Агент, наблюдавший издали из-за кустов, метнулся к ближайшему перекрестку и подал сигнал рукой. Синий «Мерседес-Бенц» с заведенным мотором рванул с места и понесся к перекрестку. Под прямым углом по другой улице к нему быстро приближался черный «Опель». «Мерседес», затормозив на перекрестке, преградил ему путь. В сотне метров впереди Магда увидела синий автомобиль — тот самый! Тот самый! Но это произошло столь внезапно и страшно, что отреагировать нужным образом она не сумела. Машинально притормаживая, она с возрастающим ужасом, как парализованная, взирала на синий «Мерседес», из распахнутых дверей которого выскочили и бежали к ней двое, и лица их казались тоже ужасными. На миг Магда ощутила полную слабость в теле, воля покинула ее, но затем она в панике завертела рулем, надеясь проскочить мимо «Мерседеса», — лазейки не было: она глянула в зеркальце, туго прижав тормоза и переключая заднюю передачу, и услышала шумное дыхание уже подбегающего сбоку к машине третьего агента.
![Вилла в Лозанне i_007.jpg](https://litlife.club/books/190990/read/images/i_007.jpg)
— Прошу выйти, мадам! — отворяя дверцу, приказал агент. — Вы арестованы по подозрению в похищении дочери госпожи Кинкель. Предъявите свои документы.
Эти слова вывели Магду из шока: она попыталась протестовать.
— Выходите, мадам! — настойчиво повторил агент. — Все объяснения вы дадите старшему. — И он защелкнул на запястьях Магды никелированные на ручники.
Подбежали двое других и встали по бокам «Опеля», держа руки в карманах (никто из них не доставал оружия, чтобы не напугать девочку). От синего «Мерседеса» не спеша шел полный низенький человек в распахнутом пиджаке.
— Все в порядке, патрон! — отрапортовал первый агент, протягивая майору шоферские права Магды. — Мадам утверждает, что паспорта не захватила с собой.
Бурже лишь покосился на брюнетку в наручниках, открыл дверь и заглянул в салон автомобиля. С заднего сиденья, бледные, обнявшись, на него молча смотрели русоволосая женщина в шляпке с вуалью и такая же русоволосая девочка в белом платьице, с красным бантом.
— Прошу прощения, мадам Кинкель, за волнения, причиненные моими людьми вам и вашей дочери, — ласково сказал Анри. — Теперь все позади! Ну как, мадемуазель? — улыбаясь, обратился он к Эрике. — Все в порядке, не так ли? Как вы себя чувствуете?
— Ответь же господину. Эрика, — сказала Вера Сергеевна. Видя, что мать улыбается и протягивает руку толстяку с веселыми черными глазами, девочка тоже слабо улыбнулась и тихо спросила:
— А вас как зовут, мсье?
— Меня зовут Анри, дорогая.
— Благодарю вас, мсье Анри! Я чувствую себя неплохо. Спасибо вам, — и посмотрела на мать, ища в ее глазах подтверждения, достаточно ли хорошо она разговаривает с этим симпатичным дядей. Госпожа Кинкель обняла ее за плечи, рассмеялась.
Анри пухлыми пальцами коснулся щеки девочки.
— Она у вас храбрый ребенок! Совсем не испугалась, не так ли, мадемуазель?
Эрика смущенно прислонилась лицом к плечу матери.
— А теперь, дорогая, — сказал Бурже, — ты поедешь вместе с мамой домой, в Лозанну. Папа ждет вас. А вот этот дядя — его зовут Раймон, познакомься с ним — будет сопровождать вас до самого дома. Счастливого пути, маленькая!
Пока они устраивались в «Опеле» — Раймон за рулем, а мать с дочерью сзади, — уже совсем осмелевшая Эрика торопливо, по-приятельски рассказывала дяде Анри о гадкой обманщице тете Магде и противных дураках Адаме и Гейнце, которые держали ее под замком. «Вот спасибо, дорогая, теперь мне многое ясно, — бормотал, щуря лукавый глаз, Анри, — теперь я займусь этими гадкими людьми, и, уж поверь, им не поздоровится!» Он помахал пухлой ладонью вслед отъезжающему «Опелю», в заднем стекле которого светилось улыбающееся лицо и любопытные глаза Эрики, и повернулся к брюнетке.
— Ну, а теперь займемся вами, фрау Фюбинг, — сказал Бурже, взял из рук агента ее шоферские права и, заметив удивленный взгляд немки, добавил: — Да, да. Герда Фюбинг! И вы напрасно перекрасились из блондинки в брюнетку. Нам известны, фрау, не только ваша прежняя фамилия, до замужества, и ваши приметы (и это было правдой), но и ваша подлинная немецкая фамилия, когда вы жили и работали в Германии (а эта «утка» была рассчитана на удар по нервам). Мы многое знаем, фрау Фюбинг. И, для вашего сведения, вы арестованы не только по подозрению в похищении ребенка и шантаже, вы занимались шпионской деятельностью в нейтральной стране. Понимаете, фрау, чем это для вас пахнет?
В «Мерседесе», когда все расселись — немка с агентами позади, — майор спросил шофера, разворачивающего автомобиль на дороге:
— Какие известия?
— Квадрат-два закончил операцию. Квадрат-три пока молчит.
Взглянув на часы. Бурже произнес в микрофон:
— Квадрат-три. Я — Вексель. Что там у вас?
— Я — Квадрат-три. Пытаемся дозвониться — «объект» не отзывается и дверь не открывает.
Лерн возится с отмычками, не получается: видимо, дверь на предохранительной цепочке. Придется, наверное, проникнуть в дом через окно. За виллой — круговое наблюдение. Там есть еще две двери, откуда можно выйти, — позади дома и на веранде, — но «объект» пока не появлялся.
— Хорошо. Продолжайте. Все! Квадрат-два, слышите меня? Как у вас?
— Наши люди в доме, обыскали все уголки, но там никого нет, патрон. Агента по кличке Адам взяли при его возвращении на виллу. Девочку сопровождал он один. Спугнуть других мы не могли: наши проникли в дом до захвата Адама, за виллой велось круговое наблюдение. Агент Адам — кстати, он напуган до смерти, — утверждает, что, кроме него, в доме никого больше не было. Второй агент, по кличке Гейнц, по словам Адама, выполняет задание резидента — уехал на автомобиле еще днем. Продолжаем допрос, этот Адам совсем раскис, думаю, мы выжмем из него все. Какие указания, патрон?
— Оставьте на вилле засаду и выезжайте в район действия Квадрата-три. Продолжайте допрос, пока он горяченький! Сведения, полученные от Адама, сообщите мне потом, при встрече. Все!
— Я понял, патрон!
— А ну-ка, давай быстро к ближайшему автомату! — бросил майор шоферу. — Тут телефонные будки на каждой улице. Надо связаться с Морисом.
— Да, мсье! — отозвался шофер.
Пока шофер крутил баранку, выискивая в прилегающих улицах поселка телефон-автомат, майор, закинув локоть за спинку сиденья и грузно повернувшись назад, говорил немке:
— Прошу выслушать меня внимательно, фрау Фюбинг, или, если вам угодно, мадам Дижон. От того, насколько хорошо вы осмыслите сказанное мной, будет, в сущности, зависеть ваша судьба. Как вы, очевидно, поняли, мы знаем многое о вашей резидентуре и сейчас проводим операцию по ее ликвидации. Поскольку мы держали под контролем ваши телефонные разговоры плюс другие источники информации, нам известны ваши тайные цели, известны методы работы и состав группы. Могу назвать: вы, Адам. Гейнц, Пауль. Франц. И еще двое, кличек которых мы не знаем. Но зато, фрау, мы точно знаем, кто возглавляет резидентуру — владелец немецкого ресторанчика! Не так ли, фрау?! В эту минуту мои люди берут его на собственной вилле. Ну, вот вы и побледнели! Не надо так расстраиваться. Свою партию вы уже проиграли, а поэтому обязаны сообщить все, что вам известно. Мы найдем время побеседовать в тихом уголке, где никто нам не помешает. А сейчас я хочу, чтоб вы ясно поняли: мера наказания независимо от степени вашей вины зависит от меры вашей искренности и меры сотрудничества с нами, да, да, сотрудничества, фрау Фюбинг! Вам ведь известно, что за шпионаж в Швейцарии сурово карают: несколько человек были отправлены на виселицу — вы слышали? — об этом писалось в газетах. Я же могу добиться для вас, если вы нам все расскажете, конечно, минимального срока наказания и содержания в тюрьме с ослабленным режимом или же просто выдворения из страны. Вот так!
— Слушаю, слушаю! — с легким раздражением повторил Эссен. — Кто это «я»? Как вас зовут?