Я знал, что муравьи смело нападают на змей. Облепят змею — и останутся от неё одни чешуйки да косточки. Я даже задумал скелет этой змейки забрать и ребятам показать.
Сижу жду. Под ногами бьётся и бьётся живой ручеёк. Ну, теперь пора! Осторожно приподнимаю камень — не повредить-бы змеиный скелет. Под камнем — змея. Но не мёртвая, а живая и вовсе не похожая на скелет! Наоборот, она стала ещё толще! Змейка, — которую должны были съесть муравьи, спокойно и не торопясь сама ела муравьёв. Она прижимала их мордочкой и втягивала языком в рот. Змейка эта была не гадючка. Таких змей я ещё никогда не видел. Чешуйка, как наждак, мелкая, сверху и снизу одинаковая. Больше на червяка похожа, чем на змею.
![Трясогузкины письма i_019.png](https://litlife.club/books/199373/read/images/i_019.png)
Удивительная змейка: приподняла тупой хвост вверх, повела им из стороны в сторону, как головой, да вдруг и поползла хвостом вперёд! А глаз не видно. Не то змея с двумя головами, не то вовсе без головы! А питается-то чем — муравьями!
Не вышел скелет, так я змейку забрал. Дома подробно её разглядел и определил название. Глаза у неё нашёл: маленькие, с булавочную головку, под чешуйками. Потому-то и называют её — слепозмейка. Живёт она в норах под землёй. Там ей глаза и не нужны. А вот ползать то головой, то хвостом вперёд — удобно. И землю она рыть может.
Вот к какому невиданному зверю привела меня неведомая дорожка.
Да что говорить! Каждая дорожка куда-то ведёт. Только идти не ленись.
![Трясогузкины письма i_020.png](https://litlife.club/books/199373/read/images/i_020.png)
ВЕСЁЛАЯ ИГРА
![Трясогузкины письма i_021.png](https://litlife.club/books/199373/read/images/i_021.png)
Притащила лиса лисятам мышей на обед. А лисята — сыты, давай с мышами играть. Двое одну мышь схватили — тянут-потянут. А один сразу трёх в пасть забрал — хап! Только хвостишки висят.
Играли, пока надоело. Тогда мышей бросили — в нору залезли. Легли у выхода, мордочки на передние лапки положили — смотрят из тёмной норы на светлый мир. И видят — прилетели к норе мухи. Закружили, зажужжали. За мухами — птичка трясогузка. Тоненькая такая, серенькая. Хвостиком качает и ножками семенит. Пробежит и остановится, пробежит и остановится. А остановится — и закачает хвостиком, будто дразнит.
Съёжились лисята. Трясогузка вправо — и лисьи глаза вправо, трясогузка влево — глаза влево. Так и перекатываются.
Лисята как выскочат! Чуть-чуть птичку не поймали.
![Трясогузкины письма i_022.png](https://litlife.club/books/199373/read/images/i_022.png)
Опять в нору забились — караулят.
Опять слетелись мухи. За мухами — трясогузка. У самой норы хвостиком дразнит.
Лисята как выскочат — чуть не поймали!
Тут уж и не поймёшь: игра это или охота?
Вот в который раз выскочили и опять зря. Сбились в кучку. А сверху, с синего неба, нависла тень, закрыла солнце.
Кинулись лисята разом в нору, еле протиснулись.
![Трясогузкины письма i_023.png](https://litlife.club/books/199373/read/images/i_023.png)
Это орёл их припугнул.
Видно, ещё молодой орёл. Тоже, наверно, играл. Ведь у зверят да у птиц все игры в охоту. Только игрушки разные. У одних — мыши, у других — лисята.
Играй, да поглядывай!
А удобная это игрушка — мышь. Хочешь в охоту с ней играй, хочешь — в прятки. А надоело — хап! — и съел.
ВЕСЕЛЫЙ ГОРОДОК
Это был совсем юный городок. Его строили в южном лесу. Это было как война: городок наступал на лес, лес — на городок.
По вечерам вокруг фонарей крутилось белое облачко ночных бабочек и мелькали чёрные летучие мыши. Щелчок, хруст — и вниз падают, сверкая, узорные бабочкины крылья. Когда поднималась луна, из зарослей выходили шакалы. Их крики — вой, стоны, охи и ахи — были слышны в каждом домике. Все городские собаки в ответ поднимали неистовый лай. Днём посреди шоссе рассаживались молодые длинноногие цапли, и шофёры осторожно объезжали их, гудя, как на перекрёстке. На улицах шофёры объезжали черепах, которые медленно ковыляли, нарушая правила движения. В комнаты заползали змеи. Скорпионов находили по утрам в сапогах и под подушками.
Было уже в городке и кино.
И вот мы идём в кино. При входе видим: на киноафише сидит сова и, щуря глазищи от яркого света, глядит вниз на людей! Я подкинул шапку — сова взметнула крыльями.
Начался сеанс. Погасили свет. С экрана — музыка и песня. И вдруг, заглушая музыку, песню и шум в зале, затрещала цикада! Цикада — это большая муха с жёсткими, «поющими» крыльями. Крыльями этими она трёт о щетинки на теле — и трещит по ночам на весь лес.
Зрители зашикали, зашумели. А другие засмеялись и захлопали в ладоши. Сеанс прервали. Включили свет. Цикада смолкла.
Но как только свет погасили, цикада затрещала опять. Запела свою любовную песенку, которую поёт она всегда в темноте. Раньше, в лесу, эта песня никому не мешала.
Ничего не слышно. Один треск. Даже выстрелов экранных не слыхать!
Опять зажгли свет. Длинными шестами с веником на конце стали шарить по потолку и углам. Цикада смолкла.
Погасили свет, пустили кино, — цикада запела!
Зрители затопали ногами, засвистели, задвигали стульями. Цикада затрещала изо всех сил — во все крылья. Она не привыкла, чтобы по ночам кто-то шумел громче её.
Зажгли свет. Вышел директор и беспомощно развёл руками. Зрители стали расходиться.
Вышли и мы.
У кино бегали ребятишки. У каждого в кулаке зажата цикада. Когда ребята трясут над головой кулаками, в кулаках цикады трещат весело и звонко, как погремушки.
Губы у ребят до ушей измазаны жёлтой цветочной пыльцой. В руках у ребят букеты цветов. Они их едят, — это съедобные цветы. А растут эти цветы прямо тут — вокруг домов и по обочинам тротуаров.
Весело в городке!
Вкусно!
ДАРМОЕД
ник. Что ему стоит: пугнул — и два кузовка! А то собирай по крохам. А я, дурень, кузовками полными у его носа размахивал — аппетит дразнил.
Так, наверно, и есть. Не меня ж в самом деле медведь есть собрался.
Но это, конечно, так думаю я. А что медведь думал, — не знаю.
Он ведь, помню, и говорил мне тогда что-то, да я разобрать не успел, вот досада!
![Трясогузкины письма i_024.png](https://litlife.club/books/199373/read/images/i_024.png)
РАСКЛАДНОЕ ЯЙЦО
![Трясогузкины письма i_025.png](https://litlife.club/books/199373/read/images/i_025.png)
В летние каникулы приехал я как-то со своим дружком Петей в деревню.
Пошли мы на озеро. С горы озеро было похоже на огромное яйцо. Захотелось нам на него вблизи посмотреть. Но, пока спускались, озеро изменило цвет. То вдруг стало зелёным, к вечеру — жёлтым, а на самой вечерней зорьке — красным. Будто это было не простое яйцо, а ещё и раскладное: в синем лежало зелёное, в зелёном — жёлтое, а в жёлтом — красное.
— Вот здорово! — радовался я.
Но Петька сердился и торопил. Уж очень он проголодался.
— Таким яйцом сыт не будешь, — бурчал он.
К озеру мы спустились уже в темноте. Закинули в чёрное озеро удочки-донки. Крючки наживили большими лягушками: уж поймать, так чтоб на двоих хватало!
Ночью крючок с лягушкой схватил сом. Да здоровенный! Замучились мы с ним. Пока вытащили, солнце поднялось.
Совсем мы отощали, А сомина жирный, чёрный, блестит. И с усами.
![Трясогузкины письма i_026.png](https://litlife.club/books/199373/read/images/i_026.png)
— Это, брат, тебе не раскладное яйцо, — дразнит Петька.
— Подожди, — говорю, — дай посмотреть.
Чёрный сом, а брюхо у него светлое. И такое брюхо толстое да жирное; так и хочется по этому мягкому брюху ладонью шлёпнуть. Я шлёпнул и чувствую — есть что-то в брюхе.
![Трясогузкины письма i_027.png](https://litlife.club/books/199373/read/images/i_027.png)