Меня очень волнует этот вопрос еще и потому, что в мое задание входит встреча с представителем именно этой группы, а впоследствии, возможно, и общение с лицами, находящимися сейчас на самой вершине власти в этой стране. Я понимаю, что службам Его Величества необходимо найти общий язык с такой мощной державой, как Россия, вне зависимости от того, кто стоит у ее власти, а дипломатия на то и существует, что может вести даже переговоры с «правительством ада», но… Что если мы тем самым невольно попустительствуем (а то и способствуем) неслыханной до этого угрозе всему человечеству, которую пока еще возможно уничтожить в зародыше совместными усилиями таких мощных держав, как Англия, Соединенные Штаты Америки и прочих, входящих в коалицию Антанты? Только представьте на секунду, что эта зараза начнет растекаться по миру… Сейчас у них есть финансы банков США, завтра будут ресурсы огромной России, а потом… Я страшусь заглядывать в это «потом»… Дело подобного масштаба может затянуться не на одно десятилетие и даже столетие, но если проявить достаточно терпения, последовательности и преемственности, то даже сил одной-единственной империи Ротшильдов или Морганов может оказаться вполне достаточно для осуществления этой аферы. А мы сейчас можем упустить ту «точку возврата», после которой остановить этот процесс будет крайне трудно, если вообще возможно. Я понимаю, что нельзя делать поспешные выводы, а потому прошу вас обратиться к аналитикам. Пусть опасность кажется сейчас абстрактной, но если стране даже теоретически может угрожать вторжение инопланетян, чертей с рогами или падение луны, то правительство просто обязано принять практические меры по недопущению такой возможности. Вспомните, что еще вчера те же русские были столь же беспечны, и даже их нынешний вождь Ульянов – Ленин, говорил в интервью газетчикам о невозможности революции в России в ближайшие сто лет… А сегодня мы уже вынуждены договариваться с ними… Не придется ли нам завтра соглашаться с ними?.. Я очень надеюсь на вашу мудрость и политическую дальновидность, сэр…
ГЛАВА 3
Ужасный сон отяготел над нами,
Ужасный, безобразный сон:
В крови до пят, мы бьемся с мертвецами,
Воскресшими для новых похорон.
И целый мир, как опьяненный ложью,
Все виды зла, все ухищренья зла!..
Нет, никогда так дерзко правду Божью
Людская кривда к бою не звала!..
О, край родной! – такого ополчения
Мир не видал с первоначальных дней…
Велико, знать, о Русь, твое значенье!
Мужайся, стой, крепись и одолей!
Ф. Тютчев Достопочтимый сэр! В произошедших событиях мне нет оправдания, поэтому постараюсь записать итоги этого дня как подробное изложение событий, не пытаясь (да и не находя возможности) обелить свою преступную халатность. Я провалил ваше задание. Доверенный мне пакет исчез, и если я не найду его до прибытия большевистского эмиссара, мне ничего не останется, как, будучи офицером и джентльменом, пустить себе пулю в лоб, чтоб кровью смыть этот позор. Надеюсь, что в любом случае этот отчет дойдет до вас и о произошедшем вы узнаете из первых рук. А посему перехожу прямо к подробному отчету об этом прискорбном происшествии.
Все началось с крайне необычного сновидения, как раз и послужившего началом (и причиной) всех последующих происшествий.
Стараясь сейчас рассуждать здраво и трезво, я могу предположить, что этот сон был навеян как пребыванием в столь необычном для меня месте, так и состоявшимися разговорами с отцом настоятелем. Я вообще крайне редко вижу сны, а уж сновидения на подобную тематику иными причинами объяснить и нельзя. Видимо, все это и привело к столь не свойственному для меня излишне эмоциональному восприятию произошедшего. И хотя отец Иосиф утверждает, что есть «области, в которых случайности не случайны», я… Впрочем, позвольте, я просто опишу его вам, и вы поймете причину моего эмоционального состояния…
Мне приснилось, что мы с вами, сэр, прогуливаемся по берегу озера, на котором и стоит этот злосчастный для меня монастырь. Буквально по той же тропинке, по которой мы прогуливались с отцом Иосифом, только происходило это, судя по некоторым признакам, поздней осенью или ранней весной. Точнее сказать не могу, потому что все происходящее было в некоем подобии сумерек, а точнее – сумрака. Хотя такого странного «освещения» я не видел нигде и никогда. Нечто подобное можно наблюдать всего несколько мгновений, когда солнце уже село, но ночная тьма еще не успела поглотить видимый мир и очертания предметов видны как-то особенно отчетливо… Мы с вами шли по берегу и о чем-то беседовали (меня еще удивило, что в этот раз вы были без своей неизменной сигары, без которой вас и представить-то нельзя)… И в этот миг я увидел идущего по воде человека. Странное дело: я не могу вспомнить, во что он был одет, хотя его лицо, фигуру, мимику, движения могу воспроизвести с фотографической точностью… И вряд ли уже забуду до конца своих дней… Он шел по воде не торопясь и внимательно всматривался в воду. Я остановился, пораженный увиденным, и стал звать вас, пытаясь обратить внимание на это чудо. Но вы лишь усмехнулись и продолжили путь, взмахом руки призывая меня следовать за вами. Но я стоял, с восторгом наблюдая за идущим по озеру… Я видел несколько икон (в том числе и в здешнем монастыре), и могу вас уверить, что ни на одну из них идущий по воде не походил. В обычных обстоятельствах, где-нибудь в толпе, я бы даже не задержал на нем взгляд. Среднего роста, среднего телосложения… Я бы даже сказал, что, скорее, худощавый, но… У русских есть такое необычное определение: «маслатый», то есть жилистый и мощный в суставах. Лицо… Обычное лицо. Разве что несколько увеличенные надбровные дуги (хотя это могло мне показаться из-за его усталых, «запавших» глаз). А вот выражение его лица мне запомнилось. Такие лица бывают у людей, постоянно испытывающих боль или скорбь… И одновременно – глубокая задумчивость… Он беззвучно шел по воде в этих странных «сумерках», а я стоял как вкопанный и смотрел на него. В одном месте он остановился, и вода возле его ног забурлила. Это были такие маленькие, белесые пузырьки, словно под водой кто-то дул в тысячи трубочек. «Кипение» пузырьков все усиливалось, и вскоре из этой белой пены появился всплывающий человек. Признаться, его я не разглядывал, а потому и не запомнил. Все мое внимание было привлечено к тому, кто поднял его на плечи и понес к берегу… Потом – повел, приобняв за плечи… А на подходе к берегу «утопленник» шел уже сам. Наверно, с трудом, но с каждым шагом словно оживая и набирая силу… Они прошли в трех метрах от меня, а я все стоял, восхищенный, ошеломленный, и в голове были не мысли, а какой-то хоровод чувств и эмоций. И восторг, и ликование, и понимание того, что я должен, просто обязан что-то сделать в этот исключительный момент… И я сделал!.. Я, баран английский, не нашел ничего лучшего, как все с тем же восторгом проорать ему вслед: «Эй, парень!» Он остановился, повернулся и с задумчивостью посмотрел на меня. Сияя восторгом, как начищенный кофейник, я громко и радостно закончил: «Спасибо тебе за все!» Пару секунд он стоял, пристально разглядывая меня, потом коротко кивнул, словно принимая мою идиотскую благодарность, и продолжил свой путь. А я проснулся…
Сон был невероятно отчетлив, но стыд… Неописуемый, жуткий, выжигающий стыд, охвативший меня, был куда отчетливей и ярче. Я рывком сел на кровати и со всей силы зарядил себе ладонью по лбу! Потом вскочил и, одеваясь, буквально на ходу, бросился искать игумена.
Несмотря на позднюю ночь, настоятель не спал, беседуя о чем-то с двумя явно встревоженными монахами возле входа в храм. При моем появлении настоятель оборвал разговор и отпустил их, напутствуя странными словами:
– А когда увидите, то просто перекрестите, и сразу все поймете,- сказал он и повернулся ко мне: – Что с вами, голубчик? На вас лица нет…
– Простите, что в столь неурочный час,- сбивчиво начал я.- Это противоречит всем нормам этикета… Я должен был подождать до утра… Я…