В тропических странах под Гималаями наркотики были источником немалых доходов правителей, и те, разумеется, поддерживали их производство.
Мэсалонг. Деревня, затерянная в горах, не родилась бы без кораблей Ост-Индской компании, посланных в Кантон два столетия назад. Выбор места для его постройки был определен не только стратегическими соображениями, но и интересами тайных обществ и интригами в генеральных штабах.
Двадцатилетняя история Мэсалонга, наполненная стрельбой, наркотиками и шпионажем, связана с историей Китая и основанием Гонконга, с событиями в Таиланде, Бирме и Лаосе, с вьетнамской войной. Без этого ее невозможно понять. Для упрощения мы можем разделить наш исторический экскурс на шесть глав, хотя многие из описываемых здесь событий происходили одновременно и были взаимосвязаны. Каждая глава изображает один из ликов действительности.
Первая глава рассказывает об экономике. Она могла бы начаться с IX века на Ближнем Востоке, где получил свое название гашиш и откуда при посредстве индийцев и арабов пришел в Китай и опий.
Однако в течение почти семи столетий в Срединной империи опий не играл заметной роли, в ту пору он не снискал в стране особой популярности. О его распространении позаботились европейцы.
I. Китай: корни зла
История первая: трубка
Предписание, разосланное еще в XIX веке императорским чиновникам на побережье, закрывало доступ европейским кораблям во все китайские порты, за исключением Гуанчжоу, расположенного в устье реки Жемчужной.
«Сие есть подлинная копия с императорского указа, изданного четвертого дня шестого месяца семнадцатого года эры правления Даогуан (то есть в 1838 году).
Поелику Гуанчжоу — единственная пристань, где могут торговать заморские варвары, им со всей строгостию запрещается бродить по китайской земле и посещать иные пристани Срединной империи. Его императорская милость в своей неизмеримой доброте, которую желает проявить и к тем, кто менее всего ее достоин, соизволяет разрешить оказание необходимой помощи и кораблям, кои будут терпеть бедствие из-за непогоды и морских течений, дабы они могли продолжить путь свой. Однако, пополнив запасы, оные не смеют задерживаться у причала, им надлежит незамедлительно выплыть в открытое море. Да будет по сему!»
Европейские моряки, которые в ту пору стали появляться на Дальнем Востоке, в общем-то еще находились в более выгодном положении, чем их арабские предшественники; последние в средние века имели право показываться в Китае лишь в строго определенных и охраняемых кварталах.
Когда в XVI веке Васко да Гама приплыл в Индию, калькуттский раджа только посмеивался над его грубой полотняной одеждой и недостаточно тонко обработанной серебряной утварью. Португальцам показалось, что он не нашел на их кораблях ни единого предмета, достойного внимания. Однако они не учли самих кораблей и глядящих из амбразур пушек.
Арабы, владевшие в ту пору Индийским океаном, при строительстве кораблей избегали пользоваться металлическими гвоздями, ибо опасались ужасной Магнитной горы, известной по рассказам Синдбада-морехода из сказок «Тысячи и одной ночи». Мореплаватели, привычные к тому, что регулярные муссонные ветры уносят парусники с постоянством железнодорожного расписания, не могли, конечно, сравниться с опытными покорителями морей, воспитанными суровым Северным морем и бурным Бискайским заливом.
Корабли европейских государств смели с просторов восточных морей всех местных конкурентов и прибрали к рукам выгодную торговлю между Индией, Китаем и Островами пряностей, т. е. Молуккскими. Скоро и у калькуттского раджи пропала охота смеяться. Белые пришельцы разгромили его флот, разграбили дворец, захватили его драгоценности и опустошили кладовые с искуснейшими тканями. Каликат [4] и Диу, к северо-западу от Бомбея, а также Малаккский полуостров и остров Шри-Ланка оказались в руках португальцев.
На развалинах приморских городов возникали крепости, защищенные пушками. Отсюда португальцы двинулись дальше на восток, к Южно-Китайскому морю и берегам Японии.
Однако победить китайскую империю с четырьмя тысячами укрепленных городов оказалось не так легко, как калькуттского раджу, а ограбление одного-двух портов не принесло больших барышей. И потому на пороге империи с централизованной системой управления, империи, которая еще в древнейшие времена знала фарфор, шелк и порох, португальцам пришлось забыть о своих намерениях. Не повезло им здесь и с торговлей. Богатая, экономически независимая, гордая Поднебесная империя не польстилась на товары «заморских варваров». За шелк, чай, ткани и художественные изделия она требовала только серебро. Слишком много серебра.
Португальцы пытались навязать китайцам незнакомые им плоды с далеких континентов. В конце XVI века наметилась торговля бразильским табаком. На Тайване возникают первые плантации. Но тут спрос прекращается: китайские правители тайно ввезли в страну саженцы и начали разводить табак сами. Трубка становится в Китае обыденной вещью: выдолбленный кусок дерева или бамбука, на Ближнем Востоке еще снабженный сосудом с водой.
История вторая: поражение в Год тигра
Наступление на «белых дьяволов» (по-китайски это выражение означает «заморские варвары») по китайскому календарю началось в Год тигра, в месяц тигра (первый месяц года), в день тигра (28-й день месяца) и даже в час тигра. Сверх того многие императорские воины еще завернулись в тигриную шкуру. По европейскому же календарю, которым руководствовались британские офицеры, командовавшие десантными частями, было 10 марта 1842 года, между 3 и 5 часами утра.
Китайцы бросились на ирландские, шотландские и индийские части с яростью тигров, но… так казалось лишь их военачальнику. Пушки капитана Мура удерживали наступающих на безопасном расстоянии. Лейтенант Джон Аутерлонг описал в своем дневнике краткий бой, в котором не погиб ни один солдат британского войска:
«Результаты были ужасающие, поскольку улица была прямая, а неприятельские солдаты, напирающие сзади, не подозревали, какая судьба постигла их товарищей в первых рядах. Казалось, они хотят увеличить груды мертвых, которые уже загородили улицу… Потом начала стрелять наша пехота. После залпа солдаты отходили назад — перезарядить ружья, а на их место становились другие. Этот маневр все время повторялся. Неприятель попал под такой град пуль, что, когда солдаты получили приказ двигаться вперед, их ноги увязли в грудах мертвых и умирающих».
С того дня, когда португальские корабли впервые пристали у азиатских берегов, прошло почти двести лет. Центр могущества, культуры и образованности из Азии переместился в Европу. Пока древние государства Востока топтались на месте, Европа строила фабрики и железные дороги.
Корни первой «опиумной» войны 1839–1842 годов уходят еще в 1772 год, когда генерал-губернатором в Бенгалии, задолго до того присоединенной к Британской империи, стал Уоррен Гастингс.
«На какие средства содержать колониальную администрацию?» — размышлял он вместе со своими советниками. Новая колония в ту пору не давала больших возможностей для сбора податей и налогов. А опий? — вспомнил один из советников опыт Великих Моголов, сказочно богатых владык Индии до появления англичан.
Новому генерал-губернатору идея понравилась. «Опий — заявил он, — это предмет роскоши, и продавать его следует не иначе как за границу». Опий в торговле творит чудеса, он опровергает все законы спроса и предложения: с расширением продажи количество покупателей не уменьшается, а возрастает. Низкие расходы на производство опия и пагубное пристрастие к нему людей позволяют почти неограниченно преумножать доходы.
Такого рода торговля не всем пришлась по вкусу. Самые веские возражения приводили те, за счет кого богатела бенгальская колониальная администрация. Китайские власти еще в 1729 году, задолго до появления Уоррена Гастингса, запретили курение опия. В 1800 году император издал особый указ, который запрещал курение, выращивание и ввоз опия, названного в этом документе «заморской грязью». Одновременно был закрыт Гуанчжоу, единственный порт, куда официально имели право ввозить опий. Но запрет повлек за собой распыление торговли: с портовых складов, где ее можно было контролировать, она распространилась на всю береговую линию, перешла в руки пиратов и контрабандистов.
4
Старинное название Калькутты.