Покинув синагогу, он выполнил свою угрозу: отправился к некоему Титу Юсту, римлянину, дом которого «был подле синагоги».
Все свидетельствует о том, что Павел постепенно отходил от иудаистских ритуалов, однако иудаизм жил в его душе: послания, которые он постоянно рассылал в христианские общины или отправлял друзьям, полны библейских цитат или отсылок к тексту Библии. Событие, ставшее этапным во время пребывания Павла в Коринфе, вовсе не являлось — как думали многие его современники-иудеи — бегством отступника. Это было крушение надежды заставить евреев понять, что иудей Иисус — воплощение Мессии. Вспомним, как вели себя первые христиане: ни один из них не отказывался от молений в иудейском храме. Петр и Иоанн бывали там регулярно. Для Павла христианство не просто проникнуто иудаизмом, оно является еврейским. В Послании к римлянам, написанном в последние годы жизни, он продолжает настаивать: «…неужели Бог отверг народ Свой? Никак» (Рим 11:1). Более того, он готов пожертвовать спасением собственной души «за братьев моих, родных мне по плоти, то есть Израильтян, которым принадлежат усыновление и слава, и заветы, и законоположение, и богослужение, и обетования; их и отцы, и от них Христос по плоти, сущий над всем Бог, благословенный вовеки, аминь» (Рим 9:3–5).
Шалом Бен-Хорин — один из первых, кто начал диалог между иудеями и христианами, — замечательно показал эту двойственность Павла после его разрыва с синагогой, сочетание связи с религией Авраама и своего рода «отвращения к еврейскому в себе». Исследователь описывает возникший вследствие этого «тяжелейший внутренний конфликт», который переживал «человек из Дамаска». Этот конфликт то толкал его защищать право иудеев считать себя детьми Божьими, то заставлял его говорить, что иудеи «не нравятся Богу». Автор считает, что отношение Павла к народу Израилеву «характерно для еврея из диаспоры. Его иудейская идентичность все время оказывается для него проблемой». По мнению того же автора, перед Иисусом из Назарета подобной проблемы не стояло: «Он всегда был евреем, евреем целиком и полностью, только евреем».
В XXI веке в католических церквях обязательно читают три текста во время каждой мессы: первый — это отрывок из Библии, то есть священной книги иудаизма, второй — отрывок из чьего-либо апостольского послания, чаще всего из посланий Павла, то есть иудея, и третий — отрывок из Евангелия от Марка, Матфея, Луки или Иоанна, а они все были иудеями. И псалмы поются из Ветхого Завета. Немало христиан сегодня задается вопросом: почему Павел не был понят современниками-евреями? Никто не может переделать историю, но раскол между двумя религиозными течениями в среде еврейского народа принес и ему, и человечеству множество бед.
«…Многие из Коринфян, слушая, уверовали и крестились» (Деян 18:8). Объясняя коринфянам смысл обращенных к ним проповедей, Павел просвещает и нас: «И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости, но в явлении духа и силы, чтобы вера ваша утверждалась не на мудрости человеческой, но на силе Божией. Мудрость же мы проповедуем между совершенными, но мудрость не века сего и не властей века сего преходящих, но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную, которую предназначил Бог прежде веков к славе нашей, которой никто из властей века сего не познал; ибо если бы познали, то не распяли бы Господа славы… А нам Бог открыл это Духом Своим; ибо Дух все проницает, и глубины Божии. Ибо кто из человеков знает, что в человеке, кроме духа человеческого, живущего в нем? Так и Божьего никто не знает, кроме Духа Божия. Но мы приняли не духа мира сего, а Духа от Бога, дабы знать дарованное нам от Бога, что и возвещаем не от человеческой мудрости изученными словами, но изученными от Духа Святаго, соображая духовное с духовным. Душевный человек не принимает того, что от Духа Божия, потому что он почитает это безумием; и не может разуметь, потому что о сем надобно судить духовно. Но духовный судит о всем, а о нем судить никто не может. Ибо кто познал ум Господень, чтобы мог судить его? А мы имеем ум Христов» (1 Кор 2:4–8, 10–16).
О божественном Павел писал высоким стилем: «на языке богов и поэтов». Читая его, взлетаешь очень высоко над обыденным, над «плотским», как говорит Павел. Послания поэтому следует читать с особым вниманием, чтобы воспринять все тонкости. Меня не раз при чтении текстов Павла посещала мысль: если с такими словами, в таком стиле он обращался к простым жителям Коринфа, как же они понимали суть сказанного? В действительности же эти тексты предназначались тем членам христианской общины, кто выделялся своими духовными качествами и способностью усвоить рассуждения апостола. Мне хочется думать, что эти люди пересказывали затем «братьям и сестрам» теологию Павла на более доступном языке.
Кого только не было среди обращенных Павлом в христианство: греки и римляне, обрезанные и необрезанные иудеи. Собирались у кого-нибудь дома за общей трапезой. Павел не препятствовал никому из новообращенных участвовать в многочисленных празднествах, иудейских или языческих, которые отмечались в городе. Христианам, которым это не нравилось (особенно много таких было среди евреев), Павел объяснял, что выделяться не стоит. Участвуя в праздниках, можно завязать знакомства, полезные для распространения слова Божиего. Правило сформулировано ясно и четко: «Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но не все назидает». И потому: «Все, что продается на торгу, ешьте без всякого исследования, для спокойствия совести; ибо Господня земля, и что наполняет ее. Если кто из неверных позовет вас, и вы захотите пойти, — то все, предлагаемое вам, ешьте без всякого исследования, для спокойствия совести. Но если кто скажет вам: это идоложертвенное, то не ешьте ради того, кто объявил вам, и ради совести. Ибо Господня земля, и что наполняет ее. Совесть же разумею не свою, а другого: ибо для чего моей свободе быть судимой чужою совестью?» Павел даже приводит в пример самого себя: «…так, как и я угождаю всем во всем, ища не своей пользы, но пользы многих, чтобы они спаслись». И далее следует великолепная и гордая фраза, в которой весь Павел: «Будьте подражателями мне, как я Христу» (1 Кор 10:23, 25–29, 33; 11:1).
В это время в Коринф прибыл новый проконсул Ахайи по имени Луций Юний Галлий, в Новом Завете он именуется Галлионом. На памятном камне, обнаруженном при раскопках в Дельфах, сохранилась надпись о некоем конфликте, в разрешении которого принимал участие проконсул и вмешался император Клавдий. Конечно, эта надпись никак не связана с событиями в жизни Павла, но она позволяет установить в биографии апостола некоторые точные даты. Из нее, например, следует, что Галлион — оставим за ним это имя, принятое в Писании, — занял должность в Коринфе в конце апреля 51 года. Речь идет отнюдь не о второстепенном персонаже. Его брат, прославленный философ Сенека, был тогда наставником юного Нерона. Галлион должен был бы остаться в Коринфе на целый год, пока длился его мандат, но уехал раньше, поскольку, по словам брата, возненавидел Коринф.
В определенные дни проконсул вершил правосудие, сидя под сенью портика. Однажды к нему явилась группа иудеев, возглавляемая Сосфеном, начальником синагоги. Сосфен вел с собой — или тащил силой? — какого-то человека по имени Павел. Иудеи клялись, что «он учит людей чтить Бога не по закону». Галлион, наверное, недоумевал: иудейская религия была признана римскими законами со всеми преимуществами, которые она имела. Что же это за вероучение «не по закону», в котором обвиняют иудеи невысокого худощавого человека? Вряд ли проконсулу пришли на ум христиане, хотя нам известно, что в Риме христиане были, правда, немногочисленные.
Галлион позволил иудеям рассказать, в чем они обвиняют Павла. Затем, как человек порядочный, он дал слово и ему. Выслушав обе стороны, Галлион огласил свой вердикт: проповедовать новую религию действительно незаконно, но если речь идет о новом течении в иудаизме, то это не предосудительно. Галлиону было известно о разногласиях между фарисеями и саддукеями. Если теперь возникла еще одна распря, что он может тут сделать? Ответ его совершенно ясен: «Иудеи! если бы какая-нибудь была обида или злой умысел, то я имел бы причину выслушать вас, но когда идет спор об учении и об именах и о законе вашем, то разбирайте сами; я не хочу быть судьею в этом» (Деян 18:14–15).