Без него было... пусто.
— Он увидел, как мы мерзнем, — сказала Флора, завязывая пуанты декабрьским вечером, — и приказал мистеру Пудингу развести огонь на кухне и в комнатке за ней и добавить по два ведерка угля!
— И он всегда следит за пламенем! — заметила Злата.
— А еще он говорит, что на Рождество нам не придется принимать джентльменов!
— Вот это будет праздник! Самый лучший праздник!
Девочки просияли. С радостным возбуждением они наблюдали, как готовится к зиме сад, скручивая листики и белым инеем укутывая кусты, статуи и тропинки. Сестры нетерпеливо ждали снега и еще кое-чего очень важного — окончания траура.
— Осталось меньше месяца, — сказала Ева. От восторга ее щеки горели румянцем. Она хорошела с каждым днем, и очки нисколько ее не портили. — Чуть больше трех недель.
— Не могу дождаться! — воскликнула Холли.
— Мы сможем сами гулять в саду, безо всяких джентльменов!
— Мы сможем везде гулять!
— И носить разноцветные платья!
— И танцевать!
— Мы и так танцуем, — напомнила Азалия, но наблюдая, как малышки скачут по комнате и с восторгом разбрасывают подушки, улыбнулась. Тем вечером она показывала Рождественскую джигу — джентльмен держит руку леди на уровне глаз, и танцующие кружатся вокруг друг друга. Кавалера Азалии играла Кловия, превосходно справляясь с мужскими па.
— Расходимся, поворот, — командовала Азалия, шурша юбками. Девочки сидели на полу, словно черное пятно на мраморе. Азалия снова повернулась к Кловии...
...и столкнулась с Хранителем.
— Ой!
— Он... как бы... сменил меня, — сбоку послышался голос Кловии. На ее миловидном личике читалось удивление.
Не успела Азалия опомниться, как Хранитель поднял ее руки. Азалия задрожала. Хранитель не отрывал от нее взгляд.
— Ах, эти праздники, — сказал он, с легкостью вращая девушку. — Вы не находите неправильным танцевать без джентльмена?
Азалия поморщилась. По телу разлился жар негодования. Она не любила, когда ею помыкали, и, сама того не сознавая, вырвалась из его хватки.
— У Кловии прекрасно получалось... — возразила она.
Хранитель молниеносно перехватил руки девушки; и у Азалии сперло дыхание и задрожали пальцы — так крепко он вцепился в ее ладони.
— Вы даже не искали, — тихо произнес он. Избегая испепеляющего взгляда, Азалия уставилась на его шею. Над шейным платком выступил мускул. — Вы даже не пытались.
— Пытались, — прошипела Азалия. Кровь прилила к щекам девушки, пальцы пульсировали от боли. — Отпустите меня.
Хранитель улыбнулся, с нежностью.
— Возможно, вам следует искать чуточку усерднее.
Азалия снова выдернула руки. На этот раз в его цепких длинных пальцах остались пустые перчатки девушки.
— Мы успеем до Рождества, — произнесла она.
Хранитель спрятал перчатки в карман, и впервые Азалия увидела, насколько безжизненные у него глаза. Такие тусклые и холодные — совсем непохожие на глаза мистера Бредфорда.
— Не сомневаюсь, — процедил Хранитель.
На следующий день пальцы Азалии вспухли и разболелись. Она с усилием держала ручку и застегивала блузку, а еще ужасно злилась.
— Я не шучу! Если никто не поможет мне с поисками, то мы больше не пойдем в павильон, — возмущалась Азалия, пока девочки одевались на прогулку.
Послышался протестующий гул и топот ног. Азалия сжала кулаки, отчего пальцы заныли еще сильнее.
— А в ручье искала? — спросила Брэмбл. — Вдруг сахарные зубы учуяли там своих сородичей?
Немного погодя, Азалия, принимая во внимание замечание Брэмбл, отправилась в самый отдаленный уголок сада. Долгие годы сюда не заглядывал садовник: буйные корни избороздили кирпичные дорожки, из-за высохшей листвы не пробивалось солнце, торчали ветки. Тянуло гнилой древесиной и сорной травой. И только плющ, лишайник и корни деревьев пробивались через сплошное одеяло сухих листьев.
Следом за Азалией спешил только что прибывший премьер-министр Делчестра лорд Хоули. У него были густые бачки и усы; а из-за непомерной спесивости он даже не заговаривал с младшими девочками. Он всё канючил и канючил: куда Азалия идет, что она делает, — в итоге она сдалась и объяснила.
— Волшебный чайный сервиз? — уточнил он, переступая через корни дерева. — Разве королевская семья Исбери не продала эту древность? Я видел объявление.
— Не продала, — ответила Азалия, не вдаваясь в подробности. Несколько лет назад Матушка сильно заболела, и Король вызвал врача из Делчестра. Задумчивый доктор прописал такие дорогие лекарства, что пришлось уволить одну служанку. Король даже пригрозил, что откажется от сапожника, но Матушка его разубедила. Взамен, сестры полдня пекли на продажу кексы и булки; а Король разместил объявление о старом волшебном сервизе, но почему-то, никто не хотел покупать сахарные зубы, которые могут и глаз подбить.
Тем не менее, всё уладилось, и Матушке стало лучше... немного...
— Вам не пришлось бы продавать имущество, если бы Король увеличил налоги на ввоз и вывоз товаров, — заявил лорд Хоули, прокладывая себе путь по дикой тропе. Азалия очнулась от мыслей о прошлом.
— Налоги, — продолжал он, — и плавающую процентную ставку...
— Король не повышает налоги вот уже двести лет, — резко возразила Азалия. Она оттолкнула ветку, которая тут же вернулась и ударила лорда Хоули. Лорд выругался, но не отступил.
— Будь я королем, я бы это исправил, — проговорил он с натянутой улыбкой, отчего усы у него встали дыбом.
Безупречно балансируя, Азалия развернулась на выломанном кирпиче и широко улыбнулась собеседнику. Она прекрасно знала, что ямочки на щеках особенно заметны при такой улыбке.
— Лорд Хоули, — вкрадчиво произнесла она, — почему бы вам не поведать Королю об этой чудесной трехпартийной системе, про которую вы столько рассказываете. Он с удовольствием вас послушает.
Лорд Хоули отпихнул ветку от лица и ответил:
— Подозреваю, что я ему не сильно нравлюсь.
— Что вы? Он такой со всеми. Кроме того... — Азалия хлопнула в ладоши, все еще неотразимо сияя. — Это его так впечатлит!
— Вы уверены? — оживился лорд Хоули.
— Несомненно! Он обожает, когда ему советуют, как управлять страной!
Король в это время работал в саду недалеко от дома, и лорд Хоули решительно направился к нему. Азалия облегченно вздохнула.
Спустя несколько минут она стояла возле живописного ручья с каменным мостом и вглядывалась в бурный поток. Безнадежно. Слишком глубоко и мутно — дна не видно совсем.
Стараясь уловить отблески серебра, Азалия аккуратно наклонилась к воде. Ничего не заметив, она ловко перепрыгнула на другой камень, ближе к середине течения.
Внезапно что-то привлекло внимание девушки. Темный силуэт... но не черный, скорее темно-коричневый, — широкие плечи, в руках цилиндр и книги. И лишь только Азалия рассмотрела взъерошенные волосы...
...как тут же потеряла равновесие и плюхнулась в воду.
Ее окатило ледяными волнами. Задыхаясь от потрясения, она молотила руками и ногами; потоки уносили мокрые, тяжелые юбки. В ушах искаженным эхом раздавались быстрые удары сердца. Когда вода сомкнулась над головой, удары стали приглушеннее, мягче... Азалия запаниковала.
Теплая рука обхватила ее за талию и поставила на ноги. Жадно ловя ртом воздух, Азалия заглянула в ласковые карие глаза спасителя. Мистер Брэдфорд!
Она закашлялась от смущения — вода была ей всего по пояс. Но гораздо сильнее Азалия смутилась тому, что мистер Брэдфорд, опасаясь сильного течения, все еще придерживал ее за талию.
— Вы как? — встревоженно спросил он. С его лица стекали капли.
Он с тобой говорит! вопил разум девушки. С тобой! Скажи что-нибудь умное! Что-нибудь умное!
Азалия открыла рот:
— Мффлоскофлффус?
— Не подходящая погода для купания, — заметил он и вытащил ее на берег. Азалия кашляла, стучала зубами и тряслась, а мистер Брэдфорд не переставал спрашивать, как она себя чувствует. Плохо. Ужасно. Сконфуженно. Вот как она себя чувствует.