Короче говоря, книга Оллена, состоящая из эссе, посвященных анализу, оценке и критике моих теорий (более двадцати ученых Америки, Европы и Азии написали их), а также обстоятельных ответов, данных мною, была опубликована в феврале 1963 года издательством Университета Дюк под названием "Ревю Питирима А. Сорокина". Вот так из нескольких, незначительных, казалось бы, слов за обедом и родился, благодаря инициативе и труду профессора Оллена, этот солидный том. Подобные "сюрпризы" жизнь преподносила мне несколько раз.
Такой вкратце была моя "гастрольно"-лекционная деятельность после отставки. Хотя я соглашался лишь на малую часть предложений, все же видно, что мне не удалось, уйдя на пенсию, прекратить выступления. И что примечательно, предложения о лекциях шли все нарастающим потоком. Только в 1962 году я отклонил около тридцати приглашений от американских и зарубежных университетов. Такое внимание к моей персоне сердечно трогает меня, как, впрочем, и любого другого старика на восьмом десятке лет.
Мои сегодняшние разъезды напоминают об отрочестве, когда я несколько лет был странствующим ремесленником, переходя из села в село, малевал иконы, серебрил культовую утварь, белил и красил церкви, школы и крестьянские избы.
Мне нравились скитания моей юности и не меньше удовольствия я получаю от своих поездок теперь, на старости лет. В конце концов, судьба перекати-поля тоже имеет свои стороны.
"КАК ВОДИТСЯ, ПРОДОЛЖАЮ БУМАГОМАРАНИЕ"
Эта фраза - мой привычный ответ на вопросы, чем я занимаюсь в последние годы. Хотя с 1959 года мне довелось опубликовать только две сравнительно небольшие для меня книги, все же общий объем печатной продукции за 1960-1961 годы весьма внушителен. Если мои статьи опубликовать в виде книги, как, я надеюсь, и будет, они легко составят солидный том под условным названием "Эссе по интегральной социологии, психологии и философии". Если же к ним добавить различные ответы на критику, предисловия к книгам других авторов, введения, обзоры и особенно переиздания и переводы моих книг, то общий объем печатных трудов удовлетворил бы любого действующего ученого психосоциальных наук. По грубым прикидкам, четырнадцать солидных статей опубликованы с момента моего ухода на пенсию. Большинство из них уже переведены на один-два и больше иностранных языка. Выпущены новые издания книг "Социальная и культурная динамика", "Общество, культура и личность", "Социальная философия в век кризиса" и одиннадцать дополнительных переводов ранее опубликованных трудов, при этом общее число переводов достигло сорока двух, и еще несколько готовятся.
Учитывая, что все эти переводы выполнены исключительно иностранными учеными, издателями и научными организациями, без какой бы то ни было помощи со стороны американского правительства, фондов, университетов и т. п., мой, прямо скажем, рекорд представляется значительным и вселяет в меня уверенность в собственных силах. Более того, многие мои лекции также были записаны и используются в университетах, а две из них выпущены для образовательных и коммерческих целей библиотекой "Кэмпас лайбрэри".
В общем, "бумагомарание" продолжается.
Как водится, продолжается и "бумагомарание по поводу моего бумагомарательства". Обо мне пишут ученые, издатели и научные институты во многих странах. Кроме сотен научно-популярных материалов в газетах и журналах это - десятки научных статей, докторских диссертаций и книг о моих книгах.
Так что у меня нет причин жаловаться. Я - не забытый всеми человек и не "бывший" ученый. Если уж на то пошло, мир, похоже, уделяет моей "болтовне" много больше внимания, чем она того заслуживает. Что касается меня, то "бумагомарательство" вкупе с упомянутыми уже научными конференциями и лекционными турне позволяют мне сохранять творческую энергию и бодрость.
ПЕРЕПИСКА С ЗАГРАНИЦЕЙ И ВИЗИТЫ ЗАРУБЕЖНЫХ ГОСТЕЙ
Три или четыре дня в неделю я провожу утренние часы, отвечая на письма, что идут ко мне со всех уголков земного шара от самых разных людей. Обычно я диктую ответы моему секретарю - мисс Лейдон. Она стенографирует, а затем перепечатывает их. Если бы мне самому приходилось писать письма, то это занятие отняло бы все мое время. Письма (и вопросы в них) самые разные: от глупых и безумных до очень важных, написанных известными мыслителями, изобретателями, писателями, художниками, государственными мужами, бизнесменами, религиозными и культурными деятелями. Я не отвечаю на глупые или пустые письма. Из остальной почты стараюсь ответить всем, насколько хватает сил. Однако количество корреспонденции растет, отнимая все больше моего времени. Затраты времени оказались бы еще значительнее, читай я многочисленные статьи, брошюры и книги, которые шлют их авторы или издатели с просьбой дать оценку или рецензию. Слегка ухудшившееся зрение и усталость глаз дают достаточно оснований, чтобы отклонять эти просьбы, делая исключение для немногих, действительно важных работ.
Несмотря на отрицательные моменты, переписка помогает находиться в курсе всех основных течений современной мысли и "потайных пружин" исторического процесса. Обмен мнениями посредством писем часто превращается в плодотворный диалог с моими многочисленными корреспондентами. "Быть в курсе" помогают также дискуссии со многими выдающимися личностями, и американцами, и иностранцами, посещающими мой дом. Время, проведенное в продуктивном интеллектуальном общении, приносит больше удовольствия и просвещает лучше, чем присутствие на многих публичных дискуссиях посредственных, часто сомнительных "экспертов" в ходе различных научных форумов или прослушивание и просмотр радиотелевизионных образовательных программ.
БЕЗДЕЛЬНИЧАНИЕ
Активная деятельность, описанная мной, не должна создавать ложного впечатления, что я слишком загружен для "ничегонеделания" и рекреационных утех. На самом же деле, всю свою жизнь я был хроническим бездельником и энтузиастом dolce far niente. Это другая сторона даосского изречения: "Бездействовать лучше, чем быть занятым ничего не делая" (*11). Почти ежедневно я провожу пару часов после полудня за своими излюбленными занятиями, отдыхая от умственного труда: работаю в саду, стригу траву на лужайке, сражаюсь с зарослями вокруг летнего домика, гуляю, плаваю, ловлю рыбу и лазаю по горам. К ужасу моей жены, я все еще забираюсь на высокие деревья, если нужно обрезать ветви, все еще сам копаю ямы, сажаю и пересаживаю тяжелые кусты, валю большие стволы, разгребаю снег зимой и делаю много другой работы, требующей физических усилий.
Довольно часто я также бездельничаю, созерцая красивые закаты и восходы солнца, море во время штормов или штилей, грозовые сполохи или тихие звездные ночи. На нашей даче каждое лето я забавляюсь дружбой с различными зверушками, обитающими в лесу по соседству: дикобразами, енотами, оленями и другими животными. Один дикобраз жил под полом нашей летней кухни несколько лет. Другой зверек, енот, ежедневно приходил за угощением, а после нежился на веранде коттеджа. Бедняга! Прошлой зимой он, похоже, попал в капкан и остался без лапы. Когда мы весной приехали на дачу, он приковылял к нам, облезший и истощенный. Но, однако, к концу лета на хороших харчах снова стал прекрасно выглядеть и чувствовал себя уверенно даже на трех лапах.
Что касается моих домашних развлечений, то помимо хороших романов главное хобби - это музыка. У меня отличная фонотека грамзаписей. В ней есть практически все значительные произведения великих музыкантов, которых я люблю, начиная с грегорианских песнопений и кончая шедеврами нынешнего столетия.
16.11
11* Сладкое ничегонеделание (лат.) Цитируемое даосское изречение взято из древнекитайского трактата "Дао дэ дзин", написанного основателем даосизма Лао-Цзы (VI в. до н. э.). Имеется в виду учение о недеянии (у-вэй), т. е. подчинении естественному порядку, "пути" (дао) всех вещей, отсутствии всяких стремлений, идущих вразрез с "дао".