Пьеса несколько грубовата, смешна, насыщена аллегориями. Она обращена к зрителю в такой форме, которая находит у него живой отклик, нравится ему, в ней ощущается прямая связь с современностью.
После спектакля авторы объяснили мне, что эта форма театрализованного представления очень популярна. Она позволяет широкой публике принимать живое участие в обсуждении политических проблем. Однако в этом направлении предстоит еще многое сделать. Необходимо уделять больше внимания развитию национального самосознания, стать независимыми от американцев, более критически оценивать события современности. Наркотики и обращение к Христу — это не выход и не ответ на те многочисленные вопросы, которые ставит перед собой молодежь, думая о будущем.
![Молитва в цитадели image7.png](https://litlife.club/books/190290/read/images/image7.png)
Так борются прогрессивные художники театра против волны эротических фильмов, называемых здесь секс-бомбами, наводнившими кинотеатры Манилы в начале 70-х годов.
Чтобы сделать подобный фильм, требуется не более пяти дней, отсюда и качество. Фильм снимается не по сценарию, сюжет вращается вокруг одной и той же темы. Жители столицы уже пресытились этими фильмами; все чаще стали звучать протесты.
Молодые художники, выступавшие сегодня на развалинах старой крепости, воспользовавшись сухой тропической ночью, пытаются оказать сопротивление этим «бомбам» и тем самым американскому влиянию на филиппинскую культуру.
Порой слышишь, что в ней мало самобытного: нет ни кабуки или но, как в Японии, ни ваянга, как в Индонезии.
Утверждения такого рода не вполне справедливы. Несмотря на то что и во времена испанского колониального господства, и позднее, в период американской «опеки», упорно подавлялось всякое проявление национальной самобытности и к культурным богатствам, накопленным северными и южными народами Филиппин, нередко относились с пренебрежением, сейчас не только возрождаются традиционные народные зрелища, но и развиваются их современные формы. Создаются новые пьесы на темы дня. В театре на развалинах Сантьяго и в Культурном центре на бульваре Рохаса они идут с неизменным успехом. Их пишут на местном языке — пилипино, что стало возможно сравнительно недавно. Они поднимают социальные проблемы, бичуют колониальные порядки, сохранившиеся до настоящего времени в неоколониалистской форме во многих областях филиппинской жизни. Уже одно то, что спектакли идут на месте развалин старой крепости, полно глубокого смысла. Когда-то, до прихода грабителей-испанцев, здесь правил раджа Солиман, много позже здесь же закованный в кандалы шел к месту казни национальный герой Филиппин Хосе Рисаль. Сегодня форт Сантьяго удивительным образом превратился в популярный культурный центр, который в будущем наверняка станет еще популярнее благодаря понятному народу и отвечающему его требованиям театру.
Сесиль Р. Гидоте рассматривает этот театр не столько как эксперимент в духе Брехта, сколько как фактор, способный воздействовать на народ благодаря использованию многообразных форм и театрального опыта других стран. «Одна из целей ПТАФ, — говорит она мне, — состоит в том, чтобы поднять филиппинский театр до современного уровня».
Создана труппа из профессиональных актеров — ансамбль «Калинанган», который выступал сегодня вечером. Постоянный состав ансамбля был усилен членами театральной группы Колледжа святого Павла в Маниле.
«В культурной борьбе нашей развивающейся страны, — продолжает свою мысль Гидоте, — мы хотим видеть театр как действенный инструмент, как созидательную силу и как средство, соответствующее программе культурной реформы. Наша задача состоит в том, чтобы использовать театр не только как форму развлечения, но и как арену общественного воздействия, где можно было бы обсуждать злободневные проблемы нашего времени и таким образом способствовать повышению самосознания масс. Более того, театр может служить укреплению нашей национальной общности и повышению нашего национального самосознания.
ПТАФ считает своим долгом посвятить себя развитию национального театра, который был бы связан с жизнью парода и говорил бы языком народа. „Халимау“ помогает нам не только найти новые формы, но и развить традиционные».
Режиссер из ГДР профессор Фриц Бенневитц в декабре 1977 года поставил в театре на развалинах старого форта пьесу Брехта «Кавказский меловой круг». Эта работа режиссера, его лекции о театре в Маниле и дружеское сотрудничество с филиппинскими актерами нашли широкий отклик и сердечное признание общественности.
В те же годы была поставлена пьеса «Староста Талес». В основу сюжета драмы легла одна из глав произведения Хосе Рисаля «Флибустьеры». Здесь, так же как и в «Халимау», зрители живо участвуют в игре актеров. Проблемы, затронутые в пьесе, очень важны, тема сложная: филиппинская история. Староста Талес — главный герой драмы — долго не может распознать реакционную суть общества, в котором живет. Хитроумная система управления, созданная испанскими колонизаторами, не позволяет ему воспользоваться законом, ибо закон этот установлен испанской короной и защищает интересы не народа, а колониальной администрации. Зритель видит, как шаг за шагом герой терпит поражение. Публика глубоко сочувствует, сопереживает, особенно когда жена и дочь, помогавшие герою в поле, умирают и он остается один. Староста Талес пытается изменить свою судьбу, согласившись стать сборщиком налогов. Ему теперь приходится ежедневно бывать в домах бедняков, и он видит, что многие живут так же, как он, так же унижены и ожесточены. И тут Талес узнает, что обрастает ростовщическими процентами налог на клочок его земли, которую он теперь не в состоянии обрабатывать, хотя отец Танданг Село (Старый Село) и пытается помогать ему. Горькая ирония судьбы! Талес отказывается платить эти налоги, даже когда Старый Село, умирая, просит сына согласиться на предложения монахов, которым принадлежит земля. Монахи требуют с Талеса арендную плату и ростовщические проценты, накопившиеся с момента аренды. Староста решает воспользоваться своим правом и искать защиты у суда. Но суд выносит решение в пользу землевладельца. Тогда он, совершенно сбитый с толку, ибо вынужден отдать все до последнего гроша, чтобы расплатиться с монахами, в отчаянии бросается на судью, не понимая, что гибель одного мучителя ничего не решит — надо ликвидировать всю систему. Так погибает герой пьесы. Зритель повсюду видит руку богатых землевладельцев, в данном случае монахов, их могущество и наглость. Ему близка и понятна судьба старосты Талеса, ее связь с той реальной исторической обстановкой, в которой родились «Флибустьеры» Хосе Рисаля. Этому пониманию способствуют место, декорация — развалины крепости, — на фоне которой разворачиваются события пьесы. Здесь зрители познакомились со многими подобными произведениями, вышедшими из-под пера молодых литераторов, которые считают своей главной задачей критику современного филиппинского общества. К ним относится пьеса «Анак арау» восемнадцатилетнего Тони Переса, создавшего весьма реалистическое произведение о жизни мальчика с городской окраины, а также пьеса «Процесс Манга Серапио» Поля Думоля, рассказывающая о судьбе нищего, старого Манга Серапио, который, подобно старосте Талесу, является жертвой несправедливости. В этой пьесе обвинения направлены уже не против испанской короны, а против жестокости филиппинского классового общества конца 60-х годов.
Можно было бы назвать еще много интересных и в высшей степени актуальных пьес, таких, например, как «Крещение огнем и кровью» Лапеньи Бонифасио о революции 1898 года и трилогия «Три стихотворения о любви», повествующая о любви человека в юности, в зрелом возрасте и в глубокой старости.
Сильное впечатление произвела на меня и пьеса Мауро Авены «Сакада». Сакада — это рабочий сахарных плантаций, угнетенный и бесправный, десятки лет подвергавшийся бесчеловечной эксплуатации. Уже само название пьесы — «Сакада» — это программа. Мауро Авена всем сердцем поддерживает борьбу угнетенных. Я смотрел спектакль в театре форта Сантьяго. Чтобы зритель лучше понял идею пьесы, в нее были включены песни народности висайя, а также документальные фильмы о жизни сакадов на плантациях. Люди по ходу пьесы глубоко сочувствуют сакадам, их увлекают и волнуют события, они готовы поддерживать движение за права сакадов. И в старом форте на реке Пасиг последняя фраза драмы, за развитием которой затаив дыхание вот уже более двух часов следит публика, рождает стихийное: «Да здравствуют рабочие сахарных плантаций!»