Это омерзительное создание наводило страх на солидных граждан Асунсьона и их дочерей. Ему нравились девственницы из аристократических семей, и в случае сопротивления жертвы ее отец по приказу Карлоса Лопеса оказывался в тюрьме. Одну из этих несчастных звали Панча Гармендия — «гордость и алмаз Асунсьона». В Парагвае о ней мечтали все молодые мужчины, но Франсиско Лопес их распугал. И все же она его отвергла, пригрозив покончить с собой, если он ее хоть пальцем тронет.
Увы, Франсиско не мог бросить за решетку отца Панчи, поскольку тот давно ушел в мир иной. Его казнил как врага государства предшественник Карлоса Лопеса — Эль Супремо, первый «вечный пожизненный диктатор Парагвая». Тогда Лопес объявил врагами государства братьев Панчи, и они были казнены. Франсиско с отцовского благословения конфисковал их имущество и арестовал Панчу. Остаток жизни она провела в оковах. Даже через двадцать лет, когда армии тройственного союза вынудили Франсиско Лопеса бежать из Асунсьона, он утащил Панчу за собою в джунгли, и там она вскоре умерла.
Не найдя общего языка с Панчей, Франсиско увлекся Карменситой Кордал. Она собиралась выйти замуж за своего кузена Карлоса Декуда — выходца из очень знатной парагвайской семьи. Юноша задал Франсиско унизительную взбучку. Разумеется, это была ошибка. Карлос Лопес арестовал Декуду по сфабрикованному обвинению в подготовке государственного переворота. Ночью накануне намеченной свадьбы Декуду казнили, а его окровавленный труп бросили на улице перед домом Карменситы. А по другой версии, принесли его прямо в гостиную. Остаток своей жизни Карменсита провела в черном. Она бродила по пустыне, молилась в святилищах и собирала при луне цветы.
Все незамужние девицы из знатных семей принялись хлопотать об иностранных паспортах, а Франсиско повел себя так возмутительно, что Карлос Лопес счел за лучшее подержать его за рубежом, пока не улягутся страсти. Франсиско отправился в Европу, где отец открыл для него неограниченный банковский счет. Ему было поручено приобрести военно-морской флот — как раз его-то в первую очередь недоставало Парагваю, не имеющему выхода к морю.
По прибытии в Париж молодой Лопес переложил все скучные государственные дела на секретарские плечи и, как выразился американский посол, «расстреножил свою порочную натуру и ринулся в кутерьму многогрешной столицы мирового распутства».
Будучи горячим поклонником Наполеона, Франсиско мечтал предстать перед двором его потомка Наполеона III. Он втиснулся в самый малоразмерный мундир из своего гардероба — решил почему-то, что в тесном наряде его тучность не будет бросаться в глаза. Его представили императору, он облобызал руку императрице. Она тотчас отвернулась и опорожнила содержимое желудка на столик из золоченой бронзы, а затем попросила извинения, сославшись на беременность.
После этого Франсиско Лопес почтил своим пребыванием Лондон, где королева Виктория вдруг обнаружила, что у нее забот полон рот и ей некогда развлекать парагвайского гостя.
Франсиско вернулся в Париж и повстречал молодую женщину, у которой его отталкивающая внешность не вызывала содроганий. По словам очевидцев, там, где другие видели только гнилые зубы, она разглядела алмазы. Звали ее Элиза Линч. Она родилась в 1835 году. Говорили, что природа наделила ее избытком воображения, ума и либидо. В пятнадцать лет она вышла замуж, в семнадцать развелась, а к восемнадцати окружила себя толпой любовников. Ее семья бежала во Францию от голода в 1845 году. Ее первого мужа звали Ксавье Куатрефаг, он служил во французской армии и годился Элизе в отцы, но этот брак спасал ее семью от неизбежной нищеты.
Мужа Элизы перевели в Алжир, и там ее изнасиловал его непосредственный начальник. Куатрефаг даже пальцем не пошевелил, чтобы вступиться за честь жены, но это сделал пылкий молодой кавалерист, выходец из России. Он убил полковника, увез Элизу в Париж и там поселил ее в доме на фешенебельном бульваре Сен-Жермен. Но вскоре русский офицер променял ее ласки на опасности Крымской войны.
Судя по портретам того времени, она была необычайно хороша собой. Элиза избрала поприще куртизанки. Вот как ее описал аргентинский журналист Хектор Варела: «Она была высока, обладала гибкой и изящной фигурой с красивыми и соблазнительными изгибами, и кожей алебастрового цвета. Глаза ее были такие синие, что казалось, будто они позаимствовали цвет у самих небес; их глубины, где царило сиянье Купидона, лучились несказанной сладостью. Ее прекрасные губы были несравненно чувственны и увлажнены эфирной росой — не иначе, сам Господь Бог создал эту росу, чтобы гасить ею внутренние огни Элизы; а рот казался чашей восторга на пиршественном столе жгучей страсти. У нее были маленькие кисти с длинными пальцами, ногти идеальной формы и изящно отшлифованы. Очевидно, она была из тех женщин, которые делают культ из своего облика».
Она быстро соображала, легко усваивала языки и вскоре ее окружили бесчисленные поклонники. Известность ее росла. В зените славы Элизы ни один состоятельный мужчина не покидал Парижа, не нанеся визит мадам Линч.
Ей было всего восемнадцать, когда у нее появился любовник из свиты Франсиско — некто Бризуэлло. Он похвастал своей победой перед юным Лопесом, и тот решил увидеть ирландский алмаз собственными глазами. Элизе тоже не терпелось посмотреть на дикаря, о котором весь Париж говорил, что он «сыплет деньгами, как дробью».
Через час по прибытии в салон мадам Линч Франсиско вошел в ее будуар. На другой день он живописал перед нею богатства своей страны. А на третий она оставила записку домовладельцу. Лопес безумно любил Элизу, в этом нет никаких сомнений. Он и до нее знавал красавиц, но Элиза первая легла в его постель без сопротивления. И все же Элиза не могла не питать некоторого отвращения к этому созданию.
Но, не имея представления о том, где находится Парагвай, она все же чуяла запах власти и денег. Ей хватило ума понять, что женская красота не вечна, и очень скоро она утратит власть над мужчинами, а значит, нужен человек, под чьим крылышком можно безбедно дожить до конца своих дней. Франсиско клялся, что сделается однажды императором Южной Америки. А почему бы Элизе не стать императрицей?
Презрев скучные формальности бракосочетания, они отправились в свадебное путешествие по Европе. В дорогу Элиза прихватила кофры с нарядами и драгоценностями. Молодые обедали со знаменитой испанской королевой Изабеллой, и та предложила организовать в Парагвае референдум по вопросу, не желает ли народ вернуться под корону Испании. Франсиско обещал подумать — разумеется, это были пустые слова.
В Риме, по свидетельствам очевидцев, Элиза устроила для папы «возмутительно непристойный» званый вечер. Затем, совершив турне на крымский театр военных действий, счастливая чета взяла курс на Парагвай. Бенигно, брат Франсиско, кутивший вместе с ним в Париже, уже вернулся в родное гнездо и «настучал» Карлосу Лопесу, что Франсиско связался с una ramera irlandesa — ирландской проституткой. Прознав о том и убоявшись отцовского гнева, Франциско с женой задержались в Буэнос-Айресе. Дона Хуана и две сестры Франсиско категорически отказались принять la irlandesa в семью. Но Карлос осознал, что стареет, и что сын и наследник ему нужен под рукой. Он послал Франсиско ласковое письмо, и тот вместе с Элизой, полной мрачных опасений, пустился в тысячемильный вояж вверх по течению реки[17].
Когда они прибыли в Асунсьон, Элиза была уже на сносях. В семье Лопес женщины умели держать слово — они встретили Элизу в штыки. В отместку она дефилировала по Асунсьону в моднейших французских нарядах, выставляя напоказ сногсшибательный бюст. Разумеется, по этой части сестры Лопес ничего не могли ей противопоставить.
Вскоре Элиза обнаружила, что она у Франсиско не единственная. Он не порывал со своей давней любовью Хуаной Песо, и двое его детей жили в его городском доме. Кроме Хуаны, у него были еще две наложницы. Элиза взяла дело в свои руки, и с тех пор любовниц для Франсиско выбирала она. Ей это стоило великих душевных мук. Сама она не решалась выйти за Франсиско замуж, догадываясь, что у жены будет гораздо меньше власти над этим субъектом, чем у любовницы, но решила позаботиться, чтобы он ни с кем не пошел под венец.
17
Подразумевается река Парана.