В конце апреля — начале мая в наших влажных субтропиках можно видеть обильное цветение тунгового дерева. На нем еще нет листьев и ветви сплошь одеты цветками. Вскоре развиваются и листья, крупные, кожистые с длинными черешками. Под осень среди листвы на длинных плодоножках раскачиваются многочисленные оригинальной формы плоды — шаровидные, слегка сплющенные у полюсов.
![Путешествие в тропики i_125.png](https://litlife.club/books/191144/read/images/i_125.png)
Кардейро.
В Байресе мы застали тунг в конце плодоношения. Одиночные плоды висели на ветках, несколько штук валялось на земле.
Чтобы предостеречь публику от этих плодов, и была повешена дощечка с надписью: «яд». Действительно, семена тунга очень ядовиты; яд их смертелен.
У нас в СССР культивируют морозостойкие формы тунгового дерева, выдерживающие понижение температуры до —15°. Впервые тунг был привезен к нам создателем Батумского ботанического сада — профессором А. Н. Красновым — в 1895 году.
Тунг теперь выращивают у нас в Грузии, Азербайджане, Абхазии и в Краснодарском крае.
В одном из уголков сада мы увидали группу цезальпиний — кустарников из семейства бобовых. Их нежные двоякоперистые листья хотя и густо покрывали ветки, но только слегка притеняли почву. Цветки у цезальпиний необыкновенные, прямо сказочные. Из их яркожелтого венчика свисает множество длинных пурпурно-красных тычинок. Мы невольно залюбовались ими; цветки вызывали ощущение бодрости, жизнерадостности. Четыре года спустя я увидел эти растения в туркменском городке Кизыл-Атреке. Я сразу узнал их по незабываемым цветкам. Цезальпинии в Кизыл-Атреке украшают сквер и улицы, виднеются и за оградами отдельных домов. В Туркмении цезальпинии цветут дважды в год: весной и осенью. Я их видел цветущими в мае и октябре 1951 года. В суровые зимы концы ветвей побиваются морозом, но растение в целом сохраняет свою жизнеспособность.
Так прижились у нас заморские пришельцы из далекой Аргентины.
В том же Кизыл-Атреке на опытной станции Института сухих субтропиков, я увидел еще одно растение, с которым впервые познакомился в ботаническом саду Байреса. Это нандувей (Prosopis Nandubei из семейства бобовых). И вот что удивительно. В Байресе нандувей растет в виде корявого деревца метров 4–5 в высоту. В Пампе, на засоленных почвах, — дерево такой же высоты.
В Кизыл-Атреке же нандувей достиг за 12 лет высоты 7–8 метров. Здесь он обрел как бы вторую родину и отлично плодоносит. Плоды его съедобны. Они поспевают в апреле — мае, когда еще нет никаких местных фруктов. В это время вокруг дерева беспрерывно снуют мальчишки.
![Путешествие в тропики i_126.png](https://litlife.club/books/191144/read/images/i_126.png)
Цереус перувианский.
Кизыл-атрекский нандувей настолько освоился на новом месте, что начинает распространяться самосевом. Лесомелиораторы рекомендуют использовать его для посадок в наиболее суровых условиях пустыни, так как обнаружилось, что дерево отлично переносит засоление почвы и не страдает от засух. Нандувей развивает глубокие корни, достигающие грунтовых вод.
В Ботаническом саду Байреса много деревьев нашей русской флоры — ель, сосна, лиственница, кедр, платан, тополь. Платан и ильм великолепно себя чувствуют здесь и широко используются в садах и парках. А вот ель и лиственница растут плохо и в конце концов гибнут даже при внимательном уходе в Ботаническом саду.
Научная часть сада занимает всего две комнаты небольшого здания.
Ботаник Жорж Косентино, возглавляющий научную работу, был нашим проводником и в саду, и во многих экскурсиях в Байресе и Ла-Плате.
Косентино изучает русский язык. Он ходил всё время с самоучителем в руках и пытался отвечать на наши вопросы по-русски.
Ботанический сад Байреса ведет переписку и обмен семенами более чем с двумя десятками ботанических садов Советского Союза. Косентино считает, что наша флора представляет большой интерес для Аргентины. Это мнение уже блестяще оправдалось: многие наши древесные породы прекрасно растут в Пампе. Изучение русского языке поможет Косентино овладеть нашей научной литературой.
Вход в Ботанический сад бесплатный, но администрация проявляет большое внимание к публике. Повсюду много скамеек, а для маленьких детей отведена особая площадка, отделенная от ботанической части сада сеткой; на этой площадке кучи чистого морского песка и много всяких сооружений для игр. В саду имеется вешалка, где можно оставить пальто и вещи. Есть читальня с газетами, журналами и книгами.
Ботанический сад закрывается за час до захода солнца. Сторожа выпроваживают публику убедительным, хотя и не совсем вежливым, но общепринятым в Латинской Америке шипящим свистом: «пcт». Свистят наиболее засидевшимся, преимущественно юным посетителям. При желании можно отправиться в прогулочный парк Палермо — по соседству. Там разрешено гулять подольше.
В гостях у профессора
Вернувшись из Ботанического сада, мы узнали, что вечером нам назначено свидание с профессором Лоренсо Пароди — виднейшим ботаником Аргентины.
Пароди принял нас с Леонидом Федоровичем у себя дома.
Поздоровались. Несколько общих фраз. Чувствуем, что разговор не клеится. Пароди как-то насторожен. Задаю ему несколько вопросов о растительном покрове Пампы, о ее сходстве с нашими русскими степями, о влиянии человека на растительность, о роли пожаров и т. п.
Пароди отвечает, задает мне вопросы, — завязывается беседа. Профессор оживляется, ведет нас в свой рабочий кабинет, показывает многие типичные растения Пампы (у него в кабинете небольшой личный гербарий, в котором собраны все злаки Аргентины), дарит оттиски своих работ.
Только под конец нашего свидания, за рюмкой вина, разъяснилась настороженность, которую проявил вначале ученый. Пароди прочитал корреспонденции о «русских шпионах», перепечатанные в Байресе из бразильских газет. Сперва он и впрямь опасался, — не шпионы ли мы? Убедившись, что перед ним ученые, он в конце беседы смеялся над глупыми выдумками продажных газет.
Меня очень интересовала растительность Пампы. Поэтому я с большим удовольствием принял предложение Пароди посмотреть Ботанический сад университета, которым ведает профессор и где есть много растений Пампы. Это было очень кстати и Леониду Федоровичу, которого Пароди обещал познакомить с одним аргентинским лесоведом.
![Путешествие в тропики i_127.png](https://litlife.club/books/191144/read/images/i_127.png)
Пампасная трава.
Ботанический сад университета оказался очень интересным. Мы познакомились здесь с хорошо подобранной коллекцией аргентинских злаков. В этой коллекции выделялась гигантская пампасная трава (Gynerium argenteum), в зарослях которой легко может скрыться всадник. Только одни серебристые раскидистые метелки пампасной травы достигают метра в высоту.
Это растение очень декоративно и применяется в озеленении. Оно довольно обычно в советских субтропиках. Вероятно, очень многие видели на железнодорожной насыпи в Сухуми «кусты» этого гигантского злака, перенесенного из-за океана с южноамериканского материка. Вместе с ними здесь посажены красивоцветущие юкки (Jucca filamentosa) — древовидные растения из семейства лилейных, родом также из Нового света.
Флора Пампы чрезвычайно богата, гораздо богаче флоры степей Европы, Азии и Африки. В Пампе насчитывают около тысячи видов злаков и почти такое же количество видов разнотравья.
Пароди показал нам кусочек Пампы, сохраняющийся в саду с момента его основания, то есть более ста лет. Конечно, этот клочок в два гектара претерпел уже много изменений. В его покров внедрились некоторые сорняки; некоторые виды, наоборот, исчезли. Но всё же заповедный уголок представляет исключительный научный интерес.
![Путешествие в тропики i_128.png](https://litlife.club/books/191144/read/images/i_128.png)
Цереус гигантский.