Через три недели санитары вместе с завтраком, который развозили по палате несколько добровольно взявшихся за эту работу матрон, положили на поднос клубок ниток, крючок и несколько листков.
Этот поднос тут же доставили Анне. Она взяла листы и стала читать обучающую инструкцию – как вязать крючком. Естественно, как и большинство женщин, она умела это делать. Тем не менее, она пробежала глазами по рисункам и комментариям, а потом принялась читать указания, написанные на последнем листке. Там от имени администрации лечебницы говорилось о том, что больные должны кормить себя сами, поэтому каждой женщине необходимо сдавать по пять пар носков каждую неделю.
Анна отложила инструкции, поела и принялась за работу. Так прошел день, потом следующий, и, в конце концов, она не заметила, как прожила в лечебнице больше трех месяцев. За это время она немного успокоилась, осмотрела территорию больницы и скалы вокруг нее.
Лечебница была обнесена высоким бетонным забором, верх которого был усеян битыми бутылками и заостренной арматурой. Раз в неделю их всех выводили за него – посыпать белилами большое поле, на месте которого, судя по остаткам толстых корней, когда-то были джунгли.
Два-три часа они под палящим солнцем, руками рассыпали сухие белила по полю так, чтобы не оставалось ни одного затемненного участка. Санитары с дубинками наперевес вели их к концу поля, затем выстраивали их в ряд и давали каждой в руки по тележке, груженой известкой. Женщины, пятясь, тащили за собой тележки, посыпая пройденные несколько шагов.
Делалось это, как поняла Анна, для того, чтобы ни у кого не возникало мысли о побеге. Все женщины были одеты в одинаковые темно-бордовые робы, которые при побеге были бы хорошо видны на огромном белом пространстве вокруг трех стен больницы. Четвертая стена была самая высокая и ограждала лечебницу от пропасти, на дне которой текла спокойная узкая река. С вышек охранники часто видели, как дикие животные и птицы выходили из джунглей, примыкавших к реке, на водопой. Дорога в больницу шла по краю этой пропасти, впрочем, она была отгорожена невысокой кирпичной стеной, которая бы даже в проливной дождь, когда колеса экипажей превращались в коньки, скользившие по размокшей твердой глине, не позволила им вылететь в пропасть. В стене было проделано отверстие, через которое, на радость зверям, по длинным деревянным желобам сбрасывали тела умерших постоялиц больницы.
Эта дыра была частью морга, в который сначала доставляли покойницу, раздевали, осматривали, и, если не поступал приказ вернуть тело родным, – бросали в желоб.
Раз в неделю их выводили по дороге вниз – к огороженному участку реки, где они стирали свои вещи и купались, под насмешливыми взглядами охранников.
Анна почти сразу поняла, что в этом «доме ужасов», как она назвала лечебницу доктора Мейсона, почти не было сумасшедших. Все пациентки были абсолютно нормальными женщинами. Лишь некоторые из них, подавленные молчанием и страхом перед дубинками санитаров, сходили с ума. Их, если безумие не становилось буйным, оставляли для назидания вместе с остальными.
Однажды ночью одна из таких «тихих» сумасшедших попыталась убить крючком для вязки свою соседку, чем-то помешавшую ей. Анна, лежавшая как и все остальные, с прикрытыми глазами, видела, как санитары вывели обезумевшую во двор, не прикрыв за собой дверь. Только через несколько минут она поняла, что это было сделано специально.
Лунный свет хорошо освещал двор. Санитары, затащили отбивавшуюся женщину в здание морга, стоявшее в противоположном конце двора. И через несколько секунд послышался полный ужаса визг и глухой всплеск воды – женщину сбросили вниз. Снизу донеслись стоны. Стояла тихая лунная ночь. Охранники на вышке стали перекрикиваться. К ним присоединились санитары – они забегали по двору, подгоняя друг друга.
– Вот она! Правее! – кричали с вышек.
– Поверни фонарь, олух!
– Нашел!
– Готовы?!
– Нас подождите! – Анна увидела, как два санитара бежали с ружьями наперевес к стене.
Ей стало интересно настолько, что она, позабыв об осторожности, приподнялась на кровати на секунду, но этого было достаточно для того, чтобы заметить нескольких санитаров, сидевших на толстой стене, держа наготове ружья.
Анна продолжала вслушиваться в происходящее. Но вокруг снова воцарилась абсолютная тишина, лишь прерываемая стонами из пропасти.
Что-то еле коснулось ее одеяла. Анна сначала подумала, что это ей показалось, но все же, посмотрев на одеяло, увидела маленький белый комок. Она повернулась на бок, чтобы незаметно взять его. Сделав это, и чуть было не уронив комок на пол, она взяла его двумя пальцами – это была бумага. Пролежав так не меньше получаса, она снова легла на спину.
Стоны из пропасти не умолкали. И в какой-то момент они вдруг снова переросли в визги, и женщины, которые, как и Анна, не спали, разбуженные своей сошедшей с ума подругой по несчастью, услышали рев тигра. Со стен началась стрельба.
– Вот он! – кричали охранники санитары.
– Чья очередь?
– Джерри, давай!
Хлопки выстрелов на мгновения заглушали рев раненного животного.
Сначала, завороженная происходящим, Анна даже не подумала воспользоваться моментом, и только под конец, когда охота почти прекратилась, сообразила, что звук выстрелов может заглушить шуршание разворачиваемого листка.
Два последних выстрела не были упущены ею – она незаметно развернула записку и даже умудрилась просунуть ее себе под спину. Охота закончилась.
Охранники, вооружившись до зубов, отправились в ущелье за тигром, пока его не разорвали на мелкие кусочки грифы и водяные крысы, а санитары вернулись в свою будку, которая стояла вплотную к их корпусу.
Через час женщины, потрясенные событиями ночи, стали проваливаться в сон. То в одном, то в другом конце корпуса стал слышаться храп старушек или просто сопение.
Луна светила в узкие окна, расположенные почти под самой крышей, но этого было достаточно для того, чтобы отраженный от белых стен свет позволил прочитать записку.
Анна, боясь привлечь к себе внимание малейшим неосторожным движением и удостоверившись, что соседка спит к ней спиной, достала бумажку.
«Ты чья-то дочь, сестра, жена? За что тебя? Напиши ответ левой рукой. Карандаш спрятан за четвертой доской снизу в третьей кабинке уборной. Записку спрячь там же. Имя не называй», – было написано корявым почерком.
Для Анны стало очевидным то, о чем она уже давно догадывалась – в «доме ужасов» держат жен, сестер и дочерей, людей, которые не захотели покориться банде Кларка.
Она спрятала бумажку в белье и еще долго лежала с открытыми глазами. Она слышала, как охранники с санитарами долго обсуждали во дворе привезенного тигра. И только под утро усталость взяла свое, и она уснула.
Проснувшись рано утром, она отправилась в уборную. Сделав все в точности, как было сказано в записке, она как можно убористее коротко написала: «Хотел убить муж. Наследство». На следующий день там же был ответ: «Откуда?».