Шепот стих.
Жасмин соскользнула с кровати и принялась рыскать в сундучке Евы. За ней послушно волочились следом ленты так и не завязанных пуантов. Кристально голубые глазки Жасмин светились надеждой. Она подошла к Королю и в крошечной ручке четырехлетнего ребенка протянула ему книгу.
Устроившись на ковре, Король облокотился о кровать Дельфинии и Евы; младшенькие, разглядывая картинки, стеснительно уселись рядом. Кловия прижала к груди Лилию и улыбнулась, отчего проявилась ямочка на правой щеке, а Брэмбл, не вставая с пуфика, ошеломленно смотрела на Азалию.
— В некотором царстве... — начал Король приглушенным голосом.
Он прочитал "Ханса и Гретхен", "Гусей на краю света", "Хрупкую принцессу". Он не смеялся и не озвучивал реплики разными голосами, как Матушка; тем не менее... он справлялся. Комната наполнилась аурой тепла и уюта, в камине потрескивал огонь.
Веки девочек тяжелели, головы падали на бок. Клонило ко сну и Короля, он читал все медленнее и медленнее, пока, наконец, не встрепенулся и, следуя указаниям Азалии, уложил дочерей по кроватям. Затем он забрал меч, пожелав перед уходом спокойной ночи.
Меч! зажужжал разум Азалии. Пытаясь разобраться в собственных мыслях, она перекатывала на столе засушенный бутон розы. Все-таки, меч волшебный! Азалия не знала как именно, но теперь не сомневалась, что с его помощью Гарольд Первый обесчарил замок несколько сотен лет назад. Неудивительно, что Хранитель жаждет избавиться от него! Ведь меч и его может обесчарить!
Внутри затеплилась надежда, и Азалия, сняв с колышка шаль, побежала в холодный коридор. Бесшумно, босая, она преодолела лестницу и свернула в портретную галерею. В тусклом освещении поблескивали углы стеклянных футляров и золотые кисти бархатных канатов. Азалия направилась к нужному стенду. Король всегда клал вещи на место, и сейчас Азалия радовалась этой его привычке. Она схватила стеклянный футляр с мечом и через десять минут уже сидела в своей комнате.
Никого не потревожив, она зажгла лампу и потушила в камине огонь. Снова и снова она прокручивала в голове план. Она обесчарит переход. Брошь и часы будут навсегда потеряны, но теперь это уже не важно. Главное, что Хранитель утратит силу...
А утратит ли? Азалия колебалась. Клятва на крови... да и меч поврежден...
— Цыц! — приказала Азалия непослушным мыслям. Двумя руками она ухватилась за рукоять, шагнула в камин и прислонила серебряное лезвие к метке "ДИ".
Ничего не произошло.
Конечно, когда Король обесчаривал сахарные зубы, тоже ничего не происходило, но тогда она что-то почувствовала — едва уловимое изменение. Запал Азалии затух, уступая место здравомыслию.
И о чем она только думала? Обесчаривание перехода не поможет — Хранитель не может умереть, так? Он останется в шатре, с теми же способностями, только очень разозлится. Азалия догадывалась, что он и без того в ярости, поскольку девочки сегодня пропустили танцы. Если бы ей и удалось лишить проход магии, то Хранитель навсегда завладел бы душой Матушки...
В приступе паники Азалия выхватила платок и потерла им о волшебную метку.
Знак нагрелся до обжигающей температуры. От радости у Азалии немного потемнело в глазах, и она отняла руку. Сглотнув и прихватив меч, она направилась из камина прочь, оставляя за собой черные следы копоти.
Кухня оказалась пуста, и Азалия, тяжело дыша, ворвалась в библиотеку. Несмотря на поздний час, она, не утруждая себя стуком, бесцеремонно распахнула дверь настежь. Оказавшись, к ее удивлению, в непроглядной темноте, девушка зажгла лампу и увидела Короля. Тот лежал под старым одеялом на софе возле пианино. Азалия подошла ближе — Король вздрогнул.
— Сударь! Сударь, вы... Вы что, спите здесь каждую ночь? — нахмурившись, Азалия обвела взглядом жесткую мебель. — Это же неудобно.
Азалия поставила обе зажженные лампы на стол, и Король с непривычки прикрыл глаза ладонью.
— Азалия, ну что ты, в самом деле!
— Я по неотложному делу, — заявила Азалия, взмахивая мечом в направлении Короля. От создавшегося дуновения колыхнулся черный чехол на пианино. — Сударь, скажите, этот меч можно починить?
Король приподнялся, и увиденное не прибавило ему хорошего настроения.
— Великие... плащи, Азалия. Это государственная собственность! А ну живо верни его в галерею.
— Сударь, прошу вас, — молила Азалия, готовая расплакаться. — Скажите, его можно починить? Вы можете вернуть ему полноценную волшебную силу? Как работает его магия? Сударь, пожалуйста!
Внезапно сердце Короля смягчилось. Возможно, он не устоял перед полными отчаяния глазами дочери. Он вздохнул, потер лицо и встал.
— Пойдем со мной, — позвал он. — Пора тебе кое-что узнать.
ГЛАВА 20
Азалия поежилась и натянула плотнее шаль; в холодном воздухе галереи при дыхании клубились облачки пара, различимые даже во мраке. Король разжег камин и добавил углей.
Затем он положил меч на красный бархат постамента и накрыл его стеклянной крышкой. Несмотря на очевидную изможденность, он держал спину прямо, а плечи расправленными. Мысленно Азалия сравнила его с накрахмаленной сталью.
— Только члены королевской семьи и премьер-министры знают, что сокрыто, — пояснил он. — Об этом не принято распространяться.
— Так значит, меч волшебный?
— И нет. И да.
Не чувствуя вкуса, Азалия жевала бутерброд. По пути сюда они заглянули на кухню, и Король, завернув в салфетку кусочек сыра и хлеба, передал скромное яство дочери. Теперь они сидели возле очага на изысканной софе, длинные ножки которой периодически поскрипывали.
— Азалия, ты ведь знаешь о Клятве на серебре. Верно?
При мысли о платке в груди девушки слегка кольнуло.
— Не совсем, — медленно начала она. — Лишь в общих чертах. Если... дать обещание на серебре, то... оно помогает тебе сдержать это обещание? Прямо как... клятва на крови...
Азалию передернуло, и она умолкла. Король задумчиво наблюдал за ней.
— Да, — подтвердил он. — Сродни клятве на крови, которую дал Его Королевское Величество до свержения его с престола, но абсолютно противоположное по характеру. Она столь же сильная, но в роли посредника выступает серебро.
— И поэтому серебро... становится волшебным в некотором роде?
— Именно так. Но такая магия намного мощнее. Мощнее магии перехода или чайного сервиза, ведь она запечатана твоим словом. Во времена Повелителя Д'Иса у людей мало что имелось, но все серебро они всегда хранили при себе. Обручальные кольца, семейные реликвии и прочее. Народ верил, что серебро самый чистый из металлов, а потому плавил имеющееся на мечи и клялся защищать свои семью и свою страну. В парламенте мы по сей день так поступаем.
Клятва на серебре. Могущественная магия. Магия, запечатанная серебром. Кусочки головоломки соединялись в голове Азалии в единое целое. Положив бутерброд на колени, она достала из кармана платок Матушки, и, прокручивая его в руках, вспоминала как взволнованно Матушка прижимала кусочек ткани к ее ладоням.
— Не вижу смысла, — произнесла Азалия. — Будь это правдой, платок Матушки был бы волшебный. Но он ничего не обесчарил. Или... — Азалия припомнила, что ей не удалось мечом обесчарить переход. — Может все дело во мне?
Король поднялся и, взяв кочергу, направился к затухающему камину.
— Дело не в тебе, — ответил он. На его освещенном тлеющими углями лице отчетливо вырисовывались морщины. — Короли и министры уже много поколений дают клятвы на этом мече. Оттого и магия глубже проникает. Для поклявшихся. Для гостей, посетителей и даже для тебя это обычный меч. Отсюда следует, что твой платок волшебный для тебя и сестер, но по сути он не обладает силой. Ты же не думаешь, что одно обещание...
— Два, — быстро вставила Азалия. — Матушка заставила меня дать обещание. Перед... перед тем, как она... умерла. Оно...