Я очень заинтересовался этим мальчиком и целый час беседовал с ним наедине, Он сидел на стуле, не доставая ногами пола, пыжился, как воробышек, и на все вопросы отвечал сначала по-военному: так точно, никак нет. Потом освоился и стал посвящать меня в свои тайны. Между прочим, он признался, что обманул генерала.
— Как! — вскричал я. — Вы обманули самого генерала?! Начальника училища?!
— Да. Мы его вместе с мамой обманули. Мы сказали, что мне восемь лет, а мне только семь было. Это — чтоб меня приняли.
— Отчислят, — сказал я. — Как только узнают, немедленно отчислят.
— Нет, не отчислят, — убежденно ответил Кандыба. — У меня же по всем «пять». Только накажут немножко.
— Но ведь суворовец не может обманывать!
Мальчик лукаво прищурился.
— А я тогда суворовцем еще не был. И тут же неожиданно спросил:
— А вы тоже знаете стихи? А ну, прочтите. Только наизусть.
Я вспомнил стихи Лермонтова и прочел:
Прекрасные черты
Офицер-воспитатель Подосинов вернулся из отпуска: он ездил в Калининскую область за своей семьей. Воспитанники спросили:
— У вас и мальчик есть?
— Есть, — ответил Подосинов.
— А когда вы нас познакомите с ним?
— После того, как поправится. Он в дороге приболел.
В перемене воспитанники закрыли дверь в коридор и стали шептаться. А к концу дня делегация из трех воспитанников явилась к своему офицеру-воспитателю и вручила ему изящно сделанный пакет.
— Товарищ старший лейтенант, отделение просит передать это вашему сыну.
Оказывается, весь класс отказался в этот день от половины своего сахарного пайка, чтобы сделать больному мальчику подарок.
Офицер был смущен и растроган.
![Суворовцы i_013.jpg](https://litlife.club/books/196053/read/images/i_013.jpg)
…Начальник физической подготовки Дорошенко был почти убежден, что с двенадцатиметровой дистанции никто не сможет три раза подряд метнуть мяч в центр круга.
— Кто это сделает, тот получит в награду часы, — сказал он.
Вышел воспитанник Грачев.
— Разрешите, товарищ старший лейтенант?
И по команде: «Огонь!» три раза подряд Юра влепил мячом в самый центр круга.
Восхищенный Дорошенко вынул из кармашка свои часы и передал Грачеву. Тот был несказанно счастлив. Схватил часы и умчался.
А спустя немного вернулся к офицеру и, подавая часы, сказал:
— Зачем мне они, товарищ старший лейтенант! Я их или разобью или потеряю. Пусть они будут лучше навсегда у вас. А я, когда захочу узнать, который час, приду к вам и спрошу.
…Маленький Савельев ленился, баловался, уроков не учил. Воспитанник старшего отделения Вшивков привел Савельева в часы самоподготовки в свой класс и посадил рядом с собой за парту. С тех пор маленький Савельев учит уроки в комнате старшеклассников. А к Вшивкову он привязался, как к родному брату.
…В училище мальчики принесли дурную привычку давать друг другу клички.
Недавно в одном классе было единогласно решено: из уважения друг к другу кличек не давать никому.
…Отец суворовца, колхозник, привез сыну чуть ли не целый воз арбузов. Мальчик все разделил между товарищами, не взяв себе ни на один арбуз больше.
…Шло собрание. Говорили об успеваемости класса. Вот воспитанник Шубанов, решительно взглянув в сторону круглолицего мальчика с нежным, как у девочки, румянцем на щеках, сказал:
— Он мне хотя и друг, но не могу молчать. Слишком он самонадеянный. Думает, способней его нет никого на свете: раз прочитай — и все знает. А я скажу так: прежде чем за «Трех мушкетеров» браться, приготовь уроки.
Когда узнаешь обо всем этом, невольно думаешь: какой же растет здесь хороший народ!
Генерал не спит
Кончился день. За окном свистит ветер в проводах, к темным от ночной мглы стеклам липнут белые хлопья. Но тихо в огромном доме. Тихо, тепло и уютно в спальне суворовцев. Изредка шевельнется кто-нибудь в своей кровати, проговорит что-то неясное во сне и опять затихнет. Осторожно ступая, подойдет к нему дневальный, заботливо подвернет одеяло и так же неслышно возвратится к своему табурету.
Мы сидим с младшим лейтенантом Веркиным у печи и шопотом говорим о будущем тех, чье дыхание доносится к нам. Розовый отсвет горящих углей падает на лицо молодого офицера и тает в его карих глазах. Их никогда не покидает выражение мечтательности, и то, что он говорит, кажется особенно задушевным. Он говорит:
— Родина доверила нам своих детей. Мы должны воспитать в них все лучшие человеческие качества и все качества идеального офицера. Они неспроста зовутся суворовцами. Вспомните, какой образ командира рисовал себе великий русский полководец: «…Герой, о котором я говорю, смел без запальчивости, быстр без опрометчивости, деятелен без легкомыслия, покорен без унижения, начальник без высокомерия… тверд без упрямства, осторожен без притворства… управляет друзьями верностью; он утомляет тело, укрепляя его…» Такими вот они и будут. Они воплотят в себе прекрасные национальные черты русского воина: правдивость, прямодушие, чистосердечие — и неутомимость. Но они — дети социалистической Родины, поэтому труд и наука для них святы.
Офицер помолчал и с ласковой улыбкой рассказал:
— Во время зимних каникул воспитанники посетили гидрохимический институт Академии наук. Вы, вероятно, знаете, что это замечательное учреждение, единственное не только в Советском Союзе, но и во всей Европе, ведет свою работу в Новочеркасске. Встретил воспитанников сам директор института, человек с мировым именем. Он водил их по лабораториям и рассказывал о сокровенных тайнах воды, открытых пытливым умом человека, а они, удивленные необычайной тишиной, в которой работали здесь ученые, слушали его, затаив дыхание. Они шли за старым академиком на цыпочках, и их лица выражали пытливость и благоговение. Какая это была прекрасная и символичная картина! Разве не для того надели наши мальчики военную форму, чтоб больше никто и никогда не посмел поднять руку на страну труда и науки!
Офицер умолк, прислушиваясь к легкий шагам, доносившимся с лестницы.
— Два часа ночи, — сказал я. — Кто бы мог притти так поздно?
Офицер опять прислушался и встал, оправляя китель.
— Начальник училища, — сказал он почтительно.
Я выглянул из двери.
По коридору, медленно ступая, шел сухощавый, совсем еще молодой гвардии генерал-майор Антипин.