— Конечно. Мистер Росиньоль настоял, чтобы я взяла грузовик. Он сказал, что даже несколько коробок с луковицами займут весь багажник моего «мини». Но позвольте мне самой осмотреть ваш мусор. То, что вам кажется старым хламом, может оказаться настоящим сокровищем для куратора музея!
Марго ехала домой улыбаясь. Ей удалось помочь миссис Форсайт, не обидев ее. Она с нетерпением ждала вторника. И не только для того, чтобы узнать про своего отца. Марго призналась себе, что ей очень хочется пойти на свидание с Пьером.
Но Пьер позвонил в понедельник и сказал:
— Марго? Прости, но наше свидание отменяется. Ничего не выйдет. Хорошо, что я еще не купил билеты.
Марго была разочарована, но постаралась не показать этого:
— Не волнуйся, Пьер, можно пойти и в другой день.
— Это последний день показа. Фильм идет уже давно. Мне надо было сходить раньше. Так хотелось его увидеть.
Марго ждала объяснений, почему не может пойти во вторник. Но ответом ей было молчание. Телефонные разговоры могут свести с ума, потому что нельзя увидеть выражения лица собеседника.
Повесив Трубку, Марго долго смотрела на телефон. Возможно, Пьер все объяснит за ужином. Но за ужином он не появился. Внеся на кухню аппетитный салат, украшенный ломтиками помидоров и дыни, Жюстин сказала:
— Пьер не придет ни сегодня, ни завтра. Похоже, он очень занят.
Марго надеялась, что никто не заметит ее грусти. Но во вторник вечером, после обеда, она не могла унять тревоги. Она помогла Жюлю разложить коллекцию марок, нашла для Леони несколько исторических дат, распутала клубки для Жюстин и проверила несколько цифр для Франсуа, который печально произнес:
— Ненавижу это время года. Приходится готовить отчет для моего бухгалтера. Ты мне очень помогла. Марго. Я закончу через полчаса. Кто-нибудь хочет сыграть в слова?
— Мистер Росиньоль, мне надо кое-что сделать в музее. Не возражаете, если я пойду? Вернусь к ужину. Вы ведь можете сыграть без меня?
— Конечно. Делай все, что хочешь, Марго.
Она вышла через заднюю дверь и обошла террасу, и тут к ней подошел Франсуа с Огастом.
— Этой ленивой собаке пора побегать. Я дойду с тобой до музея.
Марго была в смятении. Она не собиралась идти в музей, ей просто хотелось пройтись, чтобы успокоиться. Но очевидно, Франсуа не хотел, чтобы она одна заходила в темный, пустой дом. Так оно и было. Он шел впереди, зажигая свет.
— Ты выглядишь усталой, — заметил он, взглянув на нее. — Тебе правда нужно работать, милая?
— Не обязательно, но мне хочется.
Франсуа положил руки ей на плечи, повернул к себе и пальцем коснулся ямочки на подбородке.
— Марго, в чем дело? Ты места себе не находишь. Это на тебя не похоже. Мы принимаем как должное то, что здесь ты счастлива, и почти забыли, что до этого у тебя была своя жизнь. Тебя тревожит что-то из прошлого? Знаешь, ты для меня стала такой же любимой, как Шарли и Леони. Можешь рассказать мне, что случилось? Если дело в деньгах?..
— Нет, нет. Дядя Ноэль был достаточно обеспеченным человеком, и я получаю неплохую сумму от сдачи внаем дома в Остерли.
Франсуа вытащил трубку изо рта и пристально взглянул на Марго:
— Ты его не продала? Значит, ты думаешь, что еще можешь вернуться? Мы с Жюстин так надеялись, что ты поселишься здесь насовсем. Даже выйдешь замуж. Что же случилось? Вы поссорились с Пьером?
— Нет, но вы питаете напрасные надежды, мистер Росиньоль, — еле слышно прошептала Марго. — Мы с Пьером совершенно не интересуем друг друга. Не обращайте внимания на Шарли.
— Шарли молчит, как скала, — подмигнул Франсуа. — Мы сами заметили. Не буду совать нос в твои дела, милая. В настоящей любви не всегда все бывает гладко, уж мне ли этого, не знать! Но не принимай все близко к сердцу. Пьер вспыльчив, он может быстро выйти из себя и так же быстро попросить прощения. А примирение бывает таким сладким… Увидимся за ужином, Марго. — Франсуа отечески поцеловал ее, поднял улегшегося Огаста и зашагал прочь.
Марго понимала, что ей необходимо пройтись, чтобы взбодриться. Она выбрала путь через холмы. Физическая нагрузка поможет ей заснуть. Пьер не стоит того, чтобы из-за него не спать по ночам. Марго шла через дубовую рощу, где в субботу высадила множество колокольчиков. Девушка зашла уже далеко, но в этой окруженной морем гавани, где даже ветер был ее другом, она не ведала страха. Свет луны озарял тропинку, усыпанную белыми ракушками.
Вскоре она приблизилась к усадьбе Патридж-Хилл и бросила взгляд на дом. Шторы в гостиной не были задернуты, там горел свет. Она знала, что помощники Пьера уже ушли. Кто же тогда в доме? Марго взглянула в сторону моря, на освещенные окна мотелей. Может, спуститься вниз и попросить кого-нибудь пойти с ней? Но как же глупо она будет выглядеть, если окажется, что кто-то просто забыл выключить свет! В этой мирной бухте невозможны грабители. Да и какие грабители оставят раздвинутыми шторы и включат свет!
Марго бесшумно прошла по лужайке, на цыпочках проследовала по тропинке, вошла во дворик ив освещенном окне, как на экране, увидела: в глубоком кресле перед камином с книжкой на коленях, сидел Пьер Лаверу. Похоже, единственной причиной его отказа от свидания было нежелание ее видеть. Марго ужасно рассердилась и с шумом распахнула дверь. Пьер вскочил, книжка упала на пол.
— Итак, это и есть твое неотложное дело? Жюстин сказала, что ты не придешь к обеду, потому что уезжаешь. Почему ты солгал, Пьер? Почему бы не сказать что ты просто не хочешь сидеть со мной за одним столом? Не знаю, чем я провинилась на этот раз, но позволь сказать тебе: больше никуда я с тобой не пойду, даже если ты будешь молить меня на коленях. Ненавижу непостоянство! Какого черта ты вообще меня позвал и почему не выполнил своего обещания? Это ведь было обычное свидание, которое к тому же назначила не я. Может, ты боишься, что тебя заставят жениться? Неудивительно, что твоя Лизетт так долго колебалась. Ей несказанно повезло! Интересно, что такого я натворила, чтобы так оскорбить ваше высочество?
Пьер нисколько не смутился. Холодное и презрительное выражение его лица не изменилось.
— Неужели ты не догадываешься? Впрочем, ты не могла предугадать, что я все выясню. Так? Отвечай же мне!
— Отвечать?..
— В этот раз даже ты не сможешь найти оправдание, — гневно проговорил Пьер. — Ты провела меня в первый раз. Но знай, сейчас у тебя ничего не выйдет. Больше всего на свете ненавижу лжецов.
Гнев Марго погас, она удивленно смотрела на Пьера. Это еще больше разозлило его — он не кричал, а чеканил каждое слово:
— Думаю, ты этого не предполагала, но вчера утром я побывал у Мег Форсайт. После того как ты рассказали мне, как ей тяжело живется, я заехал к ней узнать, не надо ли ей помочь с дровами или починить изгородь. И она мне рассказала.
— Что рассказала?
Пьер презрительно махнул рукой:
— Опять пытаешься изобразить из себя невинность? Или тянешь время, чтобы придумать оправдание? Ладно, тогда я скажу тебе миссис Форсайт рассказала, что ты скупила у нее множество антикварных вещей за семьдесят пять долларов. Если ты заплатила такие деньги, то, вероятно, почувствовала выгоду. Наверное, эти вещи стоят в десять раз больше, особенно в Англии!
Марго пыталась что-то сказать, но не могла. Злость на лице Пьера сменилась усталостью и отвращением.
— Как ты могла? Впрочем, какая теперь разница? Ты просто лгунья и даешь обещания не моргнув глазом. Но завтра ты вернешь мне все эти вещи, а я заплачу тебе семьдесят пять долларов! Не знаю, как я смогу возвратить их Мег, но уверен в одном: ни ты, ни Роксанна Гиллеспи не получите ни цента. Завтра! Ты слышишь? И если ты не вернешь их мне, я расскажу все Росиньолям, которые считают тебя ангелом, а потом пойду в их дом и верну эти вещи.
Марго побледнела:
— Ты пойдешь и заберешь их сейчас. Сию минуту. Не завтра. И они не в доме Росиньолей. Они в старом сарае за гаражом Франсуа.
— Понимаю! — Пьер презрительно усмехнулся. — Ты не осмелилась отнести их в музей, потому что мадам, даже если она души в тебе не чает, никогда не позволит, чтобы вещи пересекли границу Новой Зеландии. Значит, ты их спрятала? Ладно, идем.