Она существует и по сей день, создавая атмосферу средневекового Уэльса. А в церкви Девы Марии на могильных плитах Томаса и Джона Уайтов прекрасно сохранились их изображения.
В пути парусник Тюдоров попал в шторм и они сбились с курса. К счастью, их прибило к острову Джерси. (Такова принятая версия). Оттуда они добрались до Бретани. Высадились Тюдоры с небольшой челядью в маленьком рыболовецком порту на востоке полуострова. О том, где они находятся, в Лондоне узнали очень скоро. Бегство Джаспера и Генриха перессорило весь английский двор. Одни требовали, чтобы Эдуард IV не упустил случай и объявил Тюдоров вне закона. Другие были против: они настаивали на дипломатических переговорах и считали, что мирный путь разумнее и, главное, политически выгоднее. Нашлись и оптимисты. Эти верили, что Людовик XI (его друг и биограф Филипп де Коммени состоял при дворе Бретани и, конечно, должен был сообщить королю о приезде Тюдоров) защитит их и обеспечит свободу. Были и такие, кто здраво оценивал ситуацию: для герцога Бретани Франциска II Тюдоры — лишь удобное дипломатическое орудие в переговорах и отношениях как с Англией, так и с Францией.
Позже Филипп де Коммени вспоминал: Тюдоров встретили учтиво, с соблюдением всех тонкостей этикета и с должными для членов королевской семьи почестями. Их заверили, что во владениях Франциска II они в полной безопасности, и предложили совершить приятное путешествие. Их радушно приняли в Нанте (крупнейший порт на юго-востоке Бретани).
Посетили они и чудесный город Ванн, расположенный на горной вершине у южного побережья. Там в распоряжение Тюдоров предоставили дворец герцога Шато де Лермин. Франциск II не преминул произнести приветственную речь в честь почетных гостей. В 1562 году ее изложили в стихотворной форме и опубликовали.
Пешки в дипломатической игре
Более десяти лет (конец 1471—начало 1483 гг.) Тюдоры уже самим своим существованием определяли отношения между Англией, Францией, Бретанью и Бургундией. За ними охотились два короля (Людовик и Эдуард), а защищал герцог.
Эдуард IV делал все, лишь бы Джаспер и Генрих Тюдоры появились при английском дворе. Как бы сразу повысились его ставки! Он много раз пытался и прямыми, и окольными путями вернуть изгнанников. Пытался «надавить» на Франциска II. Предлагал главный козырь: дипломатическую, военную и финансовую помощь, что сделало бы Бретань независимой от Франции.
В апреле 1472 года деверь короля Эдуарда, известный воин и дипломат Энтони Вудвиль, граф Риверс, помогает Франциску отбить атаку французов. В сентябре Вудвиль заключает договор с герцогом Бретани. Это произошло в Шатожироне. Оговаривался совместный захват земель Франции. Из Англии в Бретань прибыло приличное войско. Но с ним приключилась беда, предусмотреть которую было невозможно: началась повальная эпидемия. Повезло очень немногим: они либо как-то убереглись от заразы, либо переболели в легкой форме. Нападение на Францию пришлось отложить.
4 ноября в Лондон явилась делегация парламентеров Бретани с целью добиться новой военной помощи у англичан.
Вообще эта сфера взаимоотношений с Бретанью требовала особо тонкого и умелого дипломатического подхода. Пустили даже слух о скоропостижной кончине Франциска II и распространился он поразительно быстро. С другой стороны, английские послы не могли пожаловаться на прием в герцогстве: уровень международных стандартов средневековья был высоким. Другими словами, все бы ничего, если бы не Тюдоры… Франциск не спешил расстаться с ними. Он еще раз заявил, хотя и с меньшей категоричностью, что выдать их мешает гарантия безопасности. Это был лишь дипломатический ход, выдаваемый за твердость рыцарского слова. А чтобы подсластить пилюлю, герцог обещает, что с Тюдоров не спустят глаз ни днем, ни ночью, и их свобода передвижения будет ограничена. Своеобразное гостеприимство Франциска свое дело сделало: Эдуард IV письменно обещает ему финансовую и военную помощь.
Людовик XI не уступал королю Англии в хитрости и не гнушался ничем, лишь бы заполучить Тюдоров во Францию. Причин хватало. Авторитет Джаспера в государственных делах был настолько велик, что к нему прислушивались и сейчас, в его положении бесправного изгнанника. А тут еще Людовик решил восстановить дипломатические отношения с герцогом Бургундии, в чем помощь Джаспера Тюдора была бы очень кстати. Французский владыка не раз обоснованно и достаточно жестко упрекал Франциска II в том, что Бретань незаконно удерживает «гостей», которые попали туда случайно. Ехали-то они во Францию… Но все оставалось по-прежнему.
В 1474 году Людовик посылает в Бретань Гийома Компэна, настоятеля церкви Святого Пьера-ан-Пона в Орлеане. Посланец передал, что король Франции возмущен переговорами Франциска с англичанами и беззаконием по отношению к Тюдорам: им обещали безопасность, а не плен. И представитель Французского двора (Гийом Компэн) уполномочен освободить Джаспера и Генриха. Аргументов хватало. Их кровное родство с Людовиком XI, стремление самих Тюдоров во Францию и, наконец, уже назначенное жалование Джасперу при дворе Людовика.
Франциск категорически отверг все доводы Людовика и выдвинул свои. Тюдоры вдруг стали вражескими пленниками (с Англией Бретань успела заключить перемирие), которые объявлены союзной державой вне закона. У них нет охранного свидетельства, позволяющего свободно и самостоятельно перемещаться даже в пределах герцогства. Ответ Людовика не заставил себя ждать и был следующим: такое обращение с членами королевской семьи равноценно объявлению войны Франции. Более того, Франциску недвусмысленно напомнили, что оползень, недавно случившийся в Бретани, — результат стихийного бедствия, а не провокации. И не дай Бог повториться подобному. Словом, герцогу дали понять, что в его интересах обеспечить Тюдорам действительно полную безопасность, такую же, какая гарантирована им в Париже. Надо отдать должное Людовику, он поразительно умел предусмотреть все тонкости и самые немыслимые возможности дипломатических игр. И сейчас сказал свое королевское слово. Если «английские пленники Бретани» взбунтуются, что совершенно естественно, Франция их поддержит.
Вся эта дипломатическая волокита закончилась «торжественным аккордом»: Людовик XI объявил Эдуарда IV (а не Тюдоров) врагом своей державы. А потом в вовсе в духе современных триллеров: послы Франции и Бретани поставили Франциску условие: либо Тюдоров отпускают и предоставляют полную свободу действий, либо обеспечивают им надежную охрану, дабы их не похитили. Людовик делал все, что мог. И послы его трудились на славу. Но все было напрасно.
Чтобы угодить и «нашим и вашим», Франциск действительно усилил наблюдение за Тюдорами. Еще в октябре 1472 года их перевезли в уединенный замок адмирала Бретани Жана де Келенека. Он полностью поддерживал первоначальное решение Франциска обеспечить Джасперу с племянником безопасность и охрану. А тут еще пошли слухи, что англичане намерены убить Генриха Тюдора, если его не выдадут Эдуарду IV. В замке адмирала изгнанники прожили около года. Затем их перевезли в Нант (дворец Келенека был все же очень доступен со стороны моря). В начале 1474 года дипломатический натиск двух сторон — Англии и Франции — усилился. Франциск решает разлучить Тюдоров и заменить их английских слуг (они были при Джаспере и Генрихе с момента бегства из Англии) на собственных. Старшего Тюдора спрятали в замке Жозелин в 25 милях от Ванна, а младшего поселили неподалеку во дворце Ларгое (он принадлежал маршалу Бретани Жану де Рье), где молодого гостя приветливо и с должными почестями. Кстати, два слова о необычной архитектуре нового жилища Генриха: это была массивная восьмиугольная башня высотой 144 фута. Ее реконструкцию закончили в 60-е годы, но отделочные работы все еще шли. У маршала было два сына возраста Генриха Тюдора, так что он не чувствовал себя одиноко в огромных апартаментах на шестом этаже.
Изгнание Тюдоров было своеобразным. Если не вдаваться в подробности закулисно-дипломатической возни, этот период их жизни выглядит так: по требованию Людовика и просьбе Эдуарда Франциск печется о безопасности и бытовых удобствах Джаспера и Генриха. Они живут в замках с должным количеством слуг, им оказаны все почести… Да, это так. Но о главной правде умолчали: они не свободны. И живут пусть в богатой, но тюрьме.