Лишь с утверждением императором 23 февраля 1898 г. новой программы в структурах Морского министерства началась очень неторопливая раскачка. Шедший во главе прогресса Балтийский завод сделал еще одну попытку подтолкнуть дело. 12 марта 1898 г. председатель правления Балтийского завода контр-адмирал В.М. Лавров уведомил управляющего Морским министерством о том, что при некотором дополнительном напряжении сил и увеличении материальной базы завод мог бы взять на себя постройку целиком трех броненосцев (срок готовности к сдаче в 1901, 1902 и 1903 гг.) и поставку комплектов механизмов для двух броненосцев, предлагаемых к постройке силами петербургского порта (сдача в 1902 и 1903 гг.). Постоянно испытывая на себе гнет и неповоротливость казенных бюрократических порядков, завод, как он это уже делал при экстренной постройке крейсера "Россия" в 1895–1896 гг. (см. книгу автора ""Рюрик" был первым"), напоминал, что названные сроки он сможет выдержать лишь при определенных условиях.
Тем временем на совещании у генерал-адмирала 14 марта 1898 г. было "принципиально решено" (ведомство по-прежнему все еще не спешило) броненосцы, следующие за "Пересветом" и "Ослябей", строить по их типу, с теми же трехвинтовыми машинами, в том же теоретическом чертеже, но с устранением деревянной и медной обшивки и с заменой 254-мм пушек на 305-мм. Разработку такого проекта МТК поручал Балтийскому заводу.
![“Цесаревич” Часть I. Эскадренный броненосец. 1899-1906 гг. pic_2.jpg](https://litlife.club/books/193320/read/images/pic_2.jpg)
Броненосец “Пересвет”
Уже 24 марта завод представил расчет изменения нагрузки в новом проекте. Но в МТК нашли способ осложнить дело. Не желая, видимо, брать на себя хлопоты по координации ускоренной разработки проекта башен для 305-мм орудий, МТК, ссылаясь на длительность такой работы, убедил генерал-адмирала не спешить с разработкой проекта в том "принципиально" новом виде, как это было одобрено самим великим князем. Так был предрешен проект броненосца "Победа".
Неожиданно ход событий резко ускорился. Это под адмиралтейский шпиц внес смуту и подавил всех своей действительно всесокрушающей американской деловитостью глава известной судостроительной фирмы в Филадельфии Чарльз Крамп. Уже 21 марта 1898 г. его предложения о постройке для русского флота броненосцев, крейсеров и миноносцев были доложены ГМШ генерал-адмиралу. Обсудив ряд вариантов заказа, Крампу решили поручить (письмо ГМШ в МТК от 23 марта) постройку миноносцев и крейсера водоизмещением 6000 т. он же должен был "выработать и представить чертеж нового броненосца, подходящего по типу и размерам к "Пересвету", с 12-дюймовыми орудиями в башнях вместо 10-дюймовых и с двумя машинами вместо трех.
Одновременно Балтийскому заводу предлагали решить, может ли он при замене в проекте броненосца типа "Пересвет" 254-мм артиллерии на 305-мм обеспечить те же сроки постройки, которые назывались ранее в письме председателя правления завода от 12 марта. Все это было похоже на попытки выиграть время для беспрепятственного распределения первых заказов среди иностранных фирм. Для бюрократии такие заказы всегда в силу элементарной материальной заинтересованности оказывались более "удобными", чем на отечественных заводах.
Одновременно Балтийскому заводу поручили приступить к разработке броненосца такого же водоизмещения, но с 305-мм пушками. "Такой же проект броненосца", как говорилось в отношении МТК в ГУКиС от 14 апреля, будет разрабатывать американский заводчик Крамп "по заданию Технического комитета". Что же касается броненосцев, которые будут строиться в Адмиралтействах Петербургского порта, но для них предстояло разработать новый проект, который по утверждении в МТК будет сообщен командиру петербургского порта "для исполнения". Этой работой, как вскоре выяснилось, занимался главный корабельный инженер порта Д.В. Скворцов. Картина складывалась, что и говорить, безрадостная.
И ранее не стесняясь произволом по отношению к формально принадлежавшему казне Балтийскому заводу. Морское министерство на этот раз превзошло себя. Пока завод одновременно вел работу над двумя проектами, Ч. Крамп, пользуясь переданными ему материалами проектов "Пересвета" и "Князя Потемкина-Таврического", и мобилизовав собственный опыт, успел заблаговременно подготовиться и обсудить в МТК свой проект. Это был синтез двух русских проектов, на основе которого в МТК разработали "Программу для проектирования", или техническое задание для составления проекта. В качестве официального задания "Программу" и передали Крампу 24 марта. Характеристики проекта предусматривались следующие. Водоизмещение должно было составлять не более 12 700 т (уже тогда МТК пришлось признать несостоятельность 12 000-тонного задания ОСО 1897 г.), "углубление с килем" не более 26 футов (7,925 м), скорость (в продолжение 12-час. испытания) не менее 18 уз.
Артиллерия должна была состоять из четырех 305-мм (длина ствола 40 калибров) орудий (высота осей орудий носовой башни над ватерлинией не менее 8,23 и) и 12 1512-мм пушек "в отдельных казематиках", 20 75-мм, 20 4-мм, 6 37-мм пушек и 2 десантных калибром 64 мм. Толщина броневого пояса по ГВЛ на протяжении 0.66 ее длины должна была составлять 229 мм. в оконечностях (высотой до броневой палубы) вместе с обшивкой корпуса 64 мм.
Тем временем Балтийский завод, не посвященный в министерские интриги, продолжал добросовестно выполнять полученные задания: дорабатывать проект броненосца с 305-мм пушками и одновременно перекраивал усовершенствованный проект третьего броненосца типа "Пересвет" (будущая "Победа") с 254-мм пушками.
27 марта Управляющий Балтийским заводом С.К. Ратник (1852–1924) представил в МТК четыре проекта, разработанных казалось бы в полном соответствии с начертаниями МТК. Их авторами были главный корабельный инженер завода В.Х. Оффенберг (1856–1916) и работавшие на заводе инженеры К.Я. Аверин, Н.Н. Кутейников (1872–1921), М.В. Шебалин. Отвечая всем требованиям "Программы для проектирования" МТК, проекты предусматривали весьма схожие характеристики: водоизмещение 12 700-13 000 т, скорость 18 уз, вооружение из 4 305/40, 12 152, 18–20 75-мм. 2 64, 18–20 47-мм и 6 37-мм орудий. Не теряя времени управляющий Балтийским заводом в тот же день материалы проектов с резолюцией П.П.Тыртова передал председателю МТК.
Очень неторопливо, со скрипом и скрежетом, со сбоями и остановками продолжала крутиться неповоротливая машина министерской бюрократии. События, одно другого неожиданнее, то. и дело вмешивались в ход этой машины. О четырех проектах Балтийского завода вспомнили почему-то только 8 июня, когда управляющего заводом пригласили на их обсуждение 9 июня к двум часам дня в кабинет председателя МТК. Проекты будто бы были уже рассмотрены (но почему-то без участия завода) накануне генерал-адмиралом и теперь речь собирались вести о предполагаемых в них изменениях. Настораживать могли и невнятность информации, и третьестепенный способ ее передачи на завод. Но никто и предполагать не мог, какой сюрприз был подготовлен для завода на другом берегу Невы.
3. Великий князь делает выбор
Печальна и безрадостна участь историка, который в отличие от популярных романистов и "всезнающих" критиков лишен права по собственному произволу распоряжаться судьбами своих героев. Обязанный во всем строго придерживаться лишь фактов, он то и дело останавливается перед черными дырами и белыми пятнами, которые скрывают мотивы поведения поступков разной величины действующих лиц. И лишь немногое можно почерпнуть из писем и мемуаров участников событий.
Так, о странностях контрактной практики в пору 25-летнего управления флотом его "Главного начальника" великого князя Алексея Александровича, могли бы в свое время рассказать его ближайшие сподвижники и приближенные И.А. Шестаков Б.И. Алексеев (1843–1917), A.M. Абаза. Все они, без сомнения, были близко знакомы с тем "французским следом", который сопровождал государственную деятельность его высочества — от парижских кафе-шантанов до заказов крейсеров "Адмирал Корнилов", "Светлана", "Баян", серийных и одиночных миноносцев. Не без участия A.M. Абаза, более 20 лет несшего многотрудные обязанности адъютанта его высочества (а с 1902 г. состоявшего еще и в свите его величества), произошло и очередное явление в отечественное судостроение "французского следа", с ним теперь и должен был столкнуться и Балтийский завод.