А потом его впервые вызвали на дуэль. Младший сын графа ар-Сина не отличался ни умом, ни терпением своего отца. Зато его высокомерия хватило бы на десяток наследников. Джай не мог не принять этот вызов. Он принял его и вышел с обычным клинком против гайна (у него просто не было другого оружия). Младший ар-Син тогда рассмеялся ему в лицо. Но ему определенно не стоило произносить оскорбления, которые были произнесены. Джай так и не запомнил, что именно сказал ему противник, но такой ярости он не испытывал никогда. Одно мгновение – и выбитый из рук гайн отлетел в сторону, как и ставший уже ненужным меч. Чтобы уничтожить своего врага Джаю не нужно было оружие, он был готов разорвать его голыми руками.
Когда подоспевшим стражникам удалось растащить сцепившихся юнцов, на младшего ар-Сина было страшно смотреть. Джай подозревал, что выглядит не лучше. Но, по крайней мере, с "поля боя" он ушел сам, а его противника пришлось нести на руках.
Потом где-то с декаду его никто не трогал, и сын юноша залечивал свои синяки и шишки под недовольными взглядами учителя, который наотрез отказался исцелить его магией, заявив, что каждый должен платить за свои ошибки. Сын герцога соглашался и покорно терпел боль. Он действительно был не прав. Но не в том, что избил ар-Сина, а в том, что позволил себя спровоцировать.
А через декаду на него началась настоящая охота. Ар-Син и парочка его дружков жаждали крови. Они не отваживались на открытое противостояние (граф был умным человеком – он не желал вызывать на свою голову гнев императора из-за бредней глупого мальчишки и кое-что втолковал своему сыну). Но исподтишка эти мелкие дворянчики кусались очень болезненно. Вот тогда сын герцога и затеял свою игру. Учитель мог бы гордиться им – Джай играл виртуозно. Одно нечаянно оброненное слово здесь, пара фраз там, и результат не заставил себя долго ждать. Поговаривали, что младшему ар-Сину досталась хорошая порка от отца. Его дружков вообще отослали из дворца. Джай упивался своей победой, а его враг готовил очередной план мести. Ведь бывает же иногда, что самый глупый расчет оказывается верным. Если не можешь победить противника сам, найди ему равного врага.
Род ар-Тан был одним из самых древних, а герцог ар-Тан – одним из самых влиятельных людей в Империи, правая рука императора. Его старший сын и наследник – уехал с посольством в Лавиэн. Его второй сын хранил границу с Ванааном. Его третий сын, чем не соперник зарвавшемуся отродью степнячки, которому давно пора указать на его место?
А еще бывает так, что никто не может остановить уже клинок, уже занесенный для смертельного удара: ни неожиданно опомнившийся глупый мальчишка, ни могущественный герцог, ни заслуженный мастер клинка, ни даже всесильный высший маг. И младший ар-Син мог потом мог сколько угодно рыдать возле распростертого тела, причитая что "он не хотел", потому что клинок прошел очень близко от сердца Джая. Так близко, что смерть уже протянула к нему свои руки.
Она тянула их к нему еще две декады, пока, наконец, не решила отступить.
Первое, что юноша увидел, придя в себя, это бледное от двух десятков бессонных ночей лицо мастера Риама. Вторым было хмурое и сосредоточенное лицо Тереха. Рядом стоял кто-то третий, и Джай попытался повернуть голову, чтобы его рассмотреть, но от этого движения у него потемнело в глазах, и он опять потерял сознание.
Чтобы встать на ноги ему понадобилось три декады (совместными усилиями придворного мага-целителя и мастера Риама, чудо все-таки произошло). Еще пару дней ушли на то, чтобы перестать раскачиваться при ходьбе, как пьяный матрос. А еще через три дня к нему пришел Дерен ар-Тан, его противник и несостоявшийся убийца собственной персоной. Пришел и сделал то, что никогда не делал до сих пор, и больше не собирался повторять. Впервые в жизни наследник древнейшего рода опустился на колено. И перед кем? Перед своим врагом? Перед отродьем степнячки? Дерен ар-Тан, сын герцога, просил прощения у Джая ар-Сантара, сына герцога, племянника императора.
Джай не смог ему отказать. Как не смог и отказаться от предложенного в знак примирения и дружбы подарка. Серебристые лезвия, украшенные тонким рисунком из переплетающихся ветвей, шероховатые рукояти, обтянутые кожей неизвестного животного – этот подарок был достоин самого императора. Дерен подарил своему бывшему врагу два самых великолепных гайна, которые тот когда-либо видел в своей жизни.
В тот момент Джай еще не догадывался, что уже через две декады возненавидит эти клинки. Потому что через несколько дней (согласно пожеланию императора) у него начались занятия под руководством мастера клинка Арана, главы личной охраны правителя.
– Раз уж тебе досталось такое оружие,– заявил он новоявленному ученику на первом же занятии,– значит, ты обязан уметь им владеть.
Мастер клинка Аран считался лучшим в искусстве владения гайном. И хуже его отвратительного характера было только упрямство, с которым он всегда выполнял свои обязанности. Как к любой своей работе, мастер Аран отнесся к навязанным ему занятиям с особой тщательностью. Он не просто научил молодого лорда владеть гайнами, он заставил его полюбить их. А потом юноша узнал, почему мастер клинка Аран считался лучшим. Он был единственным, кому удавалось справляться с двумя гайнами одновременно. Правда, с Джаем теперь их было двое.
Возвращаясь из воспоминаний, Джай коснулся рукояти гайна, и та отозвалась знакомым теплом. Иногда ему начинало казаться, что эти клинки живые, и они ощущают его присутствие, приветствуя его, и немного досадуя, что хозяин никогда не надевает их перевязи, предпочитая обычные мечи.
Баронету были предложены гайны из коллекции герцога. Они практически ничем не отличались от клинков Джая, разве что на них не было украшений. А так – те же серебристые лезвия, такие же обтянутые кожей неизвестного животного рукояти. Осмотрев оружие, баронет удовлетворенно кивнул и взял в руки оба.
Всеобщий вздох удивления, прокатился по толпе, которая уже замерла в предвкушении невиданного зрелища. Заметив сосредоточенное лицо Тереха, Джай кивнул брату и достал второй клинок.
После того как юноша стал учеником мастера Арана, больше никто не осмеливался вызвать его на дуэль. Впрочем, не только из-за славы его учителя. Император был очень недоволен, когда узнал, что случилось с его любимым племянником (о том, что он "любимый племянник" Джай и сам не догадывался, пока ему не рассказали). Да еще герцог ар-Тан пообещал ему свое покровительство и защиту. Так из всеобщего изгоя, молодой лорд неожиданно стал всеобщим любимцем. Ни о каких дуэлях, естественно, не могло быть и речи. Так что о его мастерстве, никто не знал. Дома Джай тренировался с гайнами в специально отведенном зале, а на площадку перед казармами он выходил только с обычными клинками, кинжалами или луком.
– Надеюсь, господа не забудут, что происходящее здесь – только тренировка,– напомнил мастер Гай.
Оба противника кивнули. Баронет поднял свои клинки, и Джай понял, что никогда не видел такой стойки. Ни такой, ни похожей на нее. Они сошлись на середине площадки, постепенно перемещаясь по кругу, и пока не спешили нападать. Просто присматриваясь друг к другу. Джай не знал, чего ожидать от своего противника. Но и тот уже не был так уверен в себе.
Баронет напал первым. Он был выше, и его клинки рассекли воздух сверху вниз. Быстро, слишком быстро, быстрее, чем смог бы мастер Аран. Никто не успел бы отразить эту атаку. Джай успел.
Зрители недовольно загалдели – они не успевали ничего понять. Но ни Джай, ни его противник, не слышали их голосов. Они жили в другой реальности, где секунды растягивались в часы, а минуты казались вечностью.
Следующим атаковал молодой лорд. Еще несколько серебристых росчерков, и противники снова оказались на безопасном расстоянии. Они сходились и расходились, приноравливаясь, изучая друг друга. Пока, наконец, не наступил тот решающий момент, когда пришло время отбросить осторожность и показать истинное мастерство.