Поразмыслив, генерал решил такового согласования не устраивать. Ему не хотелось лишний раз тревожить и без того неспокойного бионавта. Еще вздумает оскорбиться, что по его личным делам наводили справки, кто его знает. Колыбель и так, видимо, подействовала на его психику. Да и в самой просьбе Мусы к Генрику Солански генерал не усмотрел криминала… ну, заинтересовался парень историей страны, которая построила Колыбель и дала им возможность осуществить грандиозный эксперимент. Без этого непостижимого старика, без Живого Пророка они бы еще много лет ждали такого шанса. Они все должны быть ему благодарны, тем более, что в конце первого месяца пребывания бионавтов в Колыбели старик прислал порученца с полным комплектом наград для всех участников эксперимента. Так что теперь и Муса, и все остальные бионавты, и сам генерал являются кавалерами звезды Зеленого Света. Ну, света так света. Генерал пристроил звезду на мундир, заглянул в зеркало и понял, что такие ордена можно носить только на парчовом халате. Так что пусть полежат пока в сейфе.
В общем-то, ничего особенного и не случилось. Ну, запсиховал парень. Неудивительно. Одно дело — тренировки в сурдокамере и на стимуляторе. И совсем другое — замкнутость Колыбели. Жаль, конечно, что первым задергался именно Муса, казалось, самый крепкий и спокойный. Надо его отвлечь, занять работой… Посоветовавшись с наблюдающим психологом, генерал распорядился организовать небольшую аварию. Пусть руками поработает, даст мозгам разрядку.
Муса и в самом деле со всей серьезностью занялся устранением аварии. Лиз, знавшая о терапевтической цели поломки, исподволь наблюдала за ним. Вроде все было нормально.
На третий день случилось неожиданное. Мгновенно, разом отключились мониторы контрольного наблюдения. В помещении вахты коротко взвыла и захлебнулась сирена. На пол с грохотом полетела шахматная доска, раскатились фигурки. Генерал ворвался в зал, наступил на подвернувшуюся фигурку коня, раздавил в пыль и даже не заметил.
Дублирующая аварийная система тоже выдала отказ. Не работала и радиосвязь. Вахта оглохла и ослепла.
Генерал на мгновение растерялся. Оставался еще один вариант — связь через спутник. Но Колыбель молчала, и это молчание показалось генералу зловещим.
Все, вдруг понял он, снимая фуражку и вытирая потный лоб. Это все. Эксперимент провалился. И уже отстраненно он наблюдал, как хлопотал энергетик, суетились электронщики, как ошалевшие связисты разворачивали большие прожектора в сторону купола, надеясь, что световая морзянка проникнет сквозь толстое стекло в Колыбель. Вспыхнули и замигали огни. Такую сигнализацию, наверное, можно было бы увидеть даже с Марса! Небо над пустыней взрывалось короткими сериями отчаянного зова: «Колыбель, откликнись! Колыбель!»
Сияющий Купол биотрона вдруг померк. Затем снова осветился. Увидели! Отозвались! Живы, слава богу… Генерал сел прямо на песок. Купол Колыбели снова осветился и замигал: «Немедленно открыть шлюз, включить лифт. Открыть шлюз, включить лифт… открыть…»
Снова рявкнула и смолкла сирена — сработала система запуска лифта. Через минуту раздвинулась стальная переборка, и в зал, освещенный мягким мерцанием аварийных ламп, вступили совершенно растерянные бионавты. Они щурились даже от такого неяркого света, молча осматривали собравшихся людей. Анна, закрыв руками лицо, оперлась о стенку и медленно сползла на пол. Адам склонился над ней, потом жестом позвал Лиз. Генерал отодвинул кого-то, заслонявшего бионавтов. Все живы! Анна, Мария, Лиз, Джули, Адам, Марк, Александр… Муса… Где Муса?!
Алекс понял немой вопрос генерала и махнул рукой в сторону лифта:
— Муса остался там. Пить… дайте попить что-нибудь.
Ему тут же сунули банку колы, впопыхах забыв сорвать крышку. И несколько мгновений все в молчании смотрели, как пальцы Алекса скользят, пытаясь зацепить колечко. Наконец Алекс открыл банку, рванув кольцо, как чеку гранаты.
И тогда прозвучал самый главный сейчас вопрос:
— Что, черт подери, стряслось?!
Алекс оторвался от банки и между двумя глотками сказал:
— Не знаю. По-моему, он сошел с ума.
Стальная переборка лифта дрогнула и закрылась. Лифт поехал вниз. Логично было бы предположить, что сейчас наверх поднимется Муса, но этого не произошло. Лифт остановился внизу и на вызовы с пульта уже не реагировал. Таким образом, Муса остался один в Колыбели, отрезанный от поверхности.
И тогда генерал заорал, наливаясь кровью:
— Да кто-нибудь будет говорить?!
Бионавты еще какое-то время молчали, отстраненно разглядывая людей, с которыми попрощались на два года и раньше встретиться не надеялись. Наконец заговорила Мария:
— Вчера Муса попытался поговорить с каждым из нас в отдельности. Он не решился объясниться впрямую, все больше обиняками… Повел речь о страшной угрозе, которую представляет Колыбель для человечества… ну и всякое такое. Мы все поступили одинаково: проинформировали Лиз о кризисном состоянии Мусы. Лиз уговорила его принять успокоительное. Он сразу ушел в свой модуль и, кажется, вечером спал. Ночью работал. Перепрограммировал сервороботов и вместе с ними инспектировал свое хозяйство. Днем мы его не видели: он вскрыл две панели энергостанции и долго там возился. Когда мы уже разошлись отдыхать по своим углам, Муса неожиданно вышел на связь через персональные компы, установленные в каждом модуле. В самой категорической форме он заявил, что требует немедленно покинуть Колыбель, оставив его одного. В случае отказа или попытки применить силу он замкнет уже подготовленные цепи энергоносителей и зажжет Колыбель. Дав нам пять минут на осмысление ультиматума, Муса отключил связь с Землей, вырубил освещение. Мы даже не успели посовещаться. Адам кинулся к модулю Мусы, колотил в дверь, требовал открыть, но его оттеснили сервороботы. Такие же роботы буквально согнали нас на площадку перед лифтом. Приказам они не повиновались. Стояли стальной стеной, пока мы не вошли в лифт. Что было делать? Оружия у нас нет…
Генерал зажмурился, бессильно сжав кулаки. Вот тебе и подбор команды, вот тебе и год тренировок. Проморгали потенциального сумасшедшего…
Нужно было принимать срочные меры. Генерал собственноручно включил на пульте аварийную команду «Зироу». Проектом был предусмотрен еще один, секретный вход в Колыбель по тоннелю, вырубленному в скальных породах. Электроника, охраняющая тоннель, была подключена к автономному блоку питания. Через несколько секунд группа захвата собралась у тайного люка. Генерал отдал краткий приказ, и группа бесшумно исчезла в тоннеле.
— Бесполезно, — вдруг раздался в зале спокойный насмешливый голос Мусы. — Бесполезно, мой генерал. Они не успеют.
На ожившем экране монитора появилось усталое лицо мятежного бионавта. Генерал жадно впился глазами в это лицо, отыскивая на нем признаки безумия. Но нет — Муса был очень обыкновенным, только бесконечно усталым.
— Муса, мальчик мой, — генерал пытался говорить мягко, как с капризным ребенком, — что это ты натворил? Ты нас всех просто ошеломил. Ты не болен, как ты себя чувствуешь?
— Верните группу захвата, генерал, иначе разговора не будет.
— Хорошо, я верну их. — Генерал схватил радиофон: — Капитан, возвращайтесь! Он заговорил!
— Разверните объектив так, чтобы я видел десантников, — потребовал Муса.
Когда вся группа захвата собралась возле люка, Муса удовлетворенно кивнул головой и снова обратился к генералу:
— Теперь я вас слушаю.
— То есть как это — ты нас слушаешь? Это мы только и ждем, чтобы ты объяснил свои странные поступки!
— Я думал, вы уже поняли. Простите, мой генерал, я не поверю в то, что вы ничего не знали. Другое дело — мои друзья, которых я прошу простить меня, но я не мог поступить иначе. Мария, Анна, Лиз, Марк, Адам… простите, если сможете. Я понимаю, что отнял у вас золотой шанс, что поломал многие радужные планы. Но есть кое-что поважнее твоего гонорара, Адам, хотя он и был нужен тебе для лечения больного брата. Поважнее, чем твоя, Лиз, диссертация. Много важнее, Марк, чем твоя будущая книга.