Но перемещения офицеров не прекращались и во время войны. Продолжавшаяся нехватка кадров заставила приказом КМС сократить на плавающих кораблях число офицеров-неспециалистов. Их переводили на дредноуты с других кораблей, где они были нужны в качестве вахтенных начальников, вахтенных офицеров и ротных командиров. Флот, как и прежде, заставляли изворачиваться собственными силами. В такой обстановке "Цесаревич" вступал в мировую войну (с объявлением мобилизации).
На кораблях, распечатав оперативные пакеты, осваивали задачи, предусмотренные еще в 1912 г. "Планом оперативных морских сил Балтийского моря". Теперь важно было выиграть время, необходимое для освоения своих кораблей экипажами уже начавших испытания дредноутов и прохождения ими ускоренного курса боевой подготовки. Это были дни ни с чем не сравнимого крайнего напряжения на бригаде линейных кораблей.
В продолжение первых месяцев войны почти каждый день бригада линейных кораблей, бригада крейсеров (их по плану операций вернули из резерва) и 1-я минная дивизия обычно развертывались близ минной позиции и занимались учениями по отражению вторжения противника. На ночь возвращались в Гельсингфорс или Ревель.
Подходы к Финскому заливу охраняли дозоры крейсеров, впереди центрального минного заграждения держались подводные лодки. Миноносцы 2-й минной дивизии скрывались в шхерах, чтобы успеть нанести противнику первые удары. Не довольствуясь отведенной флоту пассивной ролью — обороны подступов к столице — Н.О. Эссен, как когда-то и С.О. Макаров, стремился выйти в море для поиска противника. Повод к этому давала и двойственная политика Швеции. Ее флот в случае присоединения к Германии (такой исход дела не исключался) мог постоянно угрожать флангам русской позиции. Этого Н.О. Эссен допустить не мог.
26 июля/8 августа флот вышел к Наргену. 28 июля/10 августа Н.О. Эссен повел корабли в известный "шведский проход". Невольно напрашивалось сравнение с отрядом японских разведчиков, которых З.П. Рожественский почему-то не захотел перед Цусимой уничтожить решительной атакой превосходящих сил. Н.О. Эссен с подобными же (потенциальными) разведчиками в лице шведского флота намеревался теперь решительно покончить. В 5 час. 15 мин. одновременно с "Рюриком" снялись с якорей и вступили ему в кильватер один за другим "Император Павел I", "Цесаревич", "Слава". Оставалось лишь получить (уже в море) разрешение на проведение этой превентивной операции (от Швеции ожидался ответ на ноту России, Англии и Франции).
Ночью того же дня "Цесаревич" в составе бригады линкоров крейсировал в открытом море на широте входа в Финский залив. 1-я бригада крейсеров держалась между флотом и о. Готланд. К западу и югу от главных сил заняли позиции завесы три крейсера резервной бригады и эсминец "Новик". Но условного сигнала "Гроза" получено не было и в 20 час. 55 мин. легли на курс ост.
Вместо похода в Швецию флот чуть было не столкнулся с отрядом немецких крейсеров, совершавших набег на русское побережье и о. Даго. Взаимно не опознавшие один другого ночью встретились германский легкий крейсер "Магдебург" и русский эсминец "Новик". Находясь в завесе, "Новик" не счел возможным покинуть свое место, а других миноносцев (для преследования противника) не оказалось. Крейсера не заметили.
![“Цесаревич” Часть II. Линейный корабль. 1906-1925 гг. pic_12.jpg](https://litlife.club/books/193321/read/images/pic_12.jpg)
На Большом Кронштадтском рейде
Судьба, впрочем, вскоре исправила свою ошибку — в новом немецком диверсионном набеге на русские берега 18/26 августа "Магдебург" все же попал нам в руки. Непоправимо вылетевший в тумане на скалы о. Оденсхольм, он был взорван немцами и принес союзникам бесценный клад. На грунте под днищем крейсера быдла обнаружена трехфлажная сигнальная книга, а в каюте командира шифровальные таблицы, с помощью которых по этой книга кодировались радиопереговоры. Система немецких шифров была раскрыта. С секретом познакомили и англичан.
26 августа "Цесаревич" из Ревеля перешел на Гангутский рейд. Но выход с флотом для боя не состоялся. Сведения о появлении в море отряда германских дредноутов не подтвердились. Утром 27-го вернулись в Ревель. Вслед за удачей с "Магдебургом" большая беда пришла к союзникам, 9/22 сентября три английских дозорных крейсера ("Абукир", "Хог", "Кресси") один за другим, как на показательных стрельбах, были потоплены устарелой подводной лодкой U-9. Рутина и здесь затемнила сознание Генмора, который не оценил известную с довоенных времен (атака "Цесаревича" в 1906 г. лодками Э.Н. Щенсновича) подводную опасность. Русские не нашли нужным учесть горький опыт англичан), не отменили крейсерские дозоры. Расплата пришла 28 сентября/11 октября. В тот день от торпеды U-26 взорвался и в мгновении ока со всем экипажем затонул возвращавшийся с дозора крейсер "Паллада". Погибли все 597 человек экипажа.
Флот в мировой войне действовал смелее, грамотнее и удачливее, чем 10 лет тому назад. Борьбу с германским флотом вели на равных и все-таки что-то продолжало мешать реализации целого ряда вполне, казалось бы, выигрышных ситуаций. 4/17 августа 1914 г. непростительную ошибку совершили дозорные крейсера "Громобой" и "Адмирал Макаров". Их вел начальник бригады контр-адмирал Н.Н. Коломейцов (1867–1944). Герой Цусимского боя упустил шедший прямо им в руки германский отряд во главе с крейсером "Аугсбург". Тем самым входившему в состав немецкого отряда заградителю "Дейчланд" позволили в русских водах поставить заграждения из 200 мин.
Опережая ход событий, заметим, что спустя год, 19 июня/2 июля 1915 г. другой отряд под командованием контр-адмирала Бахирева (1868–1920) в бою у о. Готланд дал возможность улизнуть тому же немало досаждавшему нам крейсеру "Аугсбург". Вместо того, чтобы просто "раздавить" своего противника (М.А. Петров. Два боя, Л., 1926), безнадежно уступавшему в силах русскому отряду, адмирал, следуя слепо канонам приобретенной после войны с Японией "науки", занялся сложными, вовсе не требовавшимися в той обстановке маневром "охвата". Из-за этого потери немцев ограничились выбросившимся на берег заградителем "Альбатрос". "Аугсбург" же снова сумел уйти.
Точно так же и "Рюрик", встретив германский отряд и вступив с ним в бой, не довел его до конца и тем упустил возможность покончить с другим германским крейсером — "Роон". Без достаточных оснований был сделан вызов к месту "Цесаревича" и "Славы". Не раз и в дальнейшем русские флагманы (исключая Н.О. Эссена), попадая в нестандартные ситуации, проявляли недостаток тактического и стратегического мышления, решительности и инициативы. Необъясним и отказ от начатых было работ (в них в октябре участвовала и группа матросов "Цесаревича") по съемке с камней и восстановлению крейсера "Магдебург". Наследие прошлого продолжало себя проявлять. Выручали неукротимая энергия и боевая решимость Н.О. Эссена. Вырвать у противника инициативу было главной его целью.
Видя, что немцы не собираются предпринимать вторжение в русские воды большими силами, командующий флотом еще более активизировал свои действия. Начались активные минно-заградительные операции у берегов противника. Море все более переходило во власть миноносцев и крейсеров, начавших выполнять роль заградителей. Продолжались и поиски противника в море.
С приходом 6 августа в Гельсингфорс закончившего ремонт "Андрея Первозванного" на него перенесли с "Цесаревича" флаг начальника бригады. 26 августа/8 сентября и весь следующий день "Цесаревич" в составе бригады участвовал в так называемых "тральных походах" флота (И.А. Киреев. Траление в Балтийском море, Л., 1939, с. 26). В них вышедший из Ревеля флот сопровождали не только штатные тральщики (миноносцы типа "Циклон"), но и приученные к траловой службе миноносцы 2-го и 7-го дивизионов. Во главе с "Рюриком" шли эсминец "Новик", крейсера "Паллада", "Баян". Они вместе с дозорными крейсерами "Россия" и "Олег" выполняли разведку и охраняли тральщики при обследовании ими подозрительных квадратов моря. В полдень находились в широте 59°33′ и долготе 82°28′. Скорость доходила до 16 уз, под парами — все 20 котлов. Ночь провели на рейде Ганге, затем продолжали крейсерство. От маяка Бенгшер, идя вдоль кромки будущего передового заграждения, повернули к о. Даго (маяк Такхона). "Новик" по поручению командующего флотом произвел разведку у шведских берегов и в Оландсгафе, но противника не обнаружили. Лишь в отдалении показались шведские броненосец "Один" с миноносцем "Магне". С бывшими друзьями, не раз приходившими с визитами в Россию, сближаться не стали.