Ресторан являлся частью небольшой сети, включавшей, помимо него, «Павильон на пленэре» и «Баллантрэ». Вопреки ожиданиям Глории, озеро освещено не было, но на его поверхности и впрямь плавало несколько светильников. Вода в нем была черной, а столик им достался у окна, откуда тянуло сыростью. Но они согрелись фирменным коктейлем «Виргинибус» и закрылись от ветра меню, из-под которых, точно испанки из-под своих вееров, они бросали взгляды друг на друга. Внезапно Стречи обнаружила, что у нее совсем нет аппетита. Она сидела между Клайвом и Микки, и, стало быть, напротив Глории, которую она изо всех сил игнорировала. У Клайва был искренне безмятежный вид, зато Глория — которую Стречи игнорировала — сверкала и переливалась, точно рождественский ангел. Она болтала попеременно то с Клайвом, то с Микки, озаряя каждого благосклонной улыбкой — ни дать ни взять королева, беседующая со своими подданными. В самом деле, Глория — несмотря на то, что Стречи игнорировала ее, — старалась спасти вечер. Она повернулась на стуле, чтобы грациозным жестом показать на темные воды озера, а заодно и продемонстрировать окружающим гладко выбритую блондинистую подмышку и колышущуюся, точно живое существо, грудь.
— У нас во Фресно тоже есть такое озеро. Миллертон, знаете? Оно очень известное. Вечером его освещают. — Она обернулась к Микки. — Знаете, там можно взять напрокат лодку, всего за пять долларов, — на весь вечер. Представляете — вы и ваша девушка, одни, в темноте — и лодка покачивается на волнах? — Она шутливо ткнула его локтем.
— Пять долларов, — повторил он.
— Ну да, около того. — Она усмехнулась. — Обычно я не плачу.
— Пробираетесь зайцем, что ли?
— Не-а! — Она шутливо шлепнула его по руке. — Леди никогда не платит!
— Это стоит парню всего пять долларов, — пробормотала Стречи.
Перед ними вырос официант. Они заказали два Сильверадо-стейка, цыпленка «Вейлима» и (для Глории) — «Чайлдс Гарден оф Хербс». Когда меню унесли, они уставились друг на друга. Клайв спросил Микки, давно ли он знаком со Стречи.
— Мы — старые друзья.
Клайв улыбнулся своей спокойной улыбкой.
— Она никогда о вас не рассказывала.
— Потому что я ему доверяю, — пояснила Стречи.
Клайв поклонился. Глория — которую Стречи всячески игнорировала — спросила у Микки, не шотландец ли он, часом, и пояснила, что он бы здорово смотрелся в килте.
— Сказать по правде, — вздохнула она, — я жутко разочарована. Мы здесь уже два дня, а я так и не встретила парня в килте.
— А ты его искала? — шутливо поинтересовался Клайв.
— Нет, конечно! — Глория рассмеялась и легонько коснулась его руки. — Милый Клайв, ты же знаешь — я смотрю только на тебя! — Она снова устремила свой взгляд на Микки. — В прошлом году моя приятельница тоже ездила в Шотландию. И ей непременно захотелось узнать — носят эти самые шотландцы что-нибудь под своими килтами или нет? Находит она, значит, парня в килте и спрашивает, мол, что у тебя под юбкой-то? А он ей и отвечает: «А ты сунь ладошку, дорогуша, — и сама все узнаешь». Ну, она и сунула… И как завопит: «Ой, какой противный!» А тот ей: «А ты ладошку-то подержи — еще и не такой вырастет!» Понял?
И она рассмеялась этой своей непристойной шутке. Микки же вежливо улыбнулся.
— С Линкольном я была в клетке, — со вздохом призналась она. — Но не в шотландке, не подумайте!
Стречи сказала:
— Фрэнки ди Стефано требует возврата своих денег.
Глория была начеку:
— И Линкольн тоже, держу пари! Вы можете отдать его долю мне!
— Ди Стефано не отступится.
Клайв поставил свой бокал:
— Жесткий тип, Стречи, — вынужден согласиться. Но если мы будем платить всем, так мы не разбогатеем.
— Он — не «все».
Клайв пристально посмотрел на нее:
— И что ты предлагаешь?
— Верни ему деньги!
Глория протянула руку:
— И Линкольну, пожалуйста!
Рассмеялась и отпила из своего бокала.
Стречи горько усмехнулась:
— Ты оставил меня разгребаться со всем этим, Клайв.
Он вежливо улыбнулся:
— Какова ваша роль во всем этом, Микки?
— Вытащить Стречи из дерьма.
Стречи добавила:
— Так оно и есть — я по уши в дерьме. Ведь предполагается, что владелица компании — я.
Клайв быстро сказал:
— Пусть «Лейн Инвестментс» обанкротится. Банкротов в тюрьму не сажают.
— Это почему я должна становиться банкротом?
Он искоса посмотрел на Микки:
— Он… он знает, чем ты занималась?
— Чем мы занимались. Да знает.
Клайв принялся вещать для него:
— Так что вам известно, что Стречи вовсе не наивная девочка, которую совратил нехороший я? Известно, что она — мой полноправный партнер?
Микки засопел.
— Полноправный ли? Ей ничего не достанется, потому что ты снял все деньги со счета.
— Ну конечно, Микки, — ведь если «Лейн Инвестментс» обанкротится, на банковском счету фирмы не должно оставаться никаких денег. Так что я спрятал их — от греха подальше. Здравый смысл, и не более того.
Стречи поспешила уточнить:
— Так эти деньги все еще доступны?
— Ну разумеется.
Тогда она спросила:
— А где моя доля?
— Вложена в дело и зарабатывает для тебя деньги. Стречи, если и впрямь начнется разбирательство по делу о банкротстве, лучше, чтобы никакой наличности, имеющей отношение к тебе, не всплывало. Иначе ты потеряешь все. Я же сделал так, что ты не потеряешь ни пенни — даже при самом неблагоприятном исходе.
— Так мои деньги в безопасности? И где же они?
Клайв покачал головой.
— Тебе лучше пока этого не знать.
— Только не это!
— Нет-нет, если все же будет следствие, лучше, чтобы ты на самом деле не знала, где деньги, — что бы они ни делали. Так будет безопасней всего.
— Не будут же они меня пытать!
Клайв выглядел уязвленным.
— Мне очень жаль, что ты мне больше не доверяешь…
— Доверять тебе? — Стречи сердито указала на Глорию. — После того как ты меня бросил ради этой… Ради жены одного из своих клиентов.
Клайв усмехнулся:
— Я не бросал тебя, Стречи.
— Тогда что она здесь делает?
Клайв деликатно покашлял.
— Мы ведь не женаты — так, Стречи? У нас были чисто деловые взаимоотношения. А теперь они перешли в другую фазу…
— У нас были чисто деловые отношения?
Вмешалась Глория:
— Я понимаю, каково тебе, милая…
— Не лезь сюда!
— Я пытаюсь тебе помочь…
— Не стоит. Ты меня использовал, Клайв.
— Я сделал тебя богатой.
— Что-о?
— Это твоя компания…
— А счета вел ты.
Глория перебила ее:
— Я очень хочу узнать, сколько там было денег. Ну же, Клайв, милый, — ты что-то скрываешь от тех, кто тебя любит. А это ведь нечестно, правда?
Клайв поднял руки ладонями от себя — мол, я чист, как епископ:
— Ты — заинтересованное лицо, Глория.
— Ага. Еще одни деловые отношения. — съязвила Стречи.
— Мы должны доверять друг другу.
— Доверять! Это тебе-то?
Невесть откуда взявшийся официант откашлялся.
— Могу я вас п'пр'сить г'в'рить потише? На вас тут жалуются…
— Жалуются!
— Милый, какой у тебя акцент! Ты не шотландец? А килт у тебя есть?
— Я вынужден пр'сить вас г'в'рить потише, п'жалста. Так, кто заказывал Сильверадо-стейки?
За окном уже была непроглядная тьма. Их отражения на черной глади озера мешались с бликами плавающих светильников — точно сдвоенное изображение в каком-нибудь фильме. Клайв не забывал подливать вина, и, хотя сам пил очень мало, к концу вечера тоже разговорился. Он сиял, точно родственник издалека, прибывший ненадолго погостить. Ночь за окном точно сузила пространство, и четверо сидящих за столом незаметно подвинулись ближе друг к другу.
Клайв вещал:
— Замок Клэхан великолепен — но великолепен в своем роде, он причудлив — причуды великих, знаете ли; подобные вещи не имеют цены. Наши покупатели — удачливые дельцы, жители мегаполиса, — отними у них мегаполис, и они становятся заблудшими душами в поисках поводыря. Мы укажем им путь, милые мои. Мы покажем истинный путь людям, которые живут в квартирах или домах, где всего-то сада шесть соток, — мы покажем им замок и шесть акров земли, которая может принадлежать им.