![Том 20. Письма 1887-1888 i_014.jpg](https://litlife.club/books/192333/read/images/i_014.jpg)
5) Хозяева народ хороший, но невеселый, подавленный горем. Одна из девиц Линтваревых*, женщина-врач, ослепла от опухоли в мозгу и неизлечимо больна. Семья серьезная. Лиза́к не существует. Народ здесь литературный. Знают про всё.
6) Провизия не так дешева, как думала мать.
7) Бутылка сантуринского в Сумах стоит 35 коп.
8) Получаем «Всемирную иллюстрацию».
9) Ездили на лодке по реке на мельницу.
А вчера ездили на линейке куда-то в «мызу».
10) Хохлы страстные рыболовы. Я уже со многими знаком и учусь у них премудрости. Вчера, в день св. Николая хохлы ездили по Пслу в лодках и играли на скрипках.
А какие разговоры! Их передать нельзя, надо послушать.
Поклонись папаше, тете и Алексею. Сегодня немножко холодно, а вчера ходил я в чечунче. Будь здоров.
Твой А. Чехов.
Купи рубля на три копеечных книжек священных и светских (Филарет милостивый, Григорович, Гоголь и проч.) для раздачи червекопателям. Книжки вышли с кем-нибудь. Из священных книг выбирай только жития.
Лейкину Н. А., 11 мая 1888
440. Н. А. ЛЕЙКИНУ*
11 мая 1888 г. Сумы.
11 мая, г. Сумы Харьк. губ., усадьба А. В. Линтваревой.
Здравствуйте, добрейший Николай Александрович!
Пишу Вам из теплого и зеленого далека, где я уже водворился купно со своей фамилией. Живу я в усадьбе близ Сум на высоком берегу реки Псла (приток Днепра). Река широкая и глубокая; рыбы в ней столько, что если бы пустить сюда Вашего бородатого Тимофея, то он сбесился бы и забыл, что служил когда-то у графа Строганова.
Вокруг в белых хатах живут хохлы. Народ всё сытый, веселый, разговорчивый, остроумный. Мужики здесь не продают ни масла, ни молока, ни яиц, а едят всё сами — признак хороший. Нищих нет. Пьяных я еще не видел, а матерщина слышится очень редко, да и то в форме более или менее художественной. Помещики-хозяева, у которых я обитаю, люди хорошие и веселые.
Очень жалею, что Вы почти на всё лето остаетесь сиротой*. Одному на даче скучновато, особливо если кругом нет знакомых, которые симпатичны. Наймите себе бонну-француженку 25–26 л<ет> <…> Это хорошо для здоровья. А когда приедут к Вам Далькевич и Билибин <…>
Катаетесь ли Вы на лодке? Прекрасная гимнастика. Я ежедневно катаюсь на лодке и с каждым разом убеждаюсь всё более и более, что работа веслами упражняет мышцы рук и туловища, отчасти ног и шеи, и что таким образом эта гимнастика приближается к общей.
С «Сатиром и нимфой» у меня произошел досадный казус*. Еще до Вашего приезда в Москву взял у меня книгу переплетчик (работающий для училища брата); взял, запил и доставил только на Фоминой неделе. Прочесть я не успел, хотя мне очень хотелось покритиковать Вас. Я читал роман в газете, помню и купца, и Акулину, и дьяволящую Катерину, и адвоката, и Пантелея, помню завязку и развязку; но знания действующих лиц и содержания романа недостаточно для того, чтобы сметь суждение иметь*. Люди в романе живые, но ведь для романа этого недостаточно. Нужно еще знать, как Вы справились с архитектурой. Вообще меня очень интересуют Ваши большие вещи, и я читаю их с большим любопытством. «Стукин и Хрустальников», по моему мнению, очень хорошая вещь, гораздо лучше тех романов, которые пекутся бабами, Мачтетом и проч. «Стукин» лучше «Рабы» Баранцевича… Главное Ваше достоинство в больших вещах — отсутствие претензий и великолепный разговорный язык. Главный недостаток — Вы любите повторяться, и в каждой большой вещи Пантелеи и Катерины так много говорят об одном и том же, что читатель несколько утомляется. Засим, еще одно достоинство: чем проще фабула, тем лучше, а Ваши фабулы просты, жизненны и не вычурны. На Вашем месте я написал бы маленький роман из купеческой жизни во вкусе Островского; описал бы обыкновенную любовь и семейную жизнь без злодеев и ангелов, без адвокатов и дьяволиц; взял бы сюжетом жизнь ровную, гладкую, обыкновенную, какова она есть на самом деле, и изобразил бы «купеческое счастье», как Помяловский изобразил мещанское. Жизнь русского торгового человека цельнее, полезнее, умнее и типичнее, чем жизни нытиков и пыжиков, которые рисует Альбов, Баранцевич, Муравлин и проч. Однако я заболтался. Будьте здоровы. Поклон Вашим… Пишите.
Ваш А. Чехов.
Чехову И. П., середина мая 1888
441. И. П. ЧЕХОВУ*
Середина мая 1888 г. Сумы.
![Том 20. Письма 1887-1888 i_015.jpg](https://litlife.club/books/192333/read/images/i_015.jpg)
1) Наш флигель. С колоннами. Крыльцо цело. Сзади и с боков сад, идущий на высокую гору, с которой видны Сумы и вокзал. В саду дорожки и скамьи. На горе ров для желающих а-а́.
2) Временная камера мирового судьи, очень похожего на Иваненко и курящего толстые папиросы. Тут же наша кухня. Кухарка полька Анна, жена письмоводителя.
3) Жилец Артеменко, служащий на заводе Харитоненко. Говорит сипло. Страстный рыболов. Ловит каждую ночь громадных сомов.
4) Заброшенный винокуренный завод.
5) Плотина, отделяющая пруд от реки.
6) Пруд, очень большой и глубокий.
7) Псел. Шире Москвы-реки. Наш берег крутой, высокий, как на банном съезде; тот берег отлогий, усыпанный деревьями и избами. Красив. Стрелка показывает направление, по которому мы ездим в лодках на мельницу. Мельница большая, работает 5–6 колесами. У мельника цивилизованная дочка, недурна. На мельнице великолепная рыбная ловля.
8) Господский сад. Цветут тюльпаны и сирень. Белая акация еще не цвела.
9) Барский дом. Старинная мебель. Обитают в нем: хозяйка А<лександра> В<асильевна>, очень добрая и ласковая старуха; Жорж, великолепно играющий на рояле, добродушный парень; старшая дщерь Елена, женщина-врач, умное и доброе, хотя некрасивое создание, присылающее нам ежедневно спаржу; вторая дщерь Зинаида, тоже врач, слепая от опухоли в мозгу; третья дщерь Наталья, учительница, кончившая в Бестужевке* и говорящая по-хохлацки. Все они занимаются хозяйством, катают нас на лодках, возят в город, в соседние имения и проч. Народ веселый. Почта получается ежедневно.
10) Флигель, в коем обитает с супругой старший сын Линтваревой — Павел.
11) Садик с масличным деревом.
12) Тут живет мальчишка Панас, копающий червей.
13) Дорога в город через деревню Луку, мимо завода Харитоненко. Деревня уютная. Расположена всюду, где проходит волнистая линия. Мужики богатые. Нищих нет.
В час мы обедаем, в 4 пьем чай; ужинаем в 10. Я ужинаю в 7 или в 8 час, чтобы не ложиться спать с полным желудком. Водки не пью вовсе. Ночи лунные.
Ловлю рыбу, но не очень. Живцов еще не ставил. Окуни берут, как в Бабкине ерши. Пришли мне крючков и штаны.
Кланяйся папаше, тете* и Алексею. Если Николай у нас, то и ему. Для Семашко помещение есть. Он отлично проживет здесь за 12 руб. в м<еся>ц.
Будь здоров.
Твой А. Чехов.
Киселеву А. С., 15 мая 1888
442. А. С. КИСЕЛЕВУ*
15 мая 1888 г. Сумы.
15 май.