- Подождите! - раздалось в телефонной трубке. - Еще одну минуту. Не отключайте аппарат! Справьтесь в энциклопедии. Я - Эстебан Альворадо! Я хотел...
Клор резко дернул за шнур и телефон отключился. Наступившее молчание было полным, как в барокамере, и прошло какое-то время, прежде чем стал различим шум улицы: скрежет скребка дворника по мерзлому снегу, трамвайный звонок, топот шагов на лестнице.
- Это какое-то безумие! - сказал Кирилл.
Он поднялся со стула и, не оглядываясь на телефон, вышел из комнаты.
Идти в редакцию не хотелось, и Кирилл решил позвонить из автомата и отпроситься у редактора на вторую половину дня. Но телефон шефа не отвечал, и он набрал номер Сергея.
- Пробный звонок? - весело спросил Сергей, как только услышал его голос. - Поздравляю. Давай я тебе перезвоню.
- Я не из дома, - замялся Кирилл.
Ему не хотелось сейчас объяснений.
- Вот те на! - удивился Сергей. - Человеку поставили телефон, а он звонит из автомата. Что случилось?
- Да так, пустяки. Не мог бы ты сказать шефу, что сегодня не приду. Задание, пусть не беспокоится, выполню.
- Ладно, чего там, - Сергей вздохнул. - Тебе Вера звонила.
- Слушай, - Кирилл подумал о Вере и понял, что ее приход сегодня был бы совсем ни к чему. - Передай Вере, если позвонит еще, что я вечером буду занят. Хорошо?
- Хорошо, - недоуменно согласился Сергей.
Кириллу хотелось побыть одному, просто побродить по улицам, остужая лицо под резкими порывами февральского ветра, посидеть где-нибудь, где много незнакомого народа и поразмышлять о своем. Нигде так хорошо не думается, как в людном месте, лишенном привычных лиц.
Машинально пройдя два квартала, Кирилл свернул на набережную.
Редкие скамейки, засыпанные снегом, не привлекали сейчас никого. На рейде, вмерзнув суриком в лед, стояли некрасивые баржи. С противоположного берега тянуло дымом с ТЭЦ, и Кирилл, быстро миновав пристань, опять повернул к центру.
У выхода из метро его подхватила толпа и повлекла за собой к центральному проспекту.
"Это все неспроста, - размышлял Кирилл, автоматически переставляя ноги и совсем не глядя по сторонам. - Телефон мне установили, конечно, не случайно. Разумеется, Альворадо - имя вымышленное. На такой дешевый приемчик попасться может, пожалуй, какой-нибудь простак. Но неужели они решили, что он глупо клюнет на такую уловку? Нет, это было бы чересчур просто. Но что же тогда делать? Опять включить телефон и ждать еще одного звонка?"
Кирилл совсем запутался. Он подумал о рукописи, лежащей в верхнем ящике письменного стола, и даже остановился. Его толкнули сзади и он привычно извинился. Как же он мог забыть о рукописи. Вот в чем дело! Но как они узнали?
Вести записи о прошлой жизни также запрещалось. Он знал это, но нарушил правило сознательно, надеясь, что такое сугубо личное дело вряд ли станет известным.
"А они узнали. Что же теперь будет? Рукопись надо уничтожить, вот что, а не стоять столбом посреди дороги. Ведь и на ЭН-12 не было лишних глаз".
Быстро развернувшись и вытащив руки из карманов, Кирилл зашагал к своему дому, надеясь успеть туда до визита непрошенных гостей.
- Ах, Альворадо! - приговаривал он на ходу, мстительно сжимая губы. Ах, "с вами будет говорить Бразилия!".
Он почти бежал мимо серых домов, не обращая внимания на прохожих, углубленный в свои мысли. Вот уже и кинотеатр "Альтаир", вот читальный зал областной библиотеки.
- Стоп! - произнес вдруг вслух Кирилл, поровнявшись с читальным залом. - Что он сказал этот Эстебан? Посмотрите в энциклопедии?
Кирилл немного помешкал, но нащупал в кармане твердый прямоугольник читательского билета и резко толкнул дверь.
На второй этаж он забежал, прыгая через две ступени, и тут же бросился к стеллажам, где ровными рядами стояли малиновые тома с золотыми буквами.
- Молодой человек! - услышал он строгий оклик. - Ваш билет!
Кирилл, не глядя, сунул билет молоденькой библиотекарше, неодобрительно качавшей головой, и снова устремился к полкам.
- Альворадо, - приговаривал он, отыскивая нужный том. - Сейчас посмотрим.
Найдя требуемую страницу, Кирилл заскользил пальцем по строчкам.
Так, Альварес... Альвеолы... Альворадо... Вот!
Альворадо Эстебан (р.1945), браз. композитор. Один из крупнейших композиторов современности. Особо значительны его достижения в области симф. музыки (6 симфоний, в т.ч. 1-я [1967], 4-я [1980]), а также в кантатно-ораторных и камерных жанрах. Гуманистическая направленность творчества Альворадо...
Завершал статью длинный перечень работ, который Кирилл читать не стал. Хватило и этого.
"Все, - подумал Кирилл. - Теперь и вовсе ничего не понять".
Он сдал книгу, и снова началось бесконечно кружение по улицам, где по-зимнему рано темнело и было людно от возвращающихся с работы. Домой он уже не спешил.
- Что же такое получается, - бормотал он себе под нос. - Известный композитор - агент Денты. Это уже перебор. Так внедрить инспектора только для того, чтобы подлавливать новичков? Концы с концами не сходятся. Но и контакты ведь строго запрещены. Так для чего Альворадо рисковать? Или здесь что-нибудь такое, такая хитрая игра?
Махнув в конце концов на все рукой, так и не придя к единственному решению, Кирилл повернул домой. Стало совсем темно, усилился ветер, и он почувствовал, что изрядно замерз и проголодался.
Дома он внимательно осмотрел телефон и с опаской включил, но не успел пройти на кухню, как раздался звонок.
Включая аппарат, Кирилл втайне надеялся, что таинственный вызов из Бразилии повторится, но не так же скоро.
- Да! - громко, как и в первый раз, крикнул Кирилл в трубку. Слушаю!
- Что случилось? - услышал он Верин голос. - Целый вечер звоню, а тебя все нет.
Прошла почти неделя, и Кирилл совсем измучился.
После работы он каждый день мчался домой и садился у молчащего телефона. Нет, иногда звонили, но это обычно была Вера, а чаще всего путали номера и спрашивали то прачечную, то роддом.
Рукопись лежала заброшенная. Уничтожить ее Кирилл не решался, но и работать над ней так, как раньше, не мог.
На всякий случай он собрал все листки, в том числе и те, где делал только черновые записи для будущей расшифровки, в одну большую папку и спрятал в самый дальний угол платяного шкафа.
- Ты больше не пишешь? - обеспокоенно спрашивала Вера.
- Пустяки все это, - как правило, хмуро отвечал Кирилл.
В последние дни между ним и Верой словно кошка пробежала. Встречались они, правда, почти также часто, но эти встречи уже не приносили прежней радости. Вера, казалось, ждала от Кирилла каких-то объяснений, а тот делал вид, что ничего не понимает.
Их молчание по вечерам становилось все более и более тягостным.
Звонок раздался утром, перед самым уходом на работу.
Долгий междугородний зуммер.
У Кирилла, хотя он и ожидал этого, упало сердце. Но, выдержав паузу, он поднял трубку и услышал знакомое:
- Вызывает Куритиба. Ответьте.
- Здравствуйте, Клор, - послышалось с другого конца земного шара. Вы недовольны, что я вас так называю? Хорошо, оставим наши прежние имена, как оставляют мирские, идя в монастырь. Все мы теперь одной веры - земной. Вот только разговаривать придется на языке Денты, тут уж ничего не поделаешь. Русским я не владею, а вы вряд ли выучили португальский.
- Ладно, - коротко ответил Кирилл. - Пусть будет так. Говорите.
- Спасибо, - в голосе Альворадо послышалась явная ирония. - Надеюсь, вы сегодня не бросите трубку, как в прошлый раз.
- Не могу понять одного, что вам от меня надо.
- Многое, - уже серьезно ответил Альворадо. - Очень многое. Нам надо, чтобы вы знали, что не одиноки на Земле, что у вас есть друзья и мы можем встречаться. Нам надо, чтобы вы продолжали писать и поверили в свои силы.
Новое упоминание о рукописи насторожило, и Кирилл ничего не ответил.