Когда остаются трое, он начинает: подсматривает в свои карты (дама-девятка), когда они играют, и оставляет их ни с чем. Ставит немного. Позволяет им повышать. Потом удваивает их ставки. Они сердятся, глядя на карты Винса (лежащие рубашкой вверх; он больше не посмотрит на них, и партнеры будут гадать — а смотрел ли он вообще?), потом на свои, на Винса и наконец уравнивают. Приходит флоп. Дама, валет, девятка.
Подумать только. Они не могут выйти из игры сейчас. У них ведь стриты. И третий игрок — тихий парень с черными волосами — совершенно обессилел. Винс просто продолжает удваивать ставки, пока и Кен тоже не выбивается из сил. Торн и ривер: шестерка и еще дама. Получите банк.
Кену достается стрит с дамой. Черноволосому — тузовый флеш. Один кон лучше другого. Такие случаются раз на сто. Но у Винса полный набор, дамы бьют девятки. И снова он берет банк. Давненько он не играл на большие ставки, тем более не выигрывал их. Заплатив две тысячи на входе и сев играть с восемью людьми, Винс выиграл шестнадцать тысяч долларов менее чем за два часа. Даже заплатив Колетти, взнос за себя и Пита, он располагает восемнадцатью. Теперь ему нужно только найти Джонни.
Винс откидывается на спинку стула и допивает виски. Черноволосый парень закуривает и тоже откидывается на спинку.
— Значит, пончики печешь.
— Точно, — соглашается Винс.
Машет сигаретой над столом.
— Для человека, зарабатывающего на жизнь пончиками, в карты играешь охеренно.
— А кто сказал, что я зарабатываю на жизнь пончиками?
Все смеются.
— Шулер? Этим деньгу зашибаешь?
— Нет, — отвечает Винс. — Просто повезло. Повезти может каждому.
— Нет, — говорит черноволосый. — Нет. Не каждому. Каждому повезти не может. Такая это штука, удача. Пристрастная, сука.
Винс только улыбается в ответ.
Черноволосый протягивает руку.
— Кармин. Ты только что взял мою игру.
— Винс.
Рукопожатие.
— Рановато как-то. Не хочешь еще поиграть, Винс?
— Говоришь, можно играть дальше, Кармин?
— Винс… — Кармин затягивается сигаретой. — Играть дальше можно всегда.
Призраки повсюду. И вампиры. Скелеты. Ковбои, принцессы, лягушки, бродяги и наряды, которые Дюпри не знакомы, странные сочетания масок, накидок, накладных бакенбардов. Йода и Дарт Вейдер[26] с наволочками. Детектив Чарлз медленно едет по улице, в лучи его фар попадают стайки детей. Они бродят вдоль длинной ровной линии аккуратных двухэтажных домов, на многих верандах висит американский флаг.
— Я и забыл, какой сегодня день, — говорит Дюпри. Ему становится спокойнее от того, что Хэллоуин отмечают даже в этом городе, где все поставлено с ног на голову, где полицейские разъезжают по улицам, как напившиеся психи, воруют наркотики и заставляют делать себе минет. Если бы не дома, стоящие так близко — и метра между ними нет, — Алан подумал бы, что катается по Спокану. И это приводит его в чувство.
Чарлз тормозит у небольшого кирпичного здания с фанерной табличкой «Локал 4412». Над дверью — другая табличка: «За Джимми Картера». В окнах — листовки с призывами голосовать за кандидата в совет Нью-Йорка Джеймса Рея Бёрка. Чарлз выходит из машины.
— Я быстро.
Дюпри открывает рот, чтобы возразить, но Чарлз уже захлопывает дверцу. Он идет к зданию, пробует открыть дверь, но она заперта, поскольку в субботу магазины не работают. Чарлз скрывается за домом, и через несколько секунд Дюпри слышит звон разбившегося стекла. Вскоре из окон исчезают таблички с именем Бёрка. Улыбающийся Чарлз появляется в дверях, в руках у него две таблички и телефонная книга, открытая на заложенной странице. Сев в машину, он бросает таблички на заднее сиденье, кладет книгу на колени и останавливает палец на имени Дэрил Грин.
Дюпри молча смотрит в окно.
Чарлз ведет машину вдоль скошенных газонов, читая адреса, и наконец тормозит у белого дома с красными балками. Он выключает мотор, еще раз заглядывает в телефонную книгу, бросает ее на заднее сиденье и поворачивается к Дюпри.
— Слушай. Я понимаю, это не совсем то, ради чего ты тут. Уж извини, если все это выглядит… — Он ищет подходящее слово. — Если все это плохо выглядит. Но ты просто всего не знаешь. Идет очень важное расследование.
Дюпри не отвечает, и Чарлз продолжает.
— Короче, сейчас я разберусь с этим дельцем, которое на меня повесил Майк, и поедем к твоему парню. Как там его?
— Винс.
— Точно. К Винсу.
Детектив Чарлз выходит из машины, потом залезает обратно и берет куртку с заднего сиденья. Заодно захватывает одну табличку Бёрка и коробку с крадеными кроссовками. На тротуаре он оборачивается к Дюпри, улыбается, лезет за пазуху и — Алан совершенно уверен — расстегивает наплечную кобуру под курткой.
На почтовом ящике написано «Д. Грин». Два маленьких пирата стоят на крыльце Д. Грина, собираясь затянуть обычное хэллоуинское «шутка или угощение». Старый скотчтерьер обнюхивает их, хромает в сторону, ложится на подстилку перед дверью и тяжело, очень по-собачьи, вздыхает. Высокий, худой чернокожий мужчина выглядывает из-за сетчатой двери, придерживая ее плечом, и бросает маленькие конфеты в мешки детей.
Чарлз похож на заботливого папашу, ожидающего в палисаднике, пока мальчишки получат свои сладости. Оборачивается, смотрит на Дюпри, ухмыляется. Что-то в этих детях заставляет Алана очнуться. Он не допустит такого. Он пойдет туда и будет молчать, но не допустит, чтобы кто-нибудь пострадал. Всякому терпению приходит конец. Дюпри достает револьвер, зажимает между колен и, не глядя, снимает его с предохранителя. Тут дело не в том, какой он полицейский, а в том, какой он человек. Алан говорит себе: «Если Чарлз сунет руку за пазуху, я выйду из машины». Подбадривает себя.
Пираты уходят с крыльца Д. Грина. Чарлз сворачивает табличку «Бёрк» и вскидывает ее, как меч, но дети проходят мимо. Он одергивает куртку и поднимается по ступенькам.
Дюпри берет револьвер в левую руку, а правой хватается за ручку дверцы.
Чарлз стучит в дверь Д. Грина, отходит и гладит собаку. Тощий чернокожий мужчина выглядывает снова и опускает глаза, ожидая увидеть детей. Чарлз выпрямляется, подходит и останавливается в шаге от хозяина дома. Д. Грин приоткрывает дверь и слушает. Дюпри напрягается. Он никогда не стрелял за пределами стрельбища. Надо представить, что он на тренировке. Мысленно нарисовать круглую бумажную мишень точно на спине Чарлза. Нажать.
Будто смотришь телевизор, отключив звук. Чарлз размахивает табличкой и обувной коробкой. Д. Грин слушает. Чарлз протягивает ему табличку, наклоняет голову к левому плечу, потом к правому, будто рассматривая два возможных варианта. Потом запрокидывает голову и смеется. Д. Грин не смеется. Чарлз обводит окрестности рукой и что-то говорит.
Д. Грин указывает трясущимся пальцем Чарлзу в лицо. Тот пожимает плечами, словно говоря: «Алё, притормози. Никто тут никому не угрожает». Опять смеется и машет обувной коробкой перед носом Д. Грина. Разводит руками, изображая безобидность. Потом подходит ближе и открывает коробку. Д. Грин не заглядывает внутрь. Что-то коротко отвечает, трет виски, пятится в дом, несколько раз кивает, закрывает дверь и выключает фонарь на крыльце.
Дюпри расслабляется, отпускает ручку дверцы и прячет револьвер в куртку. Он дышит еще шумно и напряженно, когда Чарлз бодро идет к машине, открывает заднюю дверцу и бросает обувную коробку.
— Приятный мужик, — говорит он. — Но оказалось, у него двенадцатый размер. Не зря ведь говорят.
Он смеется собственной шутке, берет другую коробку, захлопывает дверцу и идет назад к крыльцу. Приваливает коробку к двери, подходит к терьеру и, прежде чем Дюпри успевает сообразить, в чем дело, придавливает собаку ногой и опускает большой камень ей на голову. Потом еще раз. И еще. Собака не издает ни звука.
— О, Господи, — бормочет Дюпри.
Детектив Чарлз несет окровавленный камень к двери, открывает ногой коробку и бросает в нее камень. Возвращаясь к машине, Чарлз впервые выглядит расслабленным с той минуты, как встретил Дюпри в аэропорту.
26
Персонажи фильмов Дж. Лукаса «Звездные войны».