– Если пройти от деревни вверх по ущелью три километра, – сказал он, – там есть щель в земле. Я сам туда не спускался. Но я думаю, что, если идти, как ты сказал, можно приблизиться к людям. Скажи, сколько Бесо шел?
– Его нашли на дороге поздно вечером. Часов в десять.
– Где?
Я сказал где.
– Нет, это далеко от того места, но все-таки можно попробовать. Я пошлю с тобой Георгия. Он ловкий парень и знает те места.
За дверью зашуршали шаги, скрипнули доски веранды. Старик чуть улыбнулся.
– Она уже побежала, – сказал он. – Она слушала за дверью.
«Я вынырнул из ледяного потока. Я боялся, что у меня остановится сердце. Ведь у меня не было резинового костюма, только акваланг. Костюм остался в завале. Я снял акваланг и несколько раз подпрыгнул, чтобы согреться. Воздух казался теплым после воды, но это была обманная теплота. Каково им там, в пещере, без фонаря? Когда я уходил, они пели песню. В четыре голоса. Красиво пели. Ничего, выберусь наверх – отогреюсь. Я проверил компас, не попала ли вода. Нет, все нормально. Я выбрал ход, который вел выше других к востоку…»
Доски веранды заскрипели резко и часто. В дверях стоял невысокий парень в армейских брюках и синей рубашке.
– Вы меня звали, дядя Баграт?
– Доброе утро, Гоги. Мне нужна твоя помощь. Проснись.
Гоги протер заспанные глаза.
– Ты можешь провести нашего гостя к трещине в верхнем ущелье?
– Сейчас?
– Очень спешное дело. Он тебе объяснит по дороге. Возьмите веревку и крючья. Там, под землей, люди. Надо им помочь.
Он не сказал, что среди них его сын.
– Конечно, дядя Баграт.
– И возьмите лепешек и воды. Может, вам придется идти долго.
Я думал о том, что мне, Гиви, мысль о том, чтобы спуститься в какую-нибудь темную, холодную пещеру даже ради спелеологов, была бы ужасна. Бесо этого не боялся. Я тоже этого не боялся.
– Я буду ждать, – сказал старик.
Старушка стояла на веранде. Она протянула мне моток крепкой веревки и хурджин с лепешками и бутылью. Она перекрестила меня и оставалась на веранде, пока мы не скрылись из глаз. Щенок проводил нас до калитки и вежливо тявкнул на прощанье.
– Почта открыта? – спросил я.
– А что вам нужно? – спросил Гоги. Он был ниже меня на голову, но шагал широко, стараясь попасть мне в ногу.
– Телефон.
– Почта закрыта, а телефон есть у Левана. Вот его дом.
– Мы их не разбудим?
– Все уже встали.
Георгий обогнал меня. Когда я вошел в комнату, хозяин дома, в пиджаке поверх майки, коротко поздоровался со мной, показал на телефон и сразу вышел из комнаты. Георгий взял у меня веревку, хурджин и тоже вышел, сказав: «Через восемь набирайте».
Я позвонил в институт. Вниз, в справочное. Там не отвечали. Я совсем забыл, что еще нет семи, а город просыпается куда позже, чем Мокви. Я позвонил наверх, в ординаторскую. Вряд ли наши ушли, тем более после моего таинственного исчезновения.
Трубку подняли сразу. Это была Нателла. Я спросил басом:
– Как состояние больного Бесо Гурамишвили?
– А кто говорит? – спросила Нателла.
– Его дядя.
Я боялся, что, если она меня узнает, начнутся расспросы.
– Бесо немного лучше, но он еще без сознания. Это не ты, Гиви?
Нателла была не уверена. Она спросила, словно извинялась. Мне стало жалко ее.
– Да, это я. Но мне сейчас некогда. Я потом позвоню.
Я сразу повесил трубку.
Георгий с Леваном ждали меня.
– Он пойдет с нами, – сказал Георгий.
Мы поспешили к горам. Свернули с дороги и начали подниматься по тропе. Мои спутники шли быстро. Солнце начало пригревать. Я чувствовал, как бьется у меня сердце. Это от малоподвижной жизни. Надо по утрам делать гимнастику.
«…Я поднялся и заставил себя опереться на локти. Там, откуда я только что свалился, горела вечерняя звезда. Она уместилась точно в центре отверстия, и, хотя я знал, что вряд ли теперь доберусь до него, звезда была чем-то надежным, принадлежащим к светлому и сухому верхнему миру. Я сел. Было трудно дышать. Нет, не трудно, невозможно дышать. Надо было лечь и заснуть. Сколько часов я пробирался сюда? Десять, сто? Наверно, я на несколько минут потерял сознание, потому что, когда я снова открыл глаза, звезда сместилась к краю отверстия. Я стянул с себя куртку. Она мне только мешала. Сейчас я передохну и начну все снова…»
– Еще минут пять осталось, – сказал Георгий, – и будет та щель.
Далеко внизу, поблескивая под солнцем, вилась дорога. Где-то там и нашли Бесо…
«Нет, меня нашли дальше. Я лежал на земле. Было холодно. Был поздний вечер, я не мог поднять головы, чтобы посмотреть на ту звезду и сказать ей спасибо. Дорога была совсем рядом. Проехала машина, но у меня не было голоса, чтобы крикнуть. У меня ничего не было. Я попытался сползти по откосу вниз. Рука не послушалась меня, запуталась в свитере, свитер был мокрым то ли от воды, то ли от моей крови. Я знал, что кровь течет из виска, но мне нечем было ее остановить. Я знал, что сползу по осыпи дороги и меня заметят. И по моему следу на осыпи найдут отверстие в горе. На другой стороне дороги, чуть наискосок, стоит дерево с двумя вершинами. Я лягу вдоль осыпи и покачусь вниз, как бревно. Только бы не потерять пакет Резо. Ни в коем случае не потерять… Там бальзам для его отца… В деревне Мокви, крайний дом, и там он меня ждет. Я покатился вниз по осыпи, а камни высовывались из нее и били меня, как кулаками…»
– Стойте, – сказал я.
– Устали? – спросил Георгий.
– Вы знаете эти места? Там, внизу, у дороги, есть большое дерево с двумя вершинами…
Они задумались.
– Может, у поворота?
– Нет. Там два дерева… А знаешь, у…
– Конечно, оно там.
– Слушайте тогда. Георгий, беги быстрее обратно в деревню и звони по телефону, который я тебе дам. Пускай они берут машину и едут туда, где нашли Бесо Гурамишвили. Понял? Но не к тому самому месту, а к дереву с двойной вершиной. Там серпантин, и он скатился на один виток дороги ниже, поэтому они не нашли выход. Ясно? А вы, Леван, ведите меня туда, только не бегом, я очень устал.
– Ничего, – сказал Деван. – Это под горку. А кто скатился на виток ниже?
– Я же сказал – Бесо.
– А почему вы раньше об этом не знали?
Тут бы мне ответить колкостью. Все равно же человек ничего не поймет. Но я поспешил ответить в лучших традициях Бесо, серьезно и по мере сил обстоятельно:
– Я не мог раньше вспомнить. Это был, очевидно, второй слой памяти. Сверху осталось то, что беспокоило Бесо в последнюю минуту перед тем, как он потерял сознание. И я вспомнил о старике Баграте.
– Вы вспомнили?
– Хорошо, считайте, что мы вместе вспомнили.
Скорей бы рассеялось наваждение. Бесо влиял на меня положительно. Если так пойдет дело, скоро я стану хорошим и меня все станут любить. Нателла будет счастлива, Давид будет счастлив…
Мы спускались по узкой тропинке к дороге, которая казалась тонкой извилистой речкой, потому что от нее отражались лучи утреннего солнца.
Богатый старик
1
Ольга Герасимовна угадывала старика по звуку шагов. Он шел тяжело, медленно, но не шаркал, не волочил ноги, а придавливал землю, и доски тротуара коротко ухали и взвизгивали под его сапогами. Старик подходил к киоску, кланялся и молчал. У него было лицо благородного актера, с крупным носом и глубокими морщинами на щеках. Ольга Герасимовна доставала новый журнал и клала перед стариком. Старик медленно листал его и возвращал. Он никогда ничего не покупал, и Ольге Герасимовне это нравилось, потому что она считала трату денег на журналы неразумной.
– Уже осень, – говорил старик.
– Осень, – соглашалась Ольга Герасимовна.
В словах старика была угроза. Осень казалась стихийным бедствием. Ольга Герасимовна произносила это слово мягко и лирично, успокаивала, что не все еще потеряно, что и в осени есть своя прелесть.