– Мне казалось, что мы можем спуститься до Контаманы по реке, – возражал Денис. – И надо было быстрее убираться из Ла-Паса, долго там оставаться опасно. Разве не так?
– Мы у границы Амазонского заповедника. – Сеймур, чтобы сдержать себя, сунул руки в карманы. – Здесь нет ни экранопланов, ни судов на воздушных крыльях, а только тихоходные прогулочные платформы. До Контаманы отсюда на такой посудине пилить дня три.
– Так все предусмотрено! – как ни в чем не бывало воскликнул Денис. – Сейчас пересядем на поезд до Чиклайо и сойдем на перевале. Нам надо будет только спуститься вниз, и мы – в Контамане.
– У черта в кармане, – в рифму буркнул в ответ Сеймур. – Ну, удружил. Эй, приятель! – обратился он к не перестающему улыбаться парнишке, оседлавшему прогулочный электрокар, как мустанга. – Если мы сойдем на перевале и спустимся в Контаману на машине, сколько это займет времени?
От удивления парнишка чуть не свалился с седла.
– Там нет машин, – наконец сказал он, с недоумением разглядывая Сеймура и Дениса. Во взгляде его отчетливо читалось что-то вроде: эти гринго все сумасшедшие, как один. – Я слышал, там есть прогулочная тропа, но по ней давно уже никто не ходит. Хотите, я прокачу вас до Ману. V меня как раз есть места для двоих. Дорого не возьму.
– Нет уж, спасибо. – Сеймур опять повернулся к Денису. – Ну что, понял?
– Прогулочная тропа – это то, что надо, – упрямо не сдавался Денис. -Давно пора размять ноги.
Мозги тебе надо размять, подумал Сеймур, но вслух ничего не сказал.
Сейчас он ругал себя за то, что не удосужился еще в Ла-Пасе проверить предстоящий маршрут. Казалось бы, чего проще – проследить путь по карте, свериться с расписанием, выяснить, каким транспортом и откуда можно ехать. А теперь вот надо или терять время на поиск частного самолета, так как пассажирских рейсов до Контаманы отсюда не предусматривалось, или махнуть на все рукой и действовать сообразно плану Дениса.
Наконец. Сеймур решил довериться случаю и больше по пустякам не спорить. Не может такого быть, что они не найдут какого-нибудь транспорта, чтобы спуститься с перевала.
Но когда друзья вышли в чернильную темноту ночи, покинув единственный в составе спальный вагон, и оказались на крохотной платформе с каким-то подобием сарая вместо станции, энтузиазма у него поубавилось.
Начальник станции, индеец в плоской, как сковородка, черной шляпе, изумленно уставился на нежданно появившихся перед ним путешественников и, как показалось Сеймуру, суеверно схватился за свисающий на шнурке амулет.
– Где переночевать найдется, – наконец сказал он и кивнул в сторону угадывающегося в темноте строения за вокзалом. – А вот по тропе уже давно никто не ходит. От нее почти ничего не осталось. Оползни. Только пешком. И то если упросите Ренато. Он иногда спускается в Контаману. Там у него родственники. Багажа у вас много?
Несмотря на то, что путешествовали в основном налегке, кое-какой багаж все же имелся: три сумки, два чемодана.
– Нужен будет мул, – сказал начальник. – Иначе как вы это все потащите. По горам кто-нибудь раньше ходил?
– Да, – коротко ответил Сеймур.
– Тогда вы знаете, что я имею в виду, – начальник обрадовался, что может говорить хоть с одним понимающим его человеком. – Идти будет очень тяжело. А лучше возвращайтесь обратно.
– Ну уж нет, – решительно вмешался в разговор Денис. – И так потеряно слишком много времени. Спустимся, и все. Подумаешь – тропа.
Индеец только покачал головой, но возражать не стал.
Гостиница оказалась обычным неотапливаемым сараем без обычных, ставшими привычными удобств, и Сеймур подумал, что если все так складывается в начале пути, то дальше, видимо, придется столкнуться с более серьезными трудностями. От холода не спасали ни свитера, ни толстые шерстяные одеяла. Сквозь щели в крыше светили ослепительно чистые звезды. Но зато рассвет искупил все мучения изумительными красками, словно невидимый художник яростно расцвечивал небо акварелью, растворенной в стакане льда. Снежные пики то вспыхивали кармином, то погружались в темно-синие тени, переходящие в изумрудную зелень на дне ущелий.
Кроме станции и гостиницы на перевале стояло еще шесть или семь домов, вернее, маленьких невзрачных хижин. Железная дорога, по которой когда-то перевозилось немало грузов, давно потеряла свое стратегическое значение, и сейчас по ней проходило в сутки не более двух составов.
– Ну и дыра, – посеревшими от холода губами едва выговорила Шаки.
– Дыра – это там, – показал в ущелье пальцем Денис. – А для этого места нужно подыскать более возвышенное определение.
Позаниматься уточнениями никто не стал, а пришедшему в гостиницу начальнику станции обрадовались, как родному.
– Ренато согласен, – торжественно объявил начальник. – Только вот за мула придется платить отдельно. Он в деревне один. Если с ним что-нибудь случится, придется покупать нового.
– А что с ним может случиться? – беспечно спросил Денис. Начальник станции посмотрел на него как на сумасшедшего.
– Упадет с тропы, – наконец сказал он.
Не успели все осмыслить сказанное, как, припадая на левую ногу, появился Ренато. Ростом он ничуть не превышал начальника станции и едва доставал Сеймуру до плеча, зато широкая грудная клетка и руки борца указывали на силу и выносливость. Впрочем, по этому лекалу, казалось, были скроены все жители деревни, которые к этому времени почти одновременно покинули свои дома и вышли на единственную в деревне улицу.
Что-то подсказывало Сеймуру, что из деревни надо убираться немедленно. Опять возникло неясное ощущение преследования, но никакой конкретной опасности пока обнаружить не удавалось, и он отнес свои предчувствия на счет излишней мнительности. Устал, черт возьми! Слишком много пришлось испытать за последние трое суток. А если так, то прочь сомнения – вперед!
Тропа начиналась сразу за ближайшим сараем. Улица круто сворачивала вниз и превращалась в узкую пыльную дорожку, одним боком прижимаясь к скале.
Пока Ренато, все так же прихрамывая, но уверенно и быстро крепил ремнями на спине мула чемоданы и сумки, Сеймур прошел немного вперед и убедился, что и дальше тропа не становится шире. Только сейчас, глядя вниз с обрыва, он понял, насколько был прав начальник станции, предупреждая путешественников об опасном пути. В одиночку, пожалуй, он бы не решился пройти по тропе и милю, а ведь им предстояло спуститься в долину, дна которой отсюда было даже не различить.
Мул терпеливо и спокойно стоял все время, пока Ренато, заходя то с одной, то с другой стороны, затягивал под его брюхом подпругу, и лишь иногда скалил крупные желтые зубы, пытаясь жевать удила.
– Что-то он не слишком молод, приятель, – сказал Сеймур, подойдя к Ренато. – До Контаманы дотянет?
– Если будет надо, то он сможет повезти еще и тебя, – спокойно ответил индеец, глядя на Сеймура круглыми темными глазами, в которых читались невозмутимость и уверенность. – Он ходил по этой тропе раз сто, не меньше. Едете ловить бабочек?
– Кого? – опешил от подобного вопроса Сеймур.
– Ну, значит, ищете клад, – предположил Ренато. – Только зря вы выбрали эту дорогу. До Контаманы проще было бы добраться самолетом.
– А почему ты решил, что мы что-нибудь ищем? – наконец решился спросить Сеймур.
За время диалога Ренато уже вывел всю группу на тропу, и теперь Сеймур шел чуть впереди индейца, который держал мула под уздцы.
– А зачем тогда вам понадобилось спускаться с перевала пешком, а не ехать, как всем остальным людям, на машине или по реке? Значит, прячетесь, не хотите лишний раз попадаться на глаза властям. Но Ренато вас не выдаст. Я и сам, когда был молодым, искал клады, но не нашел ничего, – с обескураживающей откровенностью продолжал разговор индеец. – У нас тут кладов много. А может, все же за бабочками?
– При чем тут бабочки? – в очередной раз удивился Сеймур.
– А как же! Редкие бабочки – большие деньги. В долине бабочек много. Только не ловите серхиос – они приносят несчастье.