Изменить стиль страницы

Ткань. Просто-напросто ткань… и дым ненастоящий… Кейрен рассказывал, что его производит специальная машина, которую прячут под сценой. И другая машина создает ветер, который заставляет шелковые полосы раскачиваться.

Все ложь.

И Таннис с немалым облегчением выдыхает. Ложь, красивая, но не имеющая ничего общего с истинным огнем. К лучшему… что сегодня за день такой?

- С тобой все…

- Хорошо, - она вновь целует раскрытую ладонь Кейрена. - Все замечательно. Просто… опера…

- Сильная постановка, - он гладит шею Таннис, и от нежности этих прикосновений вновь накатывают слезы. Глупая девчонка, ну сколько реветь-то можно?

Тем паче, без повода.

- Сильная…

Повержен король. И Гуннар из рода Синей стали осаждает древний Элодиниум. Обрывки пламени трепещут на остриях копий. А голос перекрывает совокупный рокот труб.

Сдаться…

…и раскрываются ворота. Бредет королева, боса и с непокрытой головой, в черном мешковатом платье, она преклоняет колени перед тем, кого и любит, все еще любит, и ненавидит.

Занавес падает, скрывая обоих. И робко, не смея разрушить послевкусие чуда, загораются огоньки.

- На самом деле все было иначе, - Кейрен подал руку. - Это, скажем так, вольная интерпретация.

- А как было?

- Без королевы.

Он не спешил покинуть ложу, ожидая, пока уйдут остальные, и Таннис не торопила.

- Псам некуда было идти, и тогда они договорились с людьми, дали им черный алмаз в обмен на право поселиться в Каменном логе.

Опустевшая сцена вызывала странное чувство. Нарисованный замок и ковер вместо травы. Изнанка обмана, и удивительно, что еще недавно Таннис верила…

- Но шло время, и люди решили, что алмаз и так принадлежит им. А псы мешают. Нас было не так и много. Хватило бы одного удара.

В его изложении недавняя трагедия теряла театральную позолоту.

- Люди сами сунулись в Каменный лог.

- И что было дальше?

- А дальше они почти не солгали. Гуннар Стальной вскрыл жилы…

…истинное пламя получило свою жертву.

Таннис отвернулась от сцены. Почему-то сейчас она особенно остро чувствовала обман деревянных декораций, и печальный снег живых лепестков, которые скоро станут грязью.

Чего ради?

Удовольствия? Игры? Памяти?

- И да, тогда Гуннар осадил город, а королева подписала мирный договор, признав его власть. Хочешь, я покажу тебе ее?

- Королеву?

Безумное предположение, но Кейрен, одержимый им, спешит. И Таннис приходится бежать, подхватив тяжелые юбки. Кружево путается в ногах, и сами ноги становятся неуклюжи. А он вдруг останавливается и, схватив Таннис за руку, дергает.

- Тише. Она не любит, когда на нее смотрят… видишь?

Видит.

Холл театра пуст.

Желтый янтарь, белое пламя, в нем отраженное. И женщина призрак. Ее сложно не заметить. Высокая, непомерно худая, издали она выглядит изможденной, едва ли не прозрачной. И платье лишь подчеркивает эту неестественную худобу.

Кружево. И шелк. Узкий крой с подбитыми ватой рукавами, закрывающими руки до кончиков пальцев. Крылья фижм, жесткое колесо воротника и павлиний хвост шлейфа… волосы ее зачесаны наверх и прикрыты крохотной, едва ли больше яблока, шляпкой.

- Она редко выходит из дому…

- Королева? - шепотом переспросила Таннис.

Женщина их не слышит. Она замерла в картинной позе, округлив плечи и руки разведя. Ладони ее раскрыты, они выделяются на белой ткани темными пятнами, и кончики пальцев соприкасаются.

- Ее праправнучка, - Кейрен тянет за собой, и Таннис отступает в полумрак коридора, пряча свое стыдное вдруг любопытство. - Говорят, она до сих пор хранит корону с проклятым алмазом…

Рядом с королевой, куда более жуткой, чем та, из-за которой развязалась театральная война, суетилась пухлая женщина в розовом, обильно украшенном рюшами, платье. Она что-то говорила, то и дело оглядываясь. И вдруг замерла, с неестественной поспешностью отпрянув от королевы…

- Матушка, - этот голос заставил Таннис замереть. - Прошу простить меня за промедление, экипаж уже подан…

Молодой человек в черном фрачном плаще набросил на плечи королевы шубу, столь огромную, что Таннис показалось - переломится. Королева устояла, кивнув благосклонно… но Таннис больше не видела ее.

Бледное, будто из мрамора высеченное лицо с тонкими чертами. Узкие губы. Несколько массивный нос и тяжеловатый подбородок. Аккуратный разрез глаз и такой до боли знакомый шрам на щеке… он почти и не заметен, и Таннис удивительно, что она этот шрам увидела.

Или показалось?

- Кто это?

- Освальд, герцог Шеффолк… правда, многие именуют его Принцем.

Освальд обернулся.

И взгляд его заставил Таннис отпрянуть.

- Когда-нибудь, - добавил Кейрен вполголоса, - он станет королем…

Да, пожалуй.

Он всегда хотел стать королем и… Таннис запоздало раскрыла веер, заслоняясь от ледяного чужого взгляда. Ей показалось.

Вновь.

День такой, что мертвецы оживают… плохая примета.

Глава 9.

Шеффолк-холл медленно пробуждался к жизни. Нанятые работницы, несуетливые, немногословные, избавляли его от пыли и паутины, отчищали копоть со стен, и лепнина обретала исконный белый цвет. На засиженных мухами потолках проступали фрески, покрытые вязью трещин. И древний паркет, начищенный, натертый мастикой, лоснился.

…в спешном порядке чинились стены. И покрывались новыми бумажными обоями, которые Марта полагала сущим баловством. Но тайком восхищалась, отрезала кусочки, полосочки, которые привычно прятала в широких рукавах, а после уносила в комнату.

В ее комнатах скопилось немало пустых вещей.

…бестолковая женщина, пустоголовая, но безопасная. И Ульне привыкла к ней, а ныне, в потревоженной тишине Шеффолк-холла, привычка значила многое.

Внося свою долю беспокойства, появлялись плотники и столяры, мастера-краснодеревщики и реставраторы, которых Ульне старательно избегала. Впрочем, в доме было не скрыться от перемен.

…Шеффолк-холл готовился принимать гостей.

Разостланы приглашения в серых конвертах с гербовой печатью.

И уже скоро.

- Матушка, вы меня искали?

Освальд выглядел встревоженным.

- Да, дорогой.

К счастью, перемены обошли стороной покои Ульне. И за массивной дверью с замком, ключ от которого Ульне по-прежнему носила с собой, царило ставшее уютным запустение.

Снова розы.

И букет ложится у ног Ульне, она же благосклонно кивает, наклоняется, проводя пальцами по тугим бутонам. Роз немного жаль, и увядание их напоминает Ульне о скорой смерти… ей не хочется умирать.

Не сейчас.

На пальцах остался слабый аромат роз… быть может, эти поставить в воду? Раз уж Шеффолк-холл столь разительно изменился?

- Ты должен жениться, - Ульне вытерла пальцы платком. В ящике ее комода хранились дюжины платков из тонкого батиста, отделанных кружевом, украшенных монограммой… все-таки и сумасшедшим нужно чем-то заниматься, а вышивка когда-то весьма ее увлекала.

- Да, матушка, на ком?

Хороший все-таки мальчик, понятливый… и корона ему пойдет.

…рано еще.

Но ведь пойдет… пусть и не осталось ее, все же подобные вещи хранить небезопасно, однако Освальд сумеет понять и правильно распорядиться наследством.

- Мэри Августа Каролина фон Литтер…

Молчит и ждет продолжения, устроился на скамеечке у ее ног и гладит расшитый жемчугом подол свадебного платья.

…и Освальд делал также, правда, давно, еще когда ему было лет пять… или уже старше? Он так быстро взрослел, ее болезненный хрупкий мальчик…

Забыть

Слабая кровь, порченная.

…он вечно хныкал и вытирал нос рукавом. Боялся теней. Плакал, пробираясь тайком в комнату Марты… и следовало бы одернуть, но Ульне предпочитала не замечать.

Сама ли она виновата в слабости сына?

К чему гадать, пустой вопрос.

- Фон Литтер богат… и род древний, хотя об этом он предпочитает не вспоминать.

Друг отца, дорогой дядюшка Ансельм, некогда частенько гостивший в Шеффолк-холле. Он появлялся в нарядном экипаже и Ульне, прильнув к окнам, с завистью разглядывала и карету, и лошадей, и сбрую их. Особенно впечатляли алые плюмажи… а отец повторял, что деньги - пыль.