Завоевав всеобщее признание своим искусством и обретя завидную независимость, Леонардо с головой ушел в науку. Он отбросил как неприемлемый многовековой опыт ученых средневековья, утративших веру в реальный, осязаемый мир, и пошел своим, неторным, путем. Трудно перечислить естественные и точные науки, история развития которых не была бы связана с его именем, где бы он не сказал новое слово или не высказал смелые догадки, подтвержденные впоследствии другими выдающимися умами. Математика и механика, физика и астрономия, химия и геология, география и ботаника, анатомия и физиология — все это в равной степени интересовало его пронзительный ум. Он мечтал о создании грандиозной энциклопедической системы «Вещей природы», которая охватывала бы все мироздание. Однако эта задача оказалась непосильной даже такому титану, каким был Леонардо да Винчи, хотя сам он признавал, что «ни одна работа не могла меня утомить, ибо сама природа сотворила меня таковым». При жизни ему удалось систематизировать богатейший материал лишь по отдельным областям знания.
Леонардо да Винчи пробовал свои силы в архитектуре, разрабатывая смелые градостроительные планы; он работал над усовершенствованием прялки, токарного станка и других механизмов. Будучи в Венеции, он заинтересовался идеей создания подводной лодки и был близок к ее осуществлению.
Этот величайший ум не ограничивался пределами земли, его манили просторы Вселенной. Леонардо внимательно изучал законы полета птиц, написал об этом специальный трактат и оставил чертежи изобретенного им воздухоплавательного аппарата. Не случайно перед зданием международного римского аэропорта Фьюмичино высится величественная фигура Леонардо да Винчи — первого изобретателя, приступившего к практическому осуществлению вековой мечты человека о полете.
Правда, сам Леонардо порой довольно скромно оценивал значение своих поисков: «...я уподобляюсь тому, кто по своей бедности явился на ярмарку последним, когда все лучшее уже разобрано, а оставшиеся товары всеми перепробованы и отвергнуты за ненадобностью. Но я соберу эти крохи, положу в котомку и пойду бродить по бедным деревушкам». С годами его «котомка» пополнялась все новыми сокровищами, а он настойчиво продолжал свой путь с непосильной ношей на плечах, мечтая сделать человека свободным и счастливым.
Как ни велика была его слава живописца, творца и эрудита, Леонардо упорно совершенствовал свои знания и не мыслил себе жизнь без постоянного поиска, считая, что «всяк берущийся за дело без должных знаний подобен моряку, отправляющемуся в плавание без руля и компаса».
Современники с неодобрением относились к его научным занятиям, считая их прихотью, и корили мастера за «забвение» интересов живописи. Но это было не отступничество, а глубоко осознанная потребность поверить «алгеброй гармонию», чтобы вдохнуть новую жизнь в искусство и обогатить его более совершенными выразительными средствами. Так, изучая оптику и законы отражения и преломления света, Леонардо освоил мягкую живописную манеру, основанную на сопоставлении приглушенных тонов, разработал метод так называемой «дымчатой светотени», придавший неповторимую поэтичность и гармонию таким его шедеврам, как «Джоконда» и «Мадонна в скалах». «Наукой живописи» называл он свое дело, подчеркивая тем самым объективный характер воспроизведения действительности в своих картинах.
Но для современников многое в этом человеке оставалось непостижимым и таинственным, как загадочная улыбка на устах его Джоконды, ставшая знамением времени. Добавим, что эта улыбка, породившая немало догадок и предположений, удивительно напоминает его собственную улыбку на туринском автопортрете позднего периода. Как никто другой, Леонардо сумел в жизни подметить и оценить то, что не видели остальные, а в своих художественных творениях передал такое разнообразие душевных состояний, что даже самое смелое воображение нередко становилось в тупик перед его загадками.
Сам Леонардо никогда не подавлял окружающих превосходством ума и охотно делился опытом и знаниями, будучи по натуре щедрым и великодушным. Он был удивительно тактичен и мягок в обращении, терпим к недостаткам и умел прощать обиды, хотя порою и страдал от них. Как к чародею и волшебнику люди тянулись к нему, пораженные и восхищенные величием и красотой его духа. Он и сам был поистине красив — статен, высок ростом; лицо с правильными чертами обрамляла вьющаяся русая борода. Стоило ему появиться на улице в сопровождении неизменной свиты учеников и поклонников, как люди высыпали из домов, чтобы поближе разглядеть великого человека. Он был предметом такого поклонения, что многие подражали покрою его платья, походке, манере говорить. От природы Леонардо был наделен богатырской силой и без труда гнул подковы и железные прутья. Ему не было равных в фехтовании, а как наездник он мог усмирить любого норовистого скакуна. Он превосходно играл на лютне и в кругу друзей любил импровизировать, подбирая музыку к своим сонетам и мадригалам, которые, к сожалению, не сохранились. Стоило ему заговорить, как все разом умолкали, прислушиваясь к его чарующему голосу. Видимо, его недаром звали сладкоголосым Орфеем. К нему вполне применимы вдохновенные строки, сочиненные его младшим современником и собратом по искусству Микеланджело Буонарроти:
Судьба Леонардо да Винчи, которая поначалу складывалась столь счастливо, оказалась трагичной. К исходу XV столетия над Италией нависли грозовые тучи, предвестницы грядущих бед и потрясений. Заканчивалась славная история вольных городов-коммун, ставших колыбелью нового мировоззрения и свободного от религиозных пут искусства. На смену республиканскому правлению повсеместно устанавливалась власть деспотичных тиранов. После падения Константинополя в 1453 году мирное развитие торговли и ремесел в крупных итальянских городах было в значительной мере подорвано. Окончательный удар, после которого они не смогли оправиться, был нанесен открытием Нового Света, когда основные торговые пути переместились из Средиземноморья в Атлантику. Раздираемая междоусобными войнами Италия вскоре стала лакомым куском для чужеземных завоевателей.
Спасение от нахлынувших на страну бед Леонардо видел в единении народных сил. Свое убеждение и веру в народ как вершителя собственной судьбы он вдохновенно выразил в известной фресковой росписи «Тайная вечеря», созданной в трапезной при миланской церкви Санта Мария делле Грацие. Вопреки традиционному толкованию этой сцены как благочестивого смирения великий творец и реалист гневно заклеймил в ней предательство. Ему чужда была идея смиренного всепрощения в годину тяжелых испытаний и народных бедствий, когда продажные правители предавали за тридцать сребреников национальные интересы.
Идеалы Леонардо да Винчи родились на гребне великого общественного и культурного подъема, переживаемого Италией в эпоху Возрождения. Он стремился использовать науку и искусство для созидания человеческого счастья, а ему суждено было стать свидетелем крушения самых светлых своих надежд. Полный отчаяния и боли, он вынужден был скитаться по свету в тщетных попытках найти понимание и поддержку своим грандиозным замыслам, а под конец жизни обрел пристанище на чужбине при дворе французского короля Франциска I.
Но куда бы ни бросала его судьба, Леонардо всюду оставался верен самому себе. Порою даже кажется, что не он служил своим искусством и знаниями сильным мира сего, а что все они прислуживали великому творцу, стараясь заручиться его расположением. Как не щедры они были, Леонардо задыхался в тлетворной атмосфере дворцовых интриг, сплетен, зависти, подобострастия. Когда ему было особенно не по себе, он уединялся, выплескивая горечь на страницах своих тетрадей.