— Как я понял, тебе хочется покататься на фуникулере. А что еще? — спросил он.
— Поехать в Корковаду и посмотреть поближе на статую Христа, — ответила Кристел, радуясь возможности поговорить на нейтральную тему. — Побывать на знаменитых пляжах и…
Она перечисляла все достопримечательности, о которых вычитала в путеводителе, а Диего рассказывал ей о них и давал советы, куда лучше съездить.
— Твой отец так никогда и не женился? — нерешительно спросила Кристел, когда они закончили обсуждать план ее будущих путешествий. Чтобы нечаянно не наткнуться на что-нибудь неприятное, ей не хотелось копать слишком глубоко, но они не общались так долго, что без какой-то минимальной информации она не могла обойтись.
Диего прищурился от солнца.
— Между прочим, женился, — ответил он.
Кристел радостно улыбнулась.
— Это замечательно! Я так рада. — Она осеклась, но по лицу пробежала тень. — И долго длилось счастье Лукаса?
— Около одиннадцати лет.
Она резко повернулась, разглядывая его профиль.
— Одиннадцать лет? — удивилась она.
— Отец женился через несколько месяцев после того, как… — Диего запнулся, — расстался с твоей матерью.
— Вот как. Я надеялась, что он полюбит кого-нибудь, но не очень в это верила и уж, конечно, не думала, что это произойдет так скоро. — Какое-то время Кристел сидела задумавшись. — А какая она, его жена, вернее, вдова? — поинтересовалась она наконец.
— Глория — бразильянка, она брюнетка. Намного моложе Лукаса и совсем не похожа на Дебору.
Что бы это могло значить? Кристел снова расслышала резкость в его тоне. Уж не злится ли он до сих пор на ее мать? Все может быть, если учитывать обстоятельства.
— И теперь Лукас умер, — печально заметила она. Кристел вспомнила, каким он был дружелюбным и надежным, какие замечательные у них сложились отношения. Близкие и доверительные, она так ими дорожила. — Вероятно, его жена вне себя от горя, — сказала она, представив, что может чувствовать обожавшая его женщина, и вспоминая, как тяжело переживала сама, когда Лукас исчез из ее жизни.
Диего свернул с шоссе на дорогу, вьющуюся между высоких скал и ведущую к центру города.
— Глория волнуется лишь о детях, — сказал он.
— У твоего отца есть еще дети?
— Трое. — Суровое выражение лица смягчилось, в углах глаз появились морщинки, и на губах заиграла улыбка. — Марсело скоро десять, а двум девочкам, Изабелле и Анне — семь и шесть.
Кристел удивленно подняла брови. Несть числа сюрпризам! Хотя чего уж тут удивляться — она ведь хорошо знала, что рано овдовевший Лукас всегда хотел иметь детей, помимо его единственного сына Диего.
— Они так рано потеряли отца, — посочувствовала Кристел. — Мой отец умер, когда я была совсем крохой…
— Так давно? — перебил ее Диего. — Я и не знал.
— Мне был всего год, я его совершенно не помню. А жаль, — задумчиво произнесла она, уставившись на дорогу.
Здесь творился настоящий хаос. Мелькал красный свет светофоров, машины юлили из ряда в ряд, брошенные на дороге автомобили создавали заторы. Как во всей этой неразберихе Диего удавалось продвигаться вперед?
— А ты женат? — спросила Кристел немного погодя.
Ладно, у него определенно возникли некоторые плотские желания на ее счет, а кроме того, отметила она, взглянув на его руки, он не носит обручального кольца. Это, однако, не исключает существования жены. И детей. Да что говорить, с такой внешностью, сексапильностью и богатством Диего Эрнандес — завидный жених, и кто-то наверняка давным-давно захомутал его.
— Нет, — последовал ответ.
— А ты с кем-нибудь живешь вместе?
— Сейчас нет, но случалось, — спокойно ответил Диего и улыбнулся. — Были у меня и приходящие подруги.
— Полагаю, навалом, — сердито проворчала Кристел.
— Ты полагаешь неверно. Я не отличаюсь распущенностью, — возразил он, и ей показалось, что он обиделся. — И все же мне уже тридцать шесть, и в моих жилах течет горячая кровь.
— Хочешь сказать, что скоротечные романы тебя устраивают, но брать на себя обязательства надолго не в твоих правилах?
— Я хочу сказать, что пока не встретил подходящей женщины, — возразил Диего.
Кристел закатила глаза.
— Избавь меня от банальностей!
— Это правда, — твердо сказал он.
— А можно спросить, что значит «подходящая»?
Диего немного подумал.
— Она должна быть умной и сексуальной, достаточно сильной, чтобы противостоять мне. У нее должно быть свое дело, я не хочу, чтобы моя жена жила лишь моими интересами. И она должна быть абсолютно верной. Я, в свою очередь, тоже гарантирую ей верность. А сейчас… — он передернул плечами, — я взрослый, одинокий мужчина, и что плохого в том, что я получаю удовольствие от секса, разумеется, по обоюдному согласию? Иные на этой почве становятся шизофрениками. Они любят секс, но тем не менее постоянно мучаются угрызениями совести. — Он лениво улыбнулся. — Такие, как ты.
— Я? — возмутилась Кристел.
— Если бы не твоя пуританская англо-саксонская мораль, мы бы об этом вообще не говорили.
Она нахмурилась. Друзья и коллеги часто подшучивали над ней, утверждая, что ее личная жизнь была бы необыкновенно бурной, не загоняй она себя в жесткие рамки. Но обидно сознавать, что и Диего считает ее эдаким синим чулком. Она никогда не отказывалась от сексуальных удовольствий, просто норма у нее несколько меньше, чем у других.
— Где мы? — спросила она, стараясь переменить тему.
Они уже миновали деловой район, где административные здания пятидесятых годов боролись за место под солнцем со старыми церквами и модерновыми торговыми центрами, и оказались на Т-образном перекрестке. Впереди простиралось сверкающее море.
Диего свернул направо.
— Копакабана, — объявил он.
Кристел сразу оживилась. Интересно, не разочарует ли ее эта достопримечательность, как часто случается с очень известными местами? Но береговая дуга, уходящая за горизонт, потрясала своей красотой. Вдоль дороги, которая, судя по табличке, называлась Авенида Атлантика, тянулись ряды открытых кафе, баров, роскошных магазинов и гостиниц, а за ними высились величественные небоскребы. За набережной, выложенной весьма экзотично белыми и черными мозаичными плитами, шла широкая полоса жемчужного песка.
Хотя еще не было и девяти часов, пляжная жизнь была в полном разгаре. Те, кто постарше, бегали трусцой, молодежь играла в волейбол, едва прикрытые купальщики намазывали тела кремом для загара. Здесь смешались все расы, все оттенки кожи — от черного дерева до кофейной и белой. Поскольку жители Рио фанатично занимались спортом, почти у всех были красивые фигуры. Кристел усмехнулась. Этот пляж — рай для любителей фотографировать, достаточно взглянуть на покачивающиеся бедра женщин и энергичные движения мужчин. Люди сознавали, что красивы, им было приятно, когда на них смотрели.
— Существует поговорка, что в Сан-Паулу работают и платят налоги, а в Рио танцуют самбу и валяются на пляже, — сказал Диего.
Кристел рассмеялась.
— Собраться так быстро было нелегко, — она вертела головой по сторонам, любуясь красивыми видами, — но спасибо тебе, что дал мне возможность сюда приехать.
— Вообще-то благодарить тебе надо отца, — поправил ее Диего.
— Лукаса? — Кристел недоуменно взглянула на него.
Диего притормозил, давая пройти двум старикам в плавках со складными стульями в руках. — После его смерти я просматривал бумаги и нашел письмо. Он помнил, что ты когда-то мечтала увидеть Рио, и хотел, чтобы я пригласил тебя побывать здесь.
— Значит, ты просто выполнял его указания? — Вопреки здравому смыслу, Кристел огорчилась.
— Я лишь согласился с его предложением, — ответил Диего.
Она снова взглянула на пляж, но на этот раз перед глазами стоял туман. Диего пригласил ее из чувства долга перед отцом! Это все меняло. Прости-прощай ее мечта о примирении. Теперь его раздражение принимало другую окраску. Нужно искать иное объяснение его почти неприкрытому недоброжелательству. Из желанной гостьи она мгновенно превратилась в докучливую туристку, которую он почему-то должен был принимать.