есть, дров сами наколют. Не маленькие.
Все послушались отца Алика потому, что он был тут самый ответственный и самый главный бригадир.
Отец Алика собрал всех ребят вместе и начал рассказывать, что им тут делать и как себя вести.
— Вместо себя оставляю бригадиром Колю Пухова, — сказал он. — Слушайтесь Колю и подчиняйтесь. А ты, Сема Пахомов, не хулигань и не вздумай курить, иначе тебе будет худо.
Сема Пахомов остался недоволен таким решением. Он заявил, что он вовсе и не курит, а курил всего два раза и поэтому тоже может быть бригадиром не хуже какого-то Кольки Пухова.
Отец Алика Семе не поверил и решения своего менять не стал.
Раз приказ — значит, приказ. И обсуждать его и крутить носом нечего.
Лесорубы взяли совковые лопаты и ушли.
Отец Алика сказал, что вернутся они не скоро, и если не управятся, то, может, и вообще заночуют возле таежного костра.
Но ребята были даже рады, что остались одни.
Это все-таки не шутка — жить одним в тайге.
Коля Пухов вынес на всякий случай из коридора топор-колун и положил его на видном месте. Ребятам Коля сказал, чтобы они не отлучались далеко от дома и были все вместе.
Сначала мальчишки покатались на лыжах-самоделках, а потом пошли топить печь и варить обед.
Печка эта была не простая, а особенная и обогревала она сразу две комнаты.
Чтобы никому не было обидно, печь всегда топили по очереди — то Пуховы, то Крамари, то Пахомовы, то Яковлевы.
Коля Пухов, который остался сейчас за бригадира, разделил всю работу на две части.
— Сейчас печку буду топить я с Аликом, а вечером — ты с Сережкой, — сказал он Семе Пахомову. — Согласен?
Сема согласился.
— Сейчас картошку будешь чистить ты с Сережкой, а вечером — я с Аликом. Согласен?
Сема снова кивнул головой и сказал, что он согласен.
Коля Пухов ушел с Аликом рубить дрова, а Сема и Сережа остались чистить картошку.
Дрова попались сырые, и Коле пришлось как следует попотеть. Тюкнет колуном по бревну, а потом не вытащит назад. Но все-таки Коля со своей работой справился. Измерил глазами, много ли нарубил, вытер потный лоб рукавом и сказал:
— На сейчас хватит, а вечером Семка с Сережкой нарубят. Понесли.
Коля и Алик собрали дрова и пошли в барак.
Пришли, а Семы и Сережки уже и след простыл. На столе стоит миска с водой, а в ней лежат всего-навсего две очищенные картошки.
Коля страшно разозлился на этих несчастных лентяев и пошел их разыскивать. Далеко не уйдут. Коля все ходы и выходы тут знает.
Сначала Коля заглянул на лесопилку, потом отправился к старой брезентовой палатке, где хранились ящики с гвоздями, пилы и запасные топоры. Коля подошел и услышал в палатке голоса.
Сема и Сережка были тут.
Нетрудно было догадаться, чем они занимались.
Когда Коля вошел, он чуть не поперхнулся от дыма.
В темноте тускло мерцал огонек папиросы. Сема сидел на ящике с гвоздями и учил своего дружка курить.
— Ты пускай из ноздрей, — угадал Коля Семин голос. — Чего зря дым переводишь?
Сема и Сережка заметили открытую дверь и сразу же затоптали папиросы.
И хотя Коля застал их на горячем, они все равно не сознались, начали вилять и выкручиваться.
Коля был сильный и вполне мог поколотить нахалов за вранье и за то, что они бросили работу.
Но Коля не стал бить Сему и Сережу, а только турнул их из палатки и послал чистить картошку.
Сема и Сережа пришли в барак и увидели, что делать им тут нечего. Пока они сидели на ящиках и пускали дым из ноздрей, Алик уже начистил полную миску картошки и выпил целую ложку рыбьего жира. На верхней губе у Алика золотились маленькие маслянистые кружочки.
Вскоре затрещали дрова, забулькал котелок, и в комнате сразу почему-то запахло летним солнцем и огородами.
Ребята навалились на котелок и очистили его в два счета. Съели и хорошую картошку, и ту, которая была с темными пятнами, и ту, что прилипла к стенкам и стала черной и жесткой, как ольховая кора.
После обеда полагалось полежать немного в кроватях, но ребята не стали устраивать мертвого часа. Какой тут сон, когда в тайге так тихо и хорошо и каждая снежинка на сугробе сверкает и лучится, будто настоящий самоцвет.